Пепел на моих крыльях

Глава 16

Возвращение к стоянке эльфов проходило в тишине, нарушаемой лишь тяжелым дыханием измученной лошади. Ее бока ходили ходуном, и я чувствовала, как влажная от пота шкура прилипает к моим ладоням. Поэтому мы больше не подгоняли ее, давая возможность восстановить силы.

Дракон все еще сидел позади, но его хватка ослабла. Теперь его рука, которая раньше удерживала меня в седле с неумолимой силой, едва касалась моей талии. Просто поддержка, легкий намек на присутствие, не более того.

Я сосредоточенно следила за дорогой, стараясь успокоить свое дыхание, поэтому, когда в тишине раздался его голос, я вздрогнула.

— У тебя был дракон, на котором ты летала?

Я нахмурилась.

Кажется, зря я сравнила езду на лошади с полетом на драконе.

Какое-то время я раздумывала над тем, стоит ли отвечать, но потом решила, он подарил мне эмоции, за которые я была благодарна. И пусть я не могла признать этого вслух, но вполне могла удовлетворить его любопытство. К тому же у меня самой было немало вопросов, которые мне хотелось задать.

— Был, — ответила я, не отводя взгляда от тропы.

— И кем он был? — в его голосе прозвучали нотки раздражения, и я усмехнулась про себя. Он намекал на ранг. На положение.

Я могла подшутить над ним, но решила ответить так, как было на самом деле.

— Это была она, — произнесла я ровно. — Молодая драконица.

Тишина, что последовала после этих слов, стала почти осязаемой. Он собирался что-то спросить, но я опередила его.

— Ее звали Селария, — сказала я, с теплом вспоминая подругу.

На какое-то мгновение я почувствовала, как его пальцы словно замерли. Он не вздрогнул, не подал виду, но что-то в нем изменилось — в дыхании, в молчании, в напряжении, которого еще секунду назад не было.

Я осознала это всем своим существом.

Медленно повернув голову, я посмотрела ему прямо в глаза.

— Говори, — потребовала я.

Он молчал еще несколько мгновений, но затем все же заговорил, его голос был ровным, почти бесцветным:

— Селария… из рода Небесных Гнезд. Ее отдали пепельным драконам. На откуп.

Его слова обрушились на меня, словно удар.

— Нет… — сорвалось с моих губ прежде, чем я успела осознать, что говорю.

— Как?.. Почему?.. — мой голос предательски дрогнул, а в глазах защипало от подступивших слез. — Храм Земли должен был отдать драконицу… Почему выбрали ее?

— Ее отдали в наказание за то, что не смогла уберечь наследницу.

— Что с ней стало? — спросила я, чувствуя, как слезы застилают глаза, превращая окружающий мир в расплывчатое пятно.

Он ответил не сразу.

— Она умерла, — наконец произнес он. — Вместе с малышом. Ей не хватило сил его выносить… слишком молодая была.

— Ты убил ее?

— Нет, — тихо сказал он. — Ее забрал Древний.

Я сжала поводья так, что костяшки побелели.

Селария.

Ее больше нет.

Я закрыла глаза, но слезы все равно прорывались наружу.

Дорога обратно тянулась, будто бесконечный кошмар. Кажется, силы окончательно покинули меня, унося вместе с собой желание жить и бороться. Спина лишилась стержня, и я осела в его объятиях. Голова безвольно откинулась на его плечо, а мир вокруг превратился в размытую картину, не имеющую ни формы, ни смысла. Только его руки удерживали меня в седле, не давая упасть с лошади, которая лениво переставляла ноги.

Селария.

Единственная среди драконов, среди всего клана, кто, приняв свою истинную ипостась, возвращалась в человеческий облик, чтобы говорить со мной. Она носила меня на своей шее, чтобы я могла каждый день посещать храм Воздуха.

Ее глаза искрились счастьем, а смех был звонким, чистым, будто солнечный свет, пробивающийся сквозь грозовые тучи. Она с улыбкой рассказывала о своих поклонниках, и неизменно отмахивалась, когда я спрашивала, почему она не вступает в игру, позволяя каждому из них пройти через древний ритуал и заявить на нее свои права.

«Как только ты отрастишь крылья, сразу же», — шутила она.

