Пепел на моих крыльях

Глава 15

/Альтана/

Впервые я смотрела ему прямо в глаза — спокойно, уверенно, без тени сомнения.

— Кто такой этот Гриморрак? — спросила я.

— Титан Бездны, — ответил «дракон» и, выдержав паузу, пояснил: — Он управляет энергией Бездны — древней магической силой, которая разрушает все, что обладает магией, включая драконов.

Я тут же вспомнила о мелких тенях, о которых они говорили, и спросила:

— Мелкие тени — это его творение?

— Да, — коротко ответил он. — Это самые слабые из Падших. Но они всегда нападают большими группами, и в этом их опасность.

Я задумалась.

Падшие, Гриморрак… Эти слова были мне незнакомы.

Когда мы с Селарией летали в храм Воздуха, то часто посещали хранилище. В древних свитках хранились легенды о зле, что пожирало души и магическую энергию, стремясь нарушить равновесие в мире. Но у него не было ни имени, ни формы — только безликая угроза, оставленная в записях как напоминание о чем-то давно ушедшем.

Мои размышления прервал голос Ваэринэля. Он сидел под деревом, опираясь на его ствол спиной.

— Я застал падение Эриолара, — произнес он, глядя куда-то вглубь себя. — Тогда я был всего лишь юношей, не осознающим всей важности происходящего. Но вскоре мир начал меняться. Магия, некогда пронизывающая его во всей полноте, стала покидать нас. Мы чувствовали ее угасание.

Он чуть склонил голову, задумчиво касаясь эфеса своего клинка кончиками пальцев.

— Старейшины были обеспокоены, ведь наш народ живет и процветает, пока живет магия. Они пытались сохранить ее и даже запечатать, но их усилия были тщетны. Магия уходила, оставляя за собой пустоту.

На мгновение он замолчал, будто вспоминая что-то далекое, и в этой паузе я ощутила едва уловимую горечь.

— Драконов становилось все меньше. Они гибли, не в силах противостоять магии Бездны… — продолжил он тише. — С момента падения Эриолара прошло пять сотен лет. За это время я слышал множество историй об исчезновении драконов, но ни одной — о рождении нового дракона.

Затем он поднял глаза и внимательно посмотрел на меня.

— А ты, Альтана… — он едва заметно выдохнул. — Возможно, ты — первый дракон, рожденный после падения Эриолара.

— Это не так, — сказала я, но Ваэринэль нахмурился. Оно и понятно — мои слова не укладывались в его собственное представление о происходящем.

— Я рождена до падения Эриолара, — сказала я. — Я родилась наследницей древнего рода Небесных Гнезд.

Эльф внимательно посмотрел на меня, будто пытаясь сопоставить мои слова с тем, что видел перед собой.

— Но ты выглядишь очень молодой, — заметил он.

— Меня запечатали в кристалл еще до падения Эриолара, — пояснила я.

— Ты была плохой девочкой? — бросил «дракон» с явной насмешкой. Очевидно, это была его попытка пошутить, но она с треском провалилась.

Я посмотрела на него и без тени улыбки ответила:

— Я умирала.

Повисла тяжелая пауза. Никто не спешил заговорить.

— Может, пока сделаем привал? У нас есть пара кроликов, можно приготовить и перекусить, — предложил Лаэрон спокойно, стараясь разрядить обстановку.

Я отрицательно мотнула головой.

— Нет, — твердо сказала я. — Мы идем дальше.

Едва я продолжила путь, внутри возникло естественное желание перекинуться в драконицу — ее шаги шире, а расстояние, которое она проходит за день, куда больше. Но я тут же отогнала эту мысль, бросив взгляд на Ваэринэля. Он все еще был слаб после ранения, и вряд ли выдержал бы темп дракона. А мне не хотелось оставлять эльфов. С ними дорога уже не казалась такой гнетущей. Их присутствие смягчало тягость общества «дракона».

Мы довольно долго шли молча, каждый погруженный в свои мысли. Лишь назойливая мошкара в воздухе да тихий шелест травы под ногами сопровождали нас в этом молчаливом путешествии.

К обеду на горизонте показался небольшой город. Его стены выглядели старыми, но крепкими, а за ними виднелись крыши домов и дым, лениво поднимающийся из труб.

Мне совсем не хотелось обедать в таверне среди посторонних, поэтому мы решили остановиться на привал за пределами города. Лаэрон предупредил, что отправится в город за лошадьми, а Ваэринэль, не теряя времени, занялся костром и приготовлением крольчатины. Я сидела неподалеку, внимательно наблюдая за каждым его движением.

Когда аромат готовящегося мяса наполнил воздух, я подошла ближе и, присев рядом с костром, бросила взгляд на эльфа.

— Лаэрон собирается покупать лошадей за монеты? — спросила я, невольно жалея, что раньше совсем не интересовалась миром людей. Они всегда казались мне чем-то далеким, незначительным, не стоящим внимания. И вот теперь я оказалась среди них — и совершенно не понимала, как устроен их мир.

