Пепел на моих крыльях

Глава 4

На следующий день я встала раньше, чем показались первые лучи солнца. Не зная, чем заняться, я расхаживала по покоям в одной тонкой сорочке. Мысли путались, но одно было очевидно — выйти в таком виде я не могла, как и самостоятельно одеться в подобающий наряд. Пришлось встречать рассвет и терпеливо дожидаться появления Теи.

В какой-то момент, я решила не терять времени и занялась волосами. Под рукой оказались заколки, которыми меня украшали накануне. Они сослужили мне хорошую службу: я аккуратно заплела передние пряди в две тонкие косы и убрала их назад, закрепив у висков серебряной заколкой с изящным узором. Остальные волосы остались распущенными, свободно ниспадая на плечи и спину.

Когда Тея наконец появилась, она удивленно вскинула брови, явно не ожидая увидеть меня с прической.

Я позволила Тее облачить меня в наряд, терпеливо ожидая, пока она затянет корсет. Ленты скользили в ее ловких руках, и с каждым движением ткань плотнее облегала мое тело, заставляя держать спину безупречно ровно. Когда корсет был окончательно затянут, я ощутила непривычное давление на ребра.

Как только подготовка была завершена, я быстро перекусила, и без промедления направилась в библиотеку.

Тепло поприветствовав Арвина, я сразу заметила его воодушевление — он явно с нетерпением ждал этого урока. На столе перед ним уже лежали развернутые свитки, которые он подготовил заранее, и мы сразу приступили к работе.

Время летело незаметно. Арвин внимательно изучал древние документы, сосредоточенно водя пальцем по строкам и мысленно сопоставляя символы. Время от времени он задавал вопросы, и я терпеливо объясняла, раскрывая перед ним смысл каждого знака, его происхождение и тонкости употребления.

Вскоре стало очевидно, почему некоторые фразы вызывали у него затруднение. Дело в том, что в этом языке отдельные символы могли менять свое значение в зависимости от того, с каким знаком они стояли в паре. Одинаковое начертание в одном контексте могло означать власть, а в другом — проклятие. Именно это сбивало его с толку.

— Теперь понятно, почему некоторые фразы казались мне бессмысленными, — признался Арвин, нахмурившись. — Я пытался переводить их буквально, но без учета парных символов это невозможно.

Я кивнула, отмечая про себя, как быстро он схватывает суть.

— Именно так. В этом языке смысл строится не только на самих знаках, но и на их сочетаниях. Одно неверное толкование — и можно потерять весь смысл текста.

Пока Арвин сосредоточенно занимался переводами, я погрузилась в изучение истории и традиций королевства. Страницы старинных фолиантов раскрывали передо мной прошлое Аркхейна: его войны, правителей, древние законы, которые по-прежнему управляли жизнью подданных. Я пыталась уловить скрытые нюансы, понять, какие события сформировали этот мир, что двигало его народами и какие правила были незыблемыми.

Но больше всего меня интересовали семь великих домов. Я искала информацию о каждом из них, желая понять, какую роль они играли в структуре власти, чем отличались друг от друга. Их сферы влияния — все это складывалось в сложную картину, в которой каждому дому отводилась своя важная роль.

Я перечитывала летописи, сравнивала сведения, искала упоминания о том, как менялся баланс сил. И чем глубже я погружалась в изучение этих домов, тем больше понимала, что все не так просто, как кажется на первый взгляд.

Дом Севера был самым строгим и властным из всех семи домов Аркхейна. Его земли простирались далеко за снежные равнины. Зимы в этом крае были долгими и беспощадными. Именно суровый климат и постоянная борьба с природой сделали этот дом жестким и непреклонным. Здесь не было места слабости, сомнениям и пустым мечтам — только долг, честь и суровые законы.

Сила дома Севера заключалась в их стойкости и дисциплине. Они были прирожденными воинами, неподвластными страху и боли. Их армии считались одними из самых беспощадных. Их мечи были остры, а сердца — холодны, как их родные земли.

