Пепел на моих крыльях

Глава 18

/Альтана/

Облачившись в черный костюм, я вышла к эльфам. У костра уже заканчивали жарить крупную птицу, чей аромат наполнял воздух аппетитными нотами. Пламя весело плясало, отбрасывая теплые отблески на лица сидящих. Присев рядом, я протянула руки к огню, чтобы немного согреть ладони. Тепло приятно касалось кожи, и я не сдержала легкой улыбки.

Обучение — это хорошо, подумала я. Если с его помощью я смогу быстрее освоить магию, пусть даже для этого придется учиться у пепельного дракона, так тому и быть.

От размышлений меня отвлек Ваэринэль. Он снял птицу с огня и начал разделывать ее, ловко разрезая на четыре порции и раскладывая по деревянным подносам. Передав один мне, он взглядом указал на темную фигуру, сидящую в стороне. Я нахмурилась и округлила глаза, недоумевая, почему именно я должна относить еду «дракону».

Да, он пожертвовал охотой, чтобы поговорить со мной, но это было его решение. Почему теперь я должна проявлять заботу?

Эльф, словно предвидя мой протест, даже не стал объяснять. Вместо этого он наглядно показал, что «дракон» не примет еду от него.

— Аш'Шарракс, — позвал он, обернувшись. — У нас все готово. Присоединяйся.

— Не голоден, — последовал равнодушный ответ «дракона».

Ваэринэль спокойно передал мне порцию. Я тяжело вздохнула и, взяв еду, нехотя направилась к «дракону».

Я протянула ему деревянный «поднос» с едой, стараясь сохранять спокойствие:

— Поешь. Не стоит, чтобы самая сильная боевая единица среди нас оставалась голодной.

Но он не торопился принимать еду. Вместо этого посмотрел на меня снизу вверх. Наконец, он заговорил, неторопливо и с каким-то ленивым интересом:

— У пепельных драконов есть обычай. Когда женщина приносит еду дракону, это означает, что она предлагает себя… Мне самому снять с тебя одежду или ты предпочитаешь сделать это сама?

Кажется, я забыла, как дышать. Мое лицо вспыхнуло, словно меня бросили в костер, а мысли взорвались одной единственной пульсирующей идеей: Убью эльфа. Убью ушастого гада с его непомерной заботой.

Я попыталась что-то ответить, но язык заплетался в неловких извинениях:

— Я не знала… я не… это недоразумение…

«Дракон» слегка усмехнулся, явно наслаждаясь моим замешательством и пунцовым лицом.

— Шутка, — произнес он спокойно, протягивая руку за едой.

Но я отдернула руки, отодвигая поднос подальше. В его глазах мелькнуло удивление, быстро сменившееся тенью угрозы.

— Я голоден, — сказал он.

— Поголодаешь один день, это полезно, — бросила я с вызовом, стараясь казаться спокойной, хотя внутри все дрожало от напряжения.

Его глаза сузились, и он медленно поднялся, возвышаясь надо мной. Его тень накрыла меня целиком, и теперь я буквально прижимала поднос к себе, пряча его за спину.

Я краем глаза заметила, как эльфы, наблюдавшие за нашей сценой, осторожно опустили ладони на рукояти своих мечей, готовые в любой момент вмешаться.

«Дракон» же оставался абсолютно спокоен, его голос прозвучал тихо, но с явной ноткой укоризны:

— А теперь скажи мне, почему, когда я предлагал тебе еду, ты каждый раз встречала это гневом?

Я замерла, не зная, что ответить. Он продолжил, слегка наклонив голову, словно изучая мою реакцию:

— Я не знаю ваших обычаев, Альтана. Все, чего я хотел — накормить тебя, чтобы ты не осталась голодной. Но каждый раз ты смотрела на меня с ужасом. И только что ты сама оказалась в моей ситуации. Теперь понимаешь?

Мое лицо горело, а гордость молчала. Он медленно наклонился, легко отодвинул мою руку, забирая поднос, и добавил с усмешкой:

— Приятного аппетита мне.

Он развернулся и направился обратно к своему месту, оставив меня кипеть от смеси стыда и злости.

Мы сидели вокруг костра, каждый погруженный в свои мысли. Тепло огня слегка прогоняло ночной холод, но общее настроение оставалось напряженным. Ни у меня, ни у эльфов не было аппетита — еда на наших подносах оставалась нетронутой. Зато Аш'Шарракс ел с заметным удовольствием. Он уплетал свою порцию так жадно, что косточки хрустели у него на зубах, и этот звук лишь усиливал ощущение неловкости.

Наконец, Ваэринэль поднял на меня взгляд, нарушив молчание.

— Что это за традиция у драконов такая? Почему мужчина не может приносить еду женщине?

Я некоторое время размышляла, как лучше ответить и, приняв решение, отложила поднос.

— Существует древний ритуал, в котором дракон заявляет свои права на драконицу, доказывая, что он достоин быть ее партнером. Ритуал состоит из трех частей: испытание силы, погоня и охота.

