Пепел на моих крыльях

Глава 33

Я стояла на самом краю уступа, ощущая, как ветер треплет волосы, наполняя воздух запахом озона и разрушающей магией. Внизу раскинулась долина, но мой взгляд был прикован к небу. Закат полыхал огненными всполохами, окрашивая облака в кровавые оттенки.

Один за другим пепельные драконы взмывали в воздух. Их массивные крылья рассекали густые потоки ветра, оставляя после себя лишь гулкое эхо. Темные фигуры стремительно поднимались все выше, пока не превращались в рваные тени на фоне пылающего неба. Они летели туда, где простиралась Бездна — в ее самое сердце.

Их вел Аш'Шарракс.

Я наблюдала за ними, пока последние крылья не исчезли за горизонтом.

После громового шума крыльев снаружи тишина пещеры показалась оглушительной. Сделав несколько шагов, я без сил опустилась на край кровати.

Грудь сдавило тяжестью, мысли путались, наполняя разум тревогой. Я накрыла лицо руками, словно пыталась спрятаться от всего, что бушевало внутри. Но темнота под ладонями не принесла облегчения — лишь подчеркнула безмолвный хаос, разрывающий меня изнутри.

Чтобы хоть как-то отвлечься, я принялась ткать лоскуты из магии. Но руки дрожали, и вместе с ними дрожала магия. Языки энергии, сплетаясь в узловатые нити, ложились неровно, разрушая простые узоры.

Я осмотрела очередной лоскут на своих ладонях — уродливый и кривой. С раздражением бросив его к ногам, я начала новый. Но он оказался ничем не лучше предыдущего. И следующий. И еще с десяток.

Мои руки замерли.

Мысль вонзилась в сознание с болезненной ясностью: пророчество говорило не обо мне.

Древним правителем, которому суждено было возродиться и стать последним оружием против Титана Бездны, был Аш'Шарракс. Мой пепельный дракон. Тот, кто объединил свой разрозненный народ и повел их в самое сердце Бездны.

Я с шумом втянула воздух.

Не помня себя, я вышла к краю уступа.

До рассвета я стояла там, вглядываясь в черное небо, отчаянно надеясь увидеть знакомый силуэт, услышать далекий раскатистый рев.

Но небо оставалось пустым.

Никто не появился и с первыми проблесками рассвета.

Когда солнце поднялось высоко, его лучи, пробиваясь сквозь рваные облака, осветили долину мягким, золотистым светом, что-то оборвалось внутри меня.

Я закричала — громко, пронзительно, срывая голос, чувствуя, как сердце наполняется кровью и болью.

Они должны были вернуться еще с рассветом.

Поздно вечером, когда сил не осталось даже на надежду, в тишине раздался глухой ритм ударов крыльев. Слабый порыв ветра донес до меня знакомый запах пепла и магии.

Он появился в небе, темный, величественный. Прямо в полете сменив ипостась, он спрыгнул на уступ и устремился ко мне, смеясь и рассказывая, как они одолели Гриморрака.

Но наткнувшись на мой взгляд вдруг замер.

Я молча смотрела на него, разрываясь между желанием крепко обнять или испепелить прямо на месте. За этот день я мысленно похоронила его раз десять — и еще столько же собиралась броситься в Бездну следом, но меня удерживал лишь страх за ребенка. Я могла тысячу раз рисковать своей жизнью, но его — никогда!

— Почему так долго? — мой голос был холоден.

Он, словно ничего не случилось, пожал плечами.

— Заскочили с мужиками в таверну.

— А-а.

Я понимающе кивнула, чувствуя, как внутри разрастается пустота.

Не сказав больше ни слова, я поднялась и направилась к выходу.

— Альтана… — его голос наполнился тревогой, но я не обернулась.

Мне уже было все равно.

Я призвала драконицу, шагнула за край уступа и прыгнула в темноту, расправляя крылья.

Он следовал за мной молчаливой тенью. Я видела его, чувствовала его близость, слышала, как воздух содрогается под его крыльями.

Но я продолжала лететь.

Я летела над облаками, высоко над землей, ощущая, как холодный ветер пронизывает крылья, а сердце наполняется яростью.

Он повернул ко мне морду, раскрыв пасть, и тихо рыкнул, вынуждая сменить направление.

Думаешь, все будет так просто? Что я просто полетаю, остыну, а потом мы вместе вернемся домой, в долину, и уснем в объятиях друг друга?

Ну уж нет.

Я резко сложила крылья, ныряя вниз, разрывая воздух и оставляя за собой дрожащие вихри моей магии.