Но военная мощь была не единственным их достоинством. Северяне отличались железной преданностью короне и своей семье. Предательство считалось самым страшным преступлением, и за него карали не просто смертью — изменника стирали из истории, его имя запрещалось произносить.

Кроме того, дом Севера обладал огромным влиянием на экономику королевства. Их земли были богаты редкими рудниками, где добывали драгоценные металлы и обсидиан — тот самый камень, из которого был высечен черный трон короля.

Чем больше я читала про этот дом, тем больше он мне нравился. Они никогда не сгибались, никогда не просили пощады и никогда не уступали. И если они давали обещание, можно было быть уверенным, что они его сдержат. Или умрут.

Так же меня заинтересовало упоминание древних ритуалов, связывающих людей узами прочнее стали. Среди множества сведений о традициях дома Севера эти ритуалы казались самыми загадочными. Они не были частью официальных законов королевства, о них не говорили открыто, но редкие упоминания встречались в старых хрониках и легендах.

Почему северяне так тщательно оберегают эти знания?

Я пыталась найти больше информации, но чем глубже я погружалась в поиски, тем яснее становилось: никто, кроме самих северян, не знал всей правды об этих ритуалах. Все, что мне удалось обнаружить, — это отрывочные заметки, в которых туманно говорилось о каком-то древнем обряде, соединяющем души.

Подобные ритуалы проводились между драконами. И северяне были единственными кто верил, что что их связь с этими существами была особенной, более глубокой, чем у остальных домов.

Как вдруг… в одном из текстов я встретила упоминание о всадниках.

Информация о всадниках мне совершенно не понравилась. Даже не так… Она пробудила во мне нечто большее. Снова.

Слова на пожелтевших страницах словно отзывались внутри меня, вызывая странное, необъяснимое чувство. Это было не просто раздражение или отторжение — это был протест, глубокий, первобытный, живущий во мне.

Драконы — великие, свободные создания, несущие в себе саму суть этого мира. Их невозможно подчинить воле смертного, невозможно принудить, невозможно сломить. Они — дыхание древности, огонь и воздух, воплощенная стихия, существующая вне человеческих законов и границ.

Они не лошади!

Я судорожно перевернула страницу, пытаясь успокоить дыхание, но ощущение не исчезало. Оно жило во мне, пульсировало с каждым ударом сердца, словно древняя нить, протянувшаяся сквозь века, соединяла меня с чем-то… важным, что ждало своего часа, чтобы раскрыться во всей полноте.

Когда я наконец смогла взять себя в руки, я заметила Арвина. Он сидел на полу среди разбросанных листов. Казалось, что бумаги сдуло со стола внезапным порывом ветра — но окна были закрыты, и в библиотеке не было ни малейшего сквозняка.

Арвин смотрел на меня широко раскрытыми глазами, явно потрясенный, словно не верил в то, что только что произошло.

Я взглянула на свои руки, словно ожидая увидеть на них что-то необычное. Сердце все еще бешено колотилось в груди, а ощущение древней, необъяснимой силы все еще таилось где-то глубоко внутри, едва заметно отзываясь на происходящее.

— Что… это было? — наконец выдавил Арвин, не отрывая от меня взгляда.

Я не знала, что ему ответить. Потому что сама не понимала.

Извинившись, я покинула библиотеку.

Домина нашла меня в саду. К тому времени я уже взяла себя в руки, дыхание выровнялось, а мысли наконец-то стали четкими.

Мы вместе направились в обеденную залу. В этот раз Домина почти не поправляла меня. Видимо, я уже достаточно освоилась в придворном этикете, чтобы наши обеды позволили нам наслаждаться беседой.

Она немного рассказала о том, как здесь все устроено, — о дворцовом распорядке, о традициях, о тех, кто занимает ключевые позиции при дворе. Я внимательно слушала, отмечая для себя детали, которые могли пригодиться в будущем. В ее словах сквозило легкое наставничество, но оно уже не казалось таким строгим, как вначале.

