Пепел на моих крыльях

Глава 36

Шли годы.

Малышка росла, и с каждым днем я все больше осознавала, насколько она особенная.

Она была нежной, тихой, задумчивой. В ней не было пылкости, свойственной пепельным драконам, не было стремления к власти или жажды превосходства. Она не искала конфликтов, не стремилась к сражениям. Напротив, она предпочитала слушать, размышлять, смотреть на мир с той глубиной, которую я редко встречала даже среди мудрых существ.

Она любила воду.

Могла часами сидеть на берегу, наблюдая за тем, как волны накатывают на песок, или как капли дождя создают на поверхности воды бесконечные круги, исчезающие в следующее мгновение.

Когда мы бывали у эльфов, ее часто можно было найти у рек или озер. Она просто смотрела, думая о чем-то своем, не замечая, как проходят часы.

В такие моменты ее лицо становилось таким спокойным, таким глубоким, что мне казалось — она слышит что-то, что недоступно никому другому.

Она любила эльфов, их мир, их культуру.

Иногда мне даже казалось, что она чувствовала себя там лучше, чем дома.

Она часами гуляла среди деревьев, впитывая аромат леса, ласковый шелест листьев, пение птиц. Часто ее можно было увидеть в эльфийских беседках, где под мерцающими огоньками фонарей играли музыканты.

Искусство стало ее страстью.

Она училась рисовать — ее картины были полны мягких оттенков, тонких линий и почти невесомых мазков. Она не просто передавала изображение, она передавала настроение.

Она училась играть на арфе, касаясь струн с такой осторожностью, будто боялась потревожить музыку, что уже жила внутри инструмента. Иногда, когда она играла, эльфы замолкали, слушая.

Но больше всего она любила танцевать.

В каждом ее движении была грация, легкость, естественность.

Когда она танцевала, ее платье развевалось, волосы, будто шелковые нити, скользили по плечам, а руки двигались с безупречной плавностью.

Но несмотря на свою мягкость, она не была слабой.

Она не бежала от сложностей, не пряталась за чужие спины.

Она просто шла своим путем, выбирая не силу, а гармонию.

Она слушала.

Размышляла.

И находила решение.

И, возможно, именно поэтому ее так тянуло к эльфам.

Они говорили о связи со всем живым, о внутреннем равновесии, и она впитывала эти знания естественно, как будто они всегда были частью нее.

Она была моей дочерью. Она была драконицей. Но иногда я смотрела на нее и понимала — она принадлежит миру эльфов больше, чем миру драконов.

Как только Наэ'Арэль повзрослела, пепельные драконы стали наведываться в нашу долину.

Они приняли мои условия и договорились, что у каждого будет равный шанс.

Каждый имел всего несколько часов раз в месяц, и за это короткое время они старались сделать все, чтобы привлечь ее внимание.

Кто-то приносил драгоценности — редкие камни, отливающие странными цветами, золото, резные украшения, кованые браслеты, которые, по их мнению, достойны украсить ее руки.

Другие делали ставку на искусство, даря прекрасные резные статуэтки, изящные музыкальные инструменты, созданные руками мастеров, или старинные свитки с древней поэзией.

Некоторые пытались поразить ее силой — устраивали поединки, демонстрировали ловкость, поднимали в небо мощные порывы магии, лишь бы заставить ее обратить на них взгляд.

Были и те, кто старался очаровать ее словами, рассказывая истории, восхваляя ее красоту, расписывая, какие подвиги они готовы совершить ради нее.

Но время шло. Месяцы сменяли друг друга, а ее сердце оставалось непоколебимым.

Они приходили раз за разом, но она улыбалась одинаково мягко, благодарила, но не давала никому понять, что кто-то из них ей ближе, чем остальные.

И только один дракон выбрал другой путь.

Он отошел в сторону.

Он не пытался завоевать ее, не старался привлечь внимание дорогими подарками, не боролся с остальными, желая доказать, что он лучший.

Но однажды, раз в месяц, он брал в руки флейту.

И играл.

Но именно это и сделало его особенным.

Он оставался скрытым от глаз, не навязывал себя, но его мелодия разносилась по долине.

Она была тихой, текучей, легкой. В ней не было силы, не было давления, не было стремления покорить.

Это была мелодия ожидания.