— Да, — кивнул он.

— Откуда они берутся, эти монеты? — спросила я.

Ваэринэль слегка приподнял брови, но ответил без заминки:

— Их чеканят люди. Чаще всего из меди и серебра.

— Чеканят? То есть переплавляют металл… без магии?

— Да, — подтвердил он. — Из слитков металла вырезают или отливают круги, а потом наносят на них знаки — чаще всего герб короля или символ дома, который их выпустил.

— И это дает им ценность?

— Именно, — он кивнул. — Люди договорились, что эти куски металла имеют определенную стоимость. Это упрощает торговлю.

— А если у кого-то нет монет?

— Тогда в ход идут товары. В деревнях, например, можно расплатиться зерном, тканями или скотом, но в городах это встречается реже. Все же монеты удобнее.

Я кивнула, принимая это как должное. Как интересно, маленькие куски металла решали, кому и что принадлежит.

— Сколько таких кружков с нарисованными знаками нужно отдать, чтобы получить лошадь?

— От трех до пяти серебряных монет, в зависимости от самой лошади.

Я опустила взгляд, обдумывая услышанное, и разговор сам собой угас. Некоторое время мы сидели молча, прислушиваясь к потрескиванию дров в костре.

Когда мясо было готово, Ваэринэль отделил часть, аккуратно разложив ее на нескольких широких и плотных листьях. Затем осмотрелся по сторонам и, заметив подходящее дерево, точным движением срезал кусок коры. Водрузив на нее приготовленную еду, он протянул импровизированное блюдо в мою сторону.

Это позволило ему передать мне пищу, избегая случайных прикосновений. Эта мысль мелькнула на мгновение и тут же исчезла, уступив место насущным вещам. Я с удовольствием принялась за кролика, наслаждаясь горячим, ароматным мясом.

— Аш'Шарракс, здесь и твоя порция, — сказал Ваэринэль, бросая короткий взгляд на «дракона», сидящего в стороне, под одним из деревьев.

Тот даже не взглянул на еду, лишь холодно отозвался:

— Не голоден.

«Ну конечно. Он ведь предпочитает на обед наследниц Небесных Гнезд, а не какую-то там крольчатину», — подумала я с легкой усмешкой и вернулась к еде.

Едва я успела доесть, как услышала топот копыт.

К нам мчался Лаэрон, верхом на рыжем коне. По бокам от него, привязанные веревками к седлу, скакали еще три лошади.

Я встретила Лаэрона улыбкой и, едва он спешился, спросила:

— Какая из них для меня?

— Гнедая кобыла, — ответил он, кивая в ее сторону.

Я подошла ближе и осторожно коснулась ее носа. Он оказался удивительно мягким и теплым. Осмелев, я провела ладонью по ее морде, ощущая, как она чуть наклоняет голову навстречу.

— Что она любит есть? — спросила я, продолжая гладить ее.

Лаэрон бросил задумчивый взгляд на кобылу.

— Ну… сено, овес, яблоки.

— А кролика?

Он кашлянул, едва сдерживая смех.

— Если хочешь, чтобы она сбежала от тебя в ужасе, можешь попробовать скормить ей кролика.

Я улыбнулась, а кобыла в этот момент громко фыркнула, будто поддерживая его слова.

Пока Ваэринэль был занят приготовлением травяного настоя, Лаэрон решил провести для меня небольшой урок верховой езды. В теории все звучало просто, но на практике оказалось куда сложнее. На шагу я уверенно держалась в седле и спокойно управлялась с поводом, но стоило лошади перейти на рысь, как меня тут же начинало подбрасывать, и я изо всех сил цеплялась за гриву, пытаясь не свалиться. После множества неудачных попыток Лаэрон предложил попробовать галоп, но я лишь рассмеялась — было страшно, да и мой бедный зад просил пощады.

А потом… я даже не успела толком понять, что происходит. Взгляд «дракона» обжег кожу, а в следующее мгновение он уже оказался позади. Одна рука крепко сжала мою талию, надежно фиксируя меня в седле, другая уверенно перехватила поводья. И прежде чем я успела возразить, он ударил кобылу по бокам, и та сорвалась с места.

Меня бросило назад, прижимая к нему всем телом. Грудь, спина, бедра — мы стали единым целым в вихре движения. В животе все сжалось, страх сковал мышцы, а сердце взметнулось куда-то в горло.

Лошадь неслась вперед. С каждым мгновением напряжение в ее мышцах росло, копыта отбивали глухой, четкий ритм по земле, а движения становились все более плавными, но мощными.

Ветер хлестал в лицо, разрывая дыхание на прерывистые глотки воздуха. Мир вокруг превратился в размытую череду красок, и на мгновение я потерялась в этой неистовой скачке.

Но он не отпускал.

Его рука держала меня крепко, уверенно, не давая даже сомневаться в собственной безопасности. В его хватке чувствовалась сила — не грубая, но непреклонная, та, что не просто направляет, а ведет. Я ощущала его напряженные мышцы под одеждой, размеренное, но глубокое дыхание, четкий ритм, в котором он двигался вместе с лошадью, становясь частью этой бешеной скачки.