После обеда я была вынуждена встретиться с наставницей Карианой. На этот раз я решила сама обозначить условия нашего дальнейшего обучения.

— Я бы хотела, чтобы наши занятия проходили в формате экзаменов, — прямо сказала я. — Ты задаешь вопросы, я отвечаю.

Кариана приподняла бровь, затем медленно кивнула.

— Интересный подход. Хорошо, эла, если тебе так удобнее, я буду проверять знания в таком формате.

Это было не просто удобно. Это был единственный приемлемый для меня вариант нашего общения.

Кариана задавала вопросы, я отвечала сдержанно и четко, используя исключительно книжные знания. Это был своего рода поединок — я не давала ей повода для длинных наставлений, не позволяла уличить себя в невежестве. И довольно скоро ей самой это наскучило.

— Хорошо. Тогда подготовь для следующего урока информацию о гербах, их символике, и истории возникновения.

Это было скорее не задание, а повод завершить урок, и я сразу поняла, что меня только что отпустили. Не теряя времени, я вышла из комнаты, намереваясь использовать свободное время с пользой. Но не тут-то было.

В дверях меня встретила новая наставница. Изящная женщина с темными волосами, собранными в аккуратную прическу. Ее длинные пальцы, украшенные несколькими кольцами, выглядели такими же утонченными, как и она сама.

— Я Вирена, мастерица искусств. Я обучаю музыке, живописи, рукоделию и танцам, — напомнила она мягким, но уверенным голосом.

Я кивнула. Я не знала, чего ожидать от ее уроков, но что-то подсказывало мне, что это будет совсем другой опыт по сравнению с занятиями Карианы.

Урок танцев проходил в одном из просторных залов дворца. Отполированный каменный пол отражал мягкий свет, проникающий через высокие окна, а воздух был наполнен легким ароматом древесных благовоний. Вирена, мастерица искусств, стояла в центре зала, и кажется выражение ее лица говорило о крайней степени недовольства.

Танец, которому она собиралась меня обучить требовал партнера, и им стал мужчина, выбранный из числа придворных. Он был красив и, без сомнения, хорошо обучен — его движения были плавными, уверенными, точными. Он держался безупречно, демонстрируя свое мастерство, но проблема была в другом.

Мне совершенно не хотелось его касаться.

Не то чтобы я испытывала отвращение или страх, но что-то внутри меня протестовало против этого контакта. Я не могла объяснить это словами, но каждое движение, каждая попытка Вирены заставить меня взять его за руку вызывали во мне внутреннее сопротивление, слишком сильное, чтобы его игнорировать.

Мастерица искусств сначала пыталась уговорить меня, затем вздохнула и попыталась объяснить необходимость физического контакта в танце, но я просто стояла неподвижно, холодно глядя на своего партнера и не делая ни малейшей попытки выполнить ее указания.

Вирена начала терять терпение, и в ее голосе уже слышалось разочарование, когда в зал внезапно вошел король. Он окинул зал быстрым изучающим взглядом, мгновенно оценив ситуацию.

Я увидела, как его губы изогнулись в едва заметной ухмылке — он все понял без слов.

— Позволь мне стать твоим партнером, — предложил он.

Я неуверенно качнула головой.

— Ты очень красива, — неожиданно мягким голосом сказал он. — Особенно когда твои волосы распущены. Мне нравится видеть их такими.

Он протянул мне руку, и я, преодолев последние сомнения, вложила свою ладонь в его.

Это было наше второе прикосновение.

Его рука была теплой, сильной, но не грубой. Кожа была чуть более шершавой, чем я ожидала, словно это была рука человека, привыкшего не только держать скипетр, но и меч. Он знал, каково это — чувствовать холод стали. Его пальцы сомкнулись вокруг моих ровно настолько, чтобы не оставить выбора — мягко, но непреклонно, исключая возможность отстраниться.

Я подняла взгляд.

Король смотрел прямо на меня. Его темные, глубокие глаза искрились умом и опасной уверенностью. Эти глаза не просто смотрели — они оценивали, завоевывали и брали то, что хотели.