Он слишком поздно понял мой замысел.

Когда под облаками раскинулся бескрайний океан, Аш'Шарракс взревел — глухо, яростно, и стремглав бросился за мной. Но было уже поздно.

Словно стрела, я вошла в воду. Ее гладь разошлась, с гулким всплеском принимая меня в свою бездонную глубину.

/Аш'Шарракс/

Таверна встретила их густым запахом алкоголя, копченого мяса и старого дерева. На потертых столах красовались зарубки от ножей, следы ожогов и пятна, которые никто уже не пытался отмыть. Свет ламп бросал рваные тени по стенам, а деревянные балки под потолком скрипели от каждого шага.

Несколько редких посетителей еще оставались в таверне после ночи. Они сидели, вяло привалившись к столам, с мутными глазами и остатками эля на столе. Один, опершись лбом на скрещенные руки, мирно похрапывал, не замечая ни шума, ни новых гостей. А за стойкой хозяин протирал грязной тряпкой не менее грязный стакан, с ленивым равнодушием следя за утренней жизнью своей таверны.

Они ввалились внутрь, темноволосые, широкоплечие, уставшие, покрытые следами битвы, с запекшейся кровью на одежде.

Аш'Шарракс бросил перед хозяином тяжелый мешочек серебра.

— Всех вон, — коротко приказал он.

Хозяин, взвесив мешочек в ладони, не стал задавать вопросов и сразу принялся выпроваживать гостей. Посетители бросили несколько недовольных взглядов, но быстро сообразили, что спорить с этими ребятами — дело опасное. Один за другим они покинули таверну, оставляя ее в полном распоряжении вновь прибывших.

Почти два десятка голодных, но довольных мужчин тяжело уселись за длинный стол.

— Мяса, эля. И не жалеть! — раздался голос одного из них, сопровождаемый громким ударом кулака по столешнице.

Когда руки сжали грубые, потертые чаши над столом повисла тяжелая давящая тишина.

— За тех, кто пал, — глухо произнес Древний.

Они выпили молча, каждый мысленно называя имена тех, кто не вернулся.

— Честно говоря, — нарушил тишину один из присутствующих, — я уже давно считал тебя мертвым, Аш'Шарракс. Когда ты восстановил связь, я решил, что у меня галлюцинации. Столько веков пустоты… и вдруг ты снова здесь.

Аш'Шарракс покачал головой, ставя чашку на стол.

— Я попал в ловушку магов, — признался он. — Меня долбануло так, что сознание вырубилось на месте.

Он на мгновение замолчал, затем продолжил:

— А когда очнулся… оказался закованным в цепи и с ошейником, который лишил мое тело магии.

Кто-то присвистнул, покачав головой.

— Нет такой магии, что смогла бы удержать пепельного дракона на цепи, — скептически бросил Древний.

Аш'Шарракс усмехнулся.

— Я тоже так думал, — произнес он, легко крутанув в пальцах пустую чашу. — Именно эта беспечность меня и погубила.

За столом повисла короткая тишина.

Хозяин таверны, заметив опустевшие чашки, тут же заменил их на полные.

Аш'Шарракс сделал глоток и продолжил:

— В любом случае, я рад. Если бы меня не заковали в цепи и не заперли в том подземелье, я бы не встретил свою драконицу.

Вокруг стола послышались вопросы:

— А с ней что?

— Ее тоже заковали?

— Спас ты ее, значит?

Рука сама собой потянулась к волосам. Пальцы машинально взъерошили темные пряди в бесполезной попытке скрыть за небрежным жестом чувство вины, которое, словно тлеющий уголек, жгло изнутри.

— Нет, — ответил он и тут же добавил: — Братья, эта не та тема, которую я бы хотел обсуждать.

Древний расхохотался — громко, раскатисто, так, что даже потолочные балки таверны задрожали от его смеха. Он откинулся на спинку стула, с явным удовольствием наблюдая за реакцией Аш'Шарракса.

— Теперь я просто обязан узнать правду, — заявил он.

Остальные тут же поддержали его: кто-то одобрительно хмыкнул, кто-то хлопнул ладонью по столу, а через мгновение по дереву застучали кружки, наполняя воздух громким звоном. Их лица расплылись в хитрых ухмылках, и теперь стало ясно: ему не отвертеться.

— Я чуть не сожрал ее, — нехотя признался он.

— Что⁈ — взорвались голоса, и таверна вмиг потонула в гробовой тишине.