Я всхлипнула, и слезы ручьями потекли по щекам.

Она должна была быть счастлива, должна была летать, наслаждаться жизнью… но я, в своем эгоистичном желании удержать ее рядом, не давала ей уйти. И чем все это для нее обернулось⁈ Насилием и смертью…

Я больше не могла сопротивляться боли.

Дыхание сбилось, и в следующий миг я уже прижималась к «дракону», зарывшись лицом в его грудь. Меня трясло от рыданий, руки вцепились в его одежду, будто это могло удержать меня на плаву в этом бездонном океане боли. Я даже не пыталась взять себя в руки. Все, что я могла сделать, — это позволить этой боли вылиться наружу, потому что внутри уже не оставалось сил удерживать ее.

Его руки сомкнулись вокруг меня, словно создавая непробиваемый щит. Его тепло окутало меня, смягчая остроту боли, а сильные пальцы, сжимавшие меня у спины, не позволяли рассыпаться на осколки.

Он не пытался меня успокоить, не отстранялся, не шептал утешительных слов. Он просто держал меня, крепко и надежно, будто уверяя — здесь, в его руках, мне ничто не угрожает. В этом моменте не существовало прошлого, которое отняло у меня самое дорогое, и будущего, которое пугало неизвестностью. Было только сейчас — его дыхание, ровное и глубокое, и его объятие, единственное, что в эту минуту уберегало меня от всех бед.

Когда мы вернулись к месту стоянки, я безвольно сидела в объятиях Аш'Шарракса, перекинув обе ноги в седле на одну сторону. Мой взгляд был пустым, а по щекам все еще катились горькие слезы.

Эльфы мгновенно заметили неладное. Их взгляды скользнули по мне, по напряженной фигуре дракона позади, по тому, как он держал меня, не позволяя окончательно осесть в седле.

— Догоните, — резко бросил Аш'Шарракс и, не давая им времени на вопросы, развернул кобылу.

Весь оставшийся день мы ехали молча. Лишь однажды Ваэринэль обменялся с драконом парой коротких фраз о том, где лучше остановиться на привал.

Монотонное покачивание в седле и шелест листвы постепенно убаюкали меня, затягивая в вязкую дремоту.

Я очнулась, когда лошадь замедлила шаг. «Дракон» натянул поводья, останавливая кобылу, и я открыла глаза. Все еще находясь в полусонном состоянии, я соскользнула с седла. Мои ноги коснулись земли, дрогнули, но его рука задержалась на моей талии еще на мгновение, поддерживая, пока я не обрела равновесие.

Глубоко вдохнув прохладный вечерний воздух, я сделала шаг вперед, оставляя его позади, и направилась к ближайшему кустарнику. Под ногами захрустели сухие ветки, и я принялась собирать хворост для костра, стараясь сосредоточиться на простых, механических движениях. Сгибаться, поднимать, складывать в охапку.

Я делала это не ради огня.

Я просто искала хоть какое-то занятие, чтобы заполнить пустоту внутри себя.

«Дракон» тем временем спешился и передал поводья Лаэрону. Затем, не оглядываясь, направился к середине поляны. Я выпрямилась и посмотрела на него. Он остановился, глубоко вздохнул и сбросил с себя оковы человеческой формы, позволяя своей истинной природе взять верх.

Потоки разрушительной магии закружились вокруг него. В следующую секунду его силуэт начал меняться — тело вытянулось, руки и ноги превратились в мощные лапы, а вдоль спины прорезались ряды роговых пластин. За его плечами с шумом распахнулись огромные крылья. Тяжелый порыв ветра пронесся по поляне, когда он одним взмахом взмыл в небо, скрываясь в темнеющем сумраке.

Лаэрон неспешно занимался лошадьми. Освободив их от сбруи, он отпустил животных пастись на краю поляны, где трава была густой и сочной. Закончив, он подошел к Ваэринэлю и принялся помогать с костром. Они негромко о чем-то беседовали, но я не вслушивалась.

Скинув хворост, я направилась к озеру. В лунном свете вода мерцала гладкой, темной поверхностью, отражая редкие звезды. Опустившись на колени, я зачерпнула прохладную влагу ладонями и плеснула себе в лицо, смывая усталость и следы слез.