Вторая его ладонь легла мне на талию. Я вздрогнула, почти незаметно, но он почувствовал это. Почувствовал и не отступил. Он медленно, но властно заставил меня сократить расстояние между нами. Я на мгновение задержала дыхание, прежде чем вспомнить, что это просто танец.

Музыканты начали играть.

Нежные, плавные звуки разливались по залу, сначала едва слышные, потом набирающие силу, подчиняя себе ритм движения. Струнные создавали основу, в которую вплетался легкий перебор клавишных инструментов, а вдалеке, почти неуловимо, звучали духовые, придавая музыке глубину. Это был танец, требующий равновесия и грации, но в первую очередь — понимания партнера.

Король двигался легко и уверенно, вынуждая меня следовать за ним. Я делала первые шаги осторожно, прислушиваясь, стараясь не сбиться. Ошибки были неизбежны, но он не делал замечаний — просто мягко направлял.

Я пыталась понять, как ведет партнер, как его шаги переплетаются с моими, когда стоит ускориться, а когда задержаться на долю секунды. Мне было важно понять не только структуру движений, но и уловить их ритм и, сосредоточившись на этом, я потеряла его взгляд.

Но он не терял мой.

Его внимание не ослабевало ни на мгновение. Он наблюдал за мной — пристально, изучающе, словно оценивая не только мои движения, но и меня саму.

Мои движения становились все более точными, и вскоре я поняла, что следую за ним, мастерски скрывая напряжение, ловко маскируя приложенные усилия.

Я столько раз наблюдала за тем, как танцуют в небе драконы, — их грация, точность, естественность всегда завораживали меня. Они не просто двигались, они чувствовали друг друга, предугадывали каждый взмах крыла, каждое изменение направления, словно были единым целым. И теперь, в этом зале, я осознала, что этот танец, хоть и заключенный в рамки человеческого облика, по сути ничем не отличался. Разве что здесь подстраивались не два партнера, а один.

Это была я.

И хотя он позволял мне совершать ошибки, я чувствовала, что он ждет, когда я полностью подстроюсь под него. Каждый его шаг, каждый легкий наклон тела и едва заметное движение пальцев на моей талии задавали направление. Он словно заставлял меня принять его волю, подчеркивая необходимость подчиняться установленным правилам. Поэтому, когда музыка стихла и мы завершили движения, я не получила настоящее удовольствие от танца. Тогда как король смотрел на меня с едва заметным удовлетворением в глазах — кажется, он остался доволен.

Когда он слегка наклонился, намереваясь коснуться моей ладони в знак завершения, я отдернула руку.

Он медленно поднял взгляд. Тонкие губы дрогнули, выдавая досаду, но он тут же взял себя в руки, скрыв раздражение за легкой, едва заметной улыбкой.

Отнять у него право коснуться моей руки казалось мелочью, но почему-то для него это имело огромное значение.

В зале повисла напряженная тишина, словно все ждали его следующего шага. Я слышала собственное сердцебиение, ровное и в то же время полное внутреннего вызова. Я стояла, вздернув подбородок, и смотрел прямо на него. В какой-то момент мне показалось, что он снова собирается взять меня за руку и завершить начатое, но вместо этого он отступил, давая мне пространство.

Публика вокруг словно выдохнула разом, а музыканты, почувствовав смену настроения, заиграли более бодрый мотив. Король бросил на них короткий взгляд и слегка нахмурился, словно их выбор мелодии не соответствовал его ожиданию.

Я по-прежнему стояла, вслушиваясь в ритм нового танца. Музыка звучала, приглашая начать двигаться, но я не спешила отвечать. Казалось, что одного урока на сегодня уже достаточно. Видимо, уловив мой настрой король поднял руку, и музыка мгновенно стихла.

Он сделал шаг в мою сторону.

— Прогуляемся по саду? — предложил он, предлагая мне руку.