Я сделала короткую паузу, наблюдая за их реакцией. Эльфы слушали внимательно, но молчали. Аш'Шарракс, казалось, не обратил внимания, продолжая есть.

— Испытание силы — это подтверждение того, что он достаточно силен, чтобы защитить ее и их потомство. Погоня — проверка настойчивости, когда дракон должен найти и догнать свою драконицу, если она решит испытать его. И последнее — охота. Дракон должен добыть еду для своей избранницы, чтобы доказать, что способен ее обеспечивать, — сказала я и перешла к главному: — Если драконица согласна, они проходят ритуал и завершают его танцем в небе, соединяющим их судьбы. Если она не хочет принимать ухаживания, то может отвергнуть его на любом этапе.

Кратко объяснив суть, я вернулась к своей порции и начала есть. Эльфы быстро поняли намек и, не задавая лишних вопросов, тоже принялись за еду. Атмосфера у костра немного разрядилась, но мое внимание невольно привлек Аш'Шарракс.

Он замер, еда в его руке осталась нетронутой. Его взгляд потемнел и устремился в пустоту, словно он обдумывал каждое слово…

Эта ночь тоже прошла спокойно. Единственное, что отличало ее от предыдущих, — Аш'Шарракс не стал принимать свою драконью форму. Не было его разрушительной магии, и после него не осталось мертвой, опустошенной земли.

Я начинаю привыкать к такому умиротворению, хотя оно все еще кажется странным после всех пережитых событий, — подумала я, усаживаясь в седло и подбирая поводья.

Однако, едва мы отправились в путь, меня охватило любопытство. Вчера я рассказала эльфам о ритуале, который так важен для моего народа. Теперь мне показалось несправедливым, что я практически ничего не знаю об их обычаях.

Я повернулась к Лаэрону, решив узнать больше о традициях ухаживания у эльфов. Я заметила, как его глаза загорелись теплым светом, и он с удовольствием начал свой рассказ.

— У нас, эльфов, есть одна очень важная традиция. Когда мужчина хочет выразить свои чувства избраннице, он должен сделать для нее браслет своими руками. Именно поэтому нас с детства обучают ювелирному мастерству. Каждый браслет отражает умения и чувства того, кто его создает, и несет особый смысл.

Он слегка улыбнулся, словно вспоминая что-то личное.

— Материалы для браслета мы выбираем сами. Это может быть редкий металл, камни, найденные в горах, или даже древесина из священного леса. Но главная задача — вложить в работу частичку себя, свою искренность и привязанность. Такой браслет становится символом любви и готовности заботиться о своей избраннице.

Я внимательно слушала его, представляя, с каким трудом создается этот маленький шедевр.

— Один из самых красивых наших ритуалов — игра на флейте, — продолжил Лаэрон, взглянув на меня, словно желая подчеркнуть важность этой традиции. — Флейту мы тоже делаем сами. Чаще всего ее вырезают из древесины дерева, растущего в родной роще. Иногда используют редкую кость зверя, победа над которым символизирует зрелость. Считается, что в инструменте остается частичка духа его создателя.

Лаэрон сделал небольшую паузу, глядя куда-то вдаль, словно слушая музыку, звучащую в его памяти. Когда он продолжил, его голос стал мягким, чуть более проникновенным:

— Но создание флейты — это только начало. Настоящее испытание — это мелодия. Она должна быть уникальной, полностью отражать чувства и намерения того, кто играет. Иногда на создание идеальной мелодии уходят десятилетия.

Я невольно заслушалась словами Лаэрона. Его голос, наполненный теплотой и гордостью, рисовал в моем воображении образы: тонкие пальцы, извлекающие нежные звуки из флейты, мелодия, которая струится в воздухе, наполняя его искренностью и любовью. Я поймала себя на мысли, что хочу хотя бы раз услышать такую мелодию, это признание эльфа своей женщине.

Тут Аш'Шарракс усмехнулся, вырывая меня из приятного оцепенения.

— Настоящее испытание — это мелодия? — он бросил насмешливый взгляд на Лаэрона. — Настоящее испытание — это научиться убивать первым и прожить жизнь, в которой кровь, боль и смерть — твои единственные спутники…

Когда мы остановились на привал, ставший уже привычным в обеденное время, Аш'Шарракс неожиданно обратился к Лаэрону, который был занят у костра.

— Пойдем, — коротко бросил он.

Лаэрон удивленно поднял голову, но быстро встал и последовал за «драконом». Они вышли на поляну, скрытую от дороги.

— Выбирай оружие, — сказал Аш'Шарракс.

— Лук, — ответил Лаэрон не задумываясь.

— Может, не стоит? — осторожно вмешалась я, чувствуя, что это закончится чем-то нехорошим.

— Я мало что знаю о ваших ритуалах, — начал «дракон», глядя мне прямо в глаза, — но одно я знаю наверняка: женщины не вмешиваются в дела мужчин.