Постепенно страх ослабил хватку, уступая место странному, необъяснимому чувству — смеси волнения и восторга. Адреналин пульсировал в крови, смешиваясь с жаром его близости. Я больше не цеплялась судорожно за гриву, а позволила себе прочувствовать этот момент — свободу, ветер, скорость, и его рядом, как непоколебимую точку опоры.

И это было похоже на полет.

Как кататься на драконе — но только по земле.

/Аш'Шарракс/

Он сидел в стороне, почти сливаясь с полутьмой под сенью ближайших деревьев, и наблюдал за ней. С момента, как они остановились на привал, она не удостоила его ни единым взглядом — словно его вовсе не существовало. Это равнодушие разъедало его изнутри, отравляя каждую мысль, заставляя сердце глухо стучать в груди.

Зато эльфам она улыбалась по-настоящему — открыто и искренне. Задавала им вопросы и слушала ответы с таким вниманием, словно действительно ценила их мнение.

Он сжал руки в кулаки, пытаясь заглушить тягучий яд ревности.

«Почему я вообще здесь?» — стучала в голове назойливая мысль. Разве не проще было бы разорвать эти бесконечные нити недосказанности и сделать то, что действительно хотелось? Принять свой истинный облик. Расправить крылья. Схватить ее когтистой лапой и унести в пещеру, в скалы, подальше от всех, чтобы никто не посмел стоять между ними.

В мучительных фантазиях он видел, как ее глаза вспыхивали гневом и страхом, когда он прижимал ее к холодному камню. Она извивалась, шипела, пыталась ударить хвостом… Но он бы сломал эти шипы, прежде чем они смогли бы ему навредить. Он бы придумал, как подавить ее сопротивление. Как заставить ее принадлежать ему целиком и полностью.

Но даже в этих мыслях что-то шло не так. Как только он представлял ее беспомощной, сдавшейся, что-то внутри будто ломалось. Раздражение и ярость сменялись смятением, и он уже не знал, чего хочет на самом деле.

Его мысли плавились от этой борьбы. Он ненавидел себя за слабость, за каждый короткий момент, когда его разум рисовал сцены насилия, но он ничего не мог с этим поделать.

И тут он услышал ее смех.

Она смеялась — звонко и непринужденно. Смеялась рядом с теми, кого выбрала своим окружением. С эльфами. Но не с ним. Осознание этого обжигало сильнее любого пламени, которое дышало в пасти дракона.

Гнев и ревность разорвали цепи его самоконтроля, и тело среагировало быстрее разума. Одним мощным толчком он сорвался с места и, стремительно преодолев расстояние между ними, запрыгнул в седло позади нее.

Одной рукой он обхватил ее за талию, прижимая к себе так, что между ними не осталось и сантиметра пространства. Он чувствовал, как напряглось ее тело — в попытке сопротивления или от неожиданности, но это уже не имело значения. Второй рукой он перехватил поводья и ударил каблуками по бокам кобылы.

Рывок был сильным, и ее тело еще сильнее прижалось к его. Теперь он чувствовал ее тепло, ее запах — смесь легкого аромата трав и ветра. Ее волосы ударяли его по лицу, путались в его дыхании, тонкими прядями скользили по его шее. Они пахли солнцем. Пахли свободой.

Они мчались, словно вихрь. Лошадь не просто бежала — она летела, и они летели вместе с ней. Рывки в седле, биение сердца в унисон с бешеным ритмом копыт, пальцы, стиснувшие поводья… и ее тело, теплое, живое, дрожащее от напряжения и эмоций, которые он не мог видеть, но чувствовал каждой клеткой.

Он не знал, куда скачет.

Он не знал, зачем.

Ему просто нужно было чувствовать ее рядом.

И знать, что он — причина ее улыбки, а не боли.

Он медленно наклонился вперед, почти к самому ее уху.

— Тебе нравится? — спросил он.

Спустя мгновение она кивнула.

— Почти как на драконе, — сказала она с улыбкой, — только очень ручном и послушном.

Его губы дрогнули в усмешке. Интересное сравнение.

Ему вдруг захотелось коснуться ее рук.

Хотелось почувствовать их в своих ладонях, ощутить тепло ее кожи.

Но он знал — слишком резкое движение, слишком неожиданное прикосновение могли спугнуть этот момент, разрушить хрупкую грань доверия, которая вдруг появилась между ними.

— Хочешь порулить? — спросил он.

Она замерла, словно осмысливая вопрос, затем снова неуверенно кивнула.

Он передал ей поводья, позволив своим пальцам лишь на мгновение скользнуть по ее ладоням.

Она не отдернула руки.

И когда ее пальцы сомкнулись на поводьях, когда лошадь подчинилась ее движению, он ощутил, как внутри нее загорелся азарт и пришпорил кобылу.