Холодная вода немного привела меня в чувство, но внутри все еще оставалась пустота. Я медленно поднялась и, глубоко вдохнув ночной воздух, вернулась к костру.

Какое-то время я просто молча смотрела на пламя, позволяя его завораживающим языкам отвлечь меня от мыслей, не дававших покоя. Огонь плясал, трещал, отбрасывая теплые отблески на лица сидящих рядом эльфов.

И вдруг я услышала голос Ваэринэля.

— Мы можем помочь тебе сбежать от него…

Я подняла на него взгляд, осмысливая услышанное.

— Проще всего это сделать в каком-нибудь крупном городе, когда ты находишься в теле человека. В таком облике твоя магия не оставляет следов, и тебе будет проще затеряться в толпе.

Я устало прикрыла глаза.

— Тогда его гнев обрушится на вас. И быть может, на весь лесной народ, — сказала я. — Неужели моя жизнь настолько важна, чтобы жертвовать целым народом?

Ваэринэль чуть склонил голову, его взгляд оставался спокойным.

— Если он причиняет тебе боль…

— В том, что произошло не было его вины, — резко перебила я его. — Винить следует моего отца, который допустил, чтобы единственная драконица, искренне любившая и заботившаяся обо мне, стала разменной монетой в соглашении между кланами и пепельными драконами… Аш'Шарракс лишь сказал правду.

Повисла давящая тишина.

Ваэринэль какое-то время обдумывал мои слова, но в итоге лишь коротко кивнул, принимая мое решение. Он медленно поднялся, явно бережно распределяя вес, и направился к озеру.

Я перевела взгляд на Лаэрона. Оставшись с ним наедине, я наконец позволила себе отстраниться от тяжелых мыслей.

— Какие травы ты кладешь в отвар? — спросила я.

Лаэрон чуть приподнял бровь, но тут же улыбнулся. Развязав небольшой мешочек на поясе, он аккуратно высыпал в мою ладонь горсть сухих листьев и ягод. В воздухе сразу распространился слабый аромат сушеных трав.

— Это листья зорника. Успокаивают боль и снижают воспаление, помогая при ранах, — пояснил он, доставая тонкие, ломкие стебли из мешочка. — А это туманная душица. Она снимает тревожность и укрепляет сон.

Я внимательно рассматривала травы на ладони, перебирая их пальцами, когда он добавил:

— А вот плоды сердечника.

Я тут же опустила взгляд, находя несколько темных, морщинистых ягод.

— И сушеные ягоды сумеречной малины. А это… — он на мгновение замер, задержав на мне взгляд, — ледяная камора — редкое растение, встречающееся только в нашем лесу. Оно обладает сильными очищающими свойствами.

Я медленно водила пальцами по сухим стеблям на своей ладони, вдыхая их слабый аромат. На миг все остальное отступило, и я полностью погрузилась в этот незнакомый, но завораживающий мир трав и отваров.

Когда вода в котелке закипела, я бросила туда горсть трав, ссыпая их с ладони. Аромат тут же стал насыщеннее, наполняя воздух терпкими нотками сушеных листьев и ягод.

Эльф ловким движением убрал котелок с огня и поставил на землю, давая отвару настояться. Некоторое время мы молчали, наблюдая, как пар медленно поднимается над металлическими стенками.

Наконец, он разлил напиток в чаши и машинально протянул одну мне. Но в последний момент будто спохватился, вспомнив что-то и, вместо того чтобы передать в руки, виновато улыбнулся и осторожно поставил чашу на землю передо мной.

Я замерла, наблюдая за ним, а затем вдруг поняла.

— Тебе запрещено меня касаться? — прямо спросила я. — Или есть другая причина, по которой ты не передал мне чашку в руки?

Лаэрон едва заметно напрягся, его взгляд на мгновение задержался на мне, но затем он отвел глаза.

— Наставника слишком долго нет, пойду проверю, все ли с ним в порядке.

Он тут же поднялся и направился прочь, растворяясь в ночи.

— Аш'Шарракс, — зашипела я, сжимая в руках чашку.

Почему стоило мне испытать к нему благодарность, как он тут же нашел способ перечеркнуть все. Этот безрассудный поступок, очередное подтверждение его сути.

Пепельный дракон всегда остается пепельным драконом.