Эта идея показалась мне безобидной и, немного помедлив, я вложила свою ладонь в его. Прикосновение было все таким же теплым и уверенным.

Мы вышли в сад. Прохладный вечерний воздух коснулся кожи, смешиваясь с легким ароматом цветущих кустов. В саду было тихо, лишь редкие птицы нарушали эту гармонию короткими перекличками.

— Ты хорошо двигаешься, — заметил король, глядя на меня.

— Спасибо, но я не стремилась произвести впечатление.

— Не стремилась, но все же произвела.

Король чуть замедлил шаг, прежде чем снова посмотреть на меня.

— Твои учителя тоже очень довольны твоими успехами, — произнес он с легкой, едва заметной улыбкой.

— Ты следишь за моими успехами? — спросила я.

Король слегка приподнял бровь, и его взгляд на мгновение похолодел.

— На «вы», — поправил он ровно, без раздражения, но с той непреклонной твердостью, которая не оставляла места для споров.

Я остановилась, явно не понимая логики. Почему я должна обращаться к нему на «вы»? Я была явно старше его, к тому же я наследница драконьего рода, стоящая вне человеческих законов. Если уж кто-то и должен был проявлять почтение в разговоре, так это он. Однако…

Я жила в его мире.

И в этом мире правила устанавливал он.

Я кивнула, нехотя подчиняясь.

Дальше мы шли молча. Я размышляла об этом мире, в котором логика значила меньше, чем власть, о том, насколько чужды мне многие его правила. И о том, как неестественно подчиняться тому, чего я не понимаю и не принимаю.

Он тоже не спешил нарушать молчание. Он словно давал мне время смириться с новым порядком.

Но я упрямо размышляла о том, чем еще может обернуться мое внезапное подчинение. Солнце клонилось к закату, длинные тени от деревьев расходились по дорожке, а воздух наполнялся густым ароматом вечерних цветов.

Мы вышли на небольшую поляну, залитую последними оранжево-розовыми лучами. Колышущиеся на ветру листья рисовали на траве сложные, почти живые узоры. Я остановилась, чтобы полюбоваться небом: оно пылало красками заката, словно чья-то неведомая рука наносила мазки оранжевого и золотого на еще светлый край горизонта.

Король тоже поднял глаза, и в этом свете его лицо приобрело новые оттенки — странное сочетание мягкого сияния и скрытой строгости.

— Я понимаю, что тебе многое непривычно, — внезапно произнес он, не оборачиваясь. — Но все эти правила существуют не просто так. Без них в королевстве начнется хаос.

— Я понимаю ваши законы, — ответила я спокойно. — Но принять их — совсем другое дело.

Наши взгляды встретились в лучах закатного солнца; это короткое мгновение показалось вечностью. Мы оба стояли, словно на исходных позициях перед битвой, где не нужно оружие, потому что достаточно упрямства и воли.

Мягкий шелест травы привлек мое внимание. Из-за кустов вышел маг. Он коротко поклонился королю, призывая вернуться во дворец. Закат подходил к концу, и наступал момент, когда король должен был заняться своими прямыми обязанностями.

Король обернулся ко мне.

— Можешь остаться здесь, если хочешь. Этот сад полностью в твоем распоряжении. Никто тебя не побеспокоит.

Я ответила легким кивком, чувствуя, как между нами все еще натянута невидимая нить напряжения. Он неохотно выпустил мою руку и ушел вместе со своим магом.

Когда их фигуры растворились в полумраке сада, я сделала глубокий вдох. Осталась лишь теплая полоса света на горизонте да тихие трели птиц, устраивающихся на ночлег. В сумеречном полумраке сад казался особенно таинственным и манящим: из каждой тени могло что-то появиться или, наоборот, исчезнуть.

Я стояла, наблюдая, как закат постепенно угасает, уступая место наступающей тьме.

Вдоволь налюбовавшись яркой луной, разливающей серебристый свет по саду, и мерцающими звездами на бархатном небе, я наконец позволила себе развернуться и направиться ко дворцу.