Его слова прозвучали грубо и резко, заставляя меня невольно отступить, признавая, что в них есть доля правды.

Больше Аш'Шарракс не смотрел на меня.

— Пять стрел, — спокойно сказал он эльфу. — Я позволю тебе выпустить пять стрел.

— Что будет потом? — поинтересовался Лаэрон, который был отличным охотником, знавшим цену своим навыкам.

— Покажу тебе, что такое настоящее испытание.

Лаэрон слегка усмехнулся, словно считал, что этот вызов ему по силам.

Они молча разошлись, встав друг напротив друга на расстоянии двадцати шагов. Аш'Шарракс спокойно стоял, скрестив руки за спиной.

Лаэрон ждал, не поднимая лук.

— Чего ты ждешь? — спросил Аш'Шарракс.

— Когда ты возьмешь оружие…

«Дракон» усмехнулся.

— Оно мне ни к чему.

Улыбка исчезла с лица Лаэрона. Он медленно поднял лук и плавно натянул тетиву. На мгновение воцарилась тишина, пока первая стрела не сорвалась с тетивы. Аш'Шарракс слегка отклонился, даже не разгибая рук за спиной.

Лаэрон шумно выдохнул, быстро вложил вторую стрелу и выстрелил. Не дожидаясь, пока стрела достигнет цели, он тут же снова натянул тетиву и выпустил еще три стрелы одновременно. «Дракон» отклонился с точностью и скоростью, несвойственными существам его размера. Все стрелы пролетели мимо, не причинив ему вреда.

На лице Аш'Шарракса появилась хищная улыбка.

— Теперь моя очередь, — произнес он низким вибрирующим голосом и, мгновенно сорвавшись с места, рванул вперед.

Его движение было таким молниеносным, что казалось, будто он исчез в одном месте и появился в другом. Мое крыло стремительно распахнулось, заслонив Лаэрона и преградив путь «дракону» — кажется, я никогда раньше не обращалась так быстро. Аш'Шарракс резко остановился, так и не достигнув эльфа.

Он замер в полуметре от Лаэрона и поднял взгляд на меня. В его глазах горела странная смесь удивления и гнева.

Мне так хотелось высказать «дракону» все, что кипело внутри, но я не могла — тело зверя не позволяло говорить человеческим языком.

Нашел, на ком вымещать свой гнев — на мальчишке, который десятилетиями сочинял мелодию для своей любимой. Ему ты хочешь показать, что такое настоящее испытание? А у тебя хватит смелости сразиться на его поле, по его правилам?

Возмущение и горечь жгли меня изнутри, и вдруг из моего горла вырвался низкий рычащий звук. Аш'Шарракс стоял неподвижно и молчал, пока я продолжала кипеть от переполняющих меня эмоций.

Вот бы дать тебе в руки флейту! Я бы с удовольствием посмотрела, как ты, великий и могучий, пытаешься извлечь из нее хоть один нормальный звук. Но нет, у вас, пепельных драконов, все упирается в силу, скорость и жестокость. Вы серьезно считаете, что эти навыки — предел всего?

Мои мысли продолжали кружиться, а рычание становилось все громче.

Аш'Шарракс медленно приподнял одну бровь и с ехидной усмешкой спросил:

— А хватит ли у тебя смелости повторить все это в человеческом теле? Чтобы я понял, о чем ты тут рычишь.

Его слова застали меня врасплох, и я замерла.

Лаэрон, завороженный мягким светом моей магии, медленно поднял руку. Его взгляд был полон необъяснимого трепета, словно он видел что-то неземное. Его пальцы потянулись к моему крылу, почти касаясь его, как вдруг воздух прорезал резкий свист.

В следующую секунду клинок с глухим звуком вонзился в его ладонь. Лаэрон вздрогнул и застыл, моргая, словно внезапно очнулся от глубокого сна.

Я замерла, наблюдая, как дрожит его окровавленная рука, а затем уставилась на Ваэринэля, стоявшего неподалеку.

Ваэринэль, не выказывая ни капли волнения, спокойно склонил голову и извинился:

— Прошу прощения, что прервал вашу беседу.

На случай, если одного клинка окажется недостаточно для нерадивого ученика, Ваэринэль уже держал в руке второй, уверенно обхватив пальцами рукоять.

Лаэрон бросил взгляд на второй клинок и сразу же вспомнил о границах, которые не стоило пересекать. Не говоря ни слова, он сделал шаг назад, медленно опуская руку…

— Так что ты хотела мне сказать? — спросил «дракон», когда я вернула себе человеческую ипостась. В его взгляде читался явный интерес, смешанный с долей насмешки.

Я бросила взгляд на Лаэрона, на мгновение задумавшись, не попросить ли у него флейту на время. Но почти сразу отбросила эту мысль. Такое унижение ни к чему хорошему не приведет. Пусть лучше думает, что мне просто не хватает смелости заговорить.