Звуки сплетались, словно разговаривая друг с другом. В них было что-то теплое, но сдержанное, как будто тот, кто играл, знал, что не имеет права приблизиться, и все, что ему оставалось — ждать.

Порывы ветра подхватывали звук, уносили его вверх, смешивали с пением птиц и шелестом листвы.

Он никогда не прерывал эту традицию.

А она каждый раз замирала, прислушиваясь к этой мелодии.

Она не осознавала, когда это началось. Сначала это было просто любопытство — кто он, почему держится в стороне, почему не старается произвести на нее впечатление, как остальные?

Она знала имя каждого пепельного дракона.

Кроме одного.

Того, кто оставался в тени долгие годы.

Она не знала, как его зовут, не знала, откуда он пришел, не знала, что скрывается за этой молчаливой отстраненностью.

Но однажды отец собрал всех вместе. Они стояли внизу, в долине, почти два десятка мужчин и что-то обсуждали.

Она остановилась у края каменной стены. Осторожно, скрываясь за выступом, она бросила взгляд вниз.

Она искала его.

И нашла.

Сверху он выглядел, как и все пепельные драконы: темноволосым, облаченным в темную одежду, его силуэт почти растворялся в тенях закатного солнца.

Но чем дольше она смотрела, тем больше замечала отличия.

Он был высоким, выше большинства собравшихся. Его плечи казались шире, а в самой его фигуре было что-то несгибаемое, твердое.

Она захотела увидеть его взгляд.

Желание пришло неожиданно, это было как мягкое, но настойчивое прикосновение к сердцу.

Она не понимала, почему это так важно.

Просто вдруг ощутила острую, почти болезненную необходимость разглядеть черты его лица.

Столько времени она слушала его музыку, искала его среди скал, но никогда не находила. Она ни разу не встретилась с ним взглядом.

Каким будет его взгляд?

Спокойный и глубокий, сдержанный, как и он сам? Или же в нем промелькнет что-то, что выдаст его мысли, его чувства?

Она не знала.

И от этого ее сердце забилось чуть быстрее.

Но текли минуты, а он не поднимал головы. Его внимание было сосредоточено на ее отце.

Мысль о том, что он может просто уйти, даже не взглянув на нее, казалась почти невыносимой.

Столько лет она слушала его мелодию. Каждый месяц, раз за разом, ее сердце откликалось на эти звуки, даже когда она не позволяла себе этого осознавать.

Но он оставался в тени.

Ждал.

Так же, как ждала она.

Ждала, когда, наконец, сможет расправить крылья. Когда ее магия полностью пробудится, когда она станет драконицей и сможет покинуть эту пещеру, выйти за пределы родного дома.

И тогда она найдет его.

Увидит его.

Нет! Это было слишком долго. Она не хотела ждать.

Еще совсем недавно мысль о том, что ей придется еще несколько десятилетий ждать своего первого полета, казалась естественной. Но сейчас… Сейчас это ожидание стало невыносимым.

Мысль о том, что он снова уйдет, снова растворится в тенях, снова останется лишь теплая, тихая мелодия — без имени, без лица, без взгляда…

Она сжала пальцы, чувствуя, как что-то внутри тянется вперед.

И тогда, осторожно, почти неосознанно, она потянулась к нему.

Ментальные нити выстраивались легко.

Слишком легко.

Она даже не думала, что это может быть так просто — словно ее сознание уже знало этот путь, словно тонкие магические линии всегда связывали их, а она только сейчас позволила себе увидеть их.

Но как только она коснулась его разума — нежно, едва ощутимо — внутри что-то дрогнуло.

Она испугалась.

Испугалась не его.

Испугалась того, что ощутила в ответ.

Тепло. Спокойствие. Внимание.

Будто он ждал.

Будто он знал, что это произойдет.

Она задохнулась, сердце забилось слишком быстро, слишком громко.

И, так и не сказав ни слова, она отступила.

Тень пещеры скрыла ее.

Наступил конец месяца, и вместе с ним пришла мелодия. Она разлилась в воздухе, едва уловимая, словно шепот ветра среди скал. Но для нее этот звук был громче и яснее всего остального. Он проникал в самое сердце, задевал что-то глубокое, сокровенное, что до этого дремало в ее душе. Мелодия манила, звала, тянула за собой — и она не могла сопротивляться этому зову.

Она знала, что он будет ждать. Сколько потребуется — годы, десятилетия. Он всегда будет там, среди скал, среди теней, среди звуков своей музыки. Терпеливый, как сама вечность.