— Ты встретил драконицу, у которой иммунитет к твоей крови, и сразу решил, что сожрать — это лучшее, что можно сделать? — спросил Ксар'Тхаарокс.

В его голосе не было ни насмешки, ни осуждения — только пугающая, холодная отстраненность. Его взгляд был тяжелым, изучающим. Он словно не мог поверить, что можно настолько утратить связь с реальностью, настолько погрузиться в безумие, что первым инстинктом станет жажда уничтожить женщину.

— В твоем исполнении это звучит… до жути дико, — поморщился Аш'Шарракс.

— Брат, я был о тебе лучшего мнения.

Их взгляды встретились — и воздух в таверне словно сгустился, стал тяжелым, наполненным напряжением. Запахло чем-то неуловимо древним — предчувствием боя.

Аш'Шарракс не отводил взгляда. Ксар'Тхаарокс тоже не двигался. Оба сдерживали свою разрушающую магию, но она рвалась наружу, и, соприкасаясь, ломала пространство между ними. Казалось, что еще немного — стол рухнет и камень под ногами пойдет трещинами.

Древний сдвинул кружку, ее глухой стук прозвучал слишком резко в настороженной тишине.

— Аш'Шарракс, а что у тебя за пунктик на счет ментальной связи? — спросил он. — Стоит только попробовать выстроить ее с твоей драконицей — и сразу челюсть набок!

Вокруг стола раздался приглушенный смех, кто-то потер синяк на щеке. Ксар'Тхаарокс тоже вопросительно поднял брови, явно ожидая объяснений. Магия еще дрожала в воздухе, но оба взяли ее под контроль.

Аш'Шарракс молча осушил кружку и неторопливо поставил ее на стол. Хозяин таверны без лишних слов подставил ему новую, но он лишь бросил на нее беглый взгляд.

— Она выжгла нити, — признался он и продолжил: — Когда я попытался пройти в ее сознание, она сожгла нити ментальной связи. Полностью. Теперь, когда мы в драконьем облике, мы друг друга не слышим.

Несколько секунд все просто переваривали услышанное, а потом, как по команде, раздался дружный мужской хохот.

— А так вообще можно? — наконец произнес один из них.

— Видимо, можно, — пожал плечами другой, но в его голосе сквозило восхищение.

— Бездна, вот это женщина! — хохотнул Древний, поднимая кружку. — Я думал, таких уже не делают.

— Она научит тебя ценить ее, — сказал Ксар'Тхаарокс, глядя ему в глаза.

— Да пошел ты, — устало бросил Аш'Шарракс, но в его голосе не было злости. Он поднес кружку к губам и сделал долгий глоток.

После этого они расспрашивали Аш'Шарракса о том, как ему вообще пришла в голову идея обратиться к эльфам-магам, чтобы те помогли запечатать магию Бездны после того, как они зачистили порождения мрака.

Он спокойно объяснил, что на эту мысль его натолкнул ошейник и та самая вязь, которая веками сковывала его силу, запечатывая источник разрушительной магии. Если человеческие маги смогли создать такую конструкцию, то эльфийские, чьи знания в плетении заклинаний гораздо глубже, тем более смогут справиться с этой задачей.

Когда он оказался у эльфов, работа над печатью стала его главной целью. Долгие часы, дни, недели он проводил с магами, изучая узоры, испытывая их на собственной силе и адаптируя к магии Бездны. Ведь одно дело запечатать силу пепельного дракона, и совсем другое — Титана Бездны.

Пепельные драконы слушали молча. Им было непривычно осознавать, насколько сильны человеческие маги. Они всегда смотрели на людей свысока, считая их слабыми, недолговечными существами, неспособными сравниться с истинными хранителями магии. Но теперь, услышав, как смертные сумели создать печать, способную сдержать разрушительную силу пепельного дракона, многие задумались.

Однако один из них пошел дальше.

Ксар'Тхаарокс не просто отметил силу человеческих магов, он сделал еще один, гораздо более глубокий вывод: эльфы не просто согласились помочь — они сознательно пошли на сотрудничество, рискуя своими жизнями и ничего не требуя взамен.

Эта мысль засела в его сознании, как зерно, которое со временем пустит корни.

Он всегда отличался от остальных. Сдержанность, умение просчитывать шаги наперед, обходительность и уважение к женщинам выделяли его среди пепельных. Он предпочитал наблюдать, искать тонкие пути там, где другие слепо рвались в бой и пытались действовать силой.

Именно эти качества позволят ему одному из первых обрести свое счастье.

Но это уже совсем другая история.