Она думала, что сможет выдержать, что примет это ожидание, что подчинится ритму времени. Но она больше не хотела ждать.

Музыка пела — настойчиво, мягко, требовательно. Она словно жила внутри нее, вибрировала при каждом вдохе, отзывалась в крови. Ноги сами несли ее вперед, к краю уступа.

Она должна была увидеть его. Увидеть его взгляд. Узнать, что скрывается за этим спокойствием, за молчаливым ожиданием. Проникнуть вглубь, прочесть в глазах то, что не могла рассказать мелодия.

Она не знала, как он посмотрит на нее. Не знала, каким будет этот миг. Но она знала одно: она не могла больше откладывать этот момент. Не могла оставлять себя в неведении.

И если для этого ей нужно было расправить крылья, значит, пришло время лететь.

С каждым шагом воздух вокруг нее дрожал от переполнявшей ее силы. Потоки магии закружились, окутывая тело, мерцая мягким голубоватым светом. Мгновение назад она ощущала себя человеком — но теперь это осталось позади. Что-то внутри сорвалось, высвободилось, вспыхнуло, и в следующий миг ее тело изменилось. Распахнулись кожистые, еще непривычные, но уже полные силы крылья. Драконица посмотрела вперед, ее сердце билось в такт мелодии и, сделав несколько неуверенных взмахов, она взмыла в небо.

Ее тянуло к нему, к его молчаливой уверенности, к тайне, что окутывала его, словно тень.

Она приземлилась за его спиной, мягко, почти бесшумно.

Он сидел на одном из выступающих камней и продолжал играть на флейте. Короткие темные волосы едва колыхались на ветру, голова была слегка наклонена вперед. Черный плащ мягко струился по спине, почти касаясь камня, на котором он сидел.

Мелодия затихла. Закончив играть, он позволил тишине наполнить пространство. Он остался сидеть, опустив руку на колено и легко сжав флейту. Он не обернулся, не проронил ни слова — просто ждал, словно давая ей возможность самой решить, что делать дальше.

Она приняла человеческий облик, мягкий свет магии скользнул по коже, облачая ее в нежно-бирюзовое платье, легкое, как дыхание ветра. Ткань мягко колыхалась, отражая сияние уходящего дня. Она сделала шаг вперед, сердце гулко билось в груди.

Он медленно поднялся и обернулся.

Их взгляды встретились.

В этом взгляде не было ни тени страха, ни капли сомнения. Только ясность, глубокая, как само время. Как будто что-то давно потерянное наконец нашлось, как будто неведомая сила, направлявшая их друг к другу, привела их в ту самую точку, где все обретало смысл.

Он смотрел на нее так, словно искал ее всю жизнь — и наконец нашел. В этом взгляде было узнавание, теплое и безмолвное.

И она смотрела в ответ, просто принимая то, что их судьбы неизбежно будут связаны.

Взгляд скользнул по его лицу. Его внешность была до боли родной, такой, какой она запечатлелась в сердце задолго до этой встречи. Темные, чуть взъерошенные волосы, в которых играл ветер, создавали ощущение непринужденности. Четкие, благородные черты лица — прямой, уверенный взгляд, скулы, подчеркнутые мягким светом заходящего солнца, и напряженная линия губ, словно хранящая в себе множество невысказанных слов.

Его глаза… Они были глубоки и черны, как омут. В них жила бесконечность, наполненная спокойствием, уверенностью, принадлежностью.

Родной. Любимый. Единственный.

Тот, кто не красивыми словами, не дорогими подарками, а одним лишь звуком завладел ее вниманием.

Он протянул ей руку — уверенно и спокойно.

Она не раздумывала. Просто вложила свою ладонь в его, наблюдая, какой маленькой и хрупкой она кажется в его сильной руке. Теплая, надежная, его ладонь сомкнулась вокруг ее пальцев, и в этот миг мир сердце пропустило удар.

Ее дыхание сбилось, но она не отвела взгляд.

Она снова потянулась к нему по ментальной связи, осторожно и немного неуверенно. Его сознание окутало ее теплом, спокойным и глубоким. И он ответил, словно он всегда ждал этого момента:

«Мое имя Ксар'Тхаарокс».

Ее сердце дрогнуло, а вместе с ним и связь между ними. Он не просто назвал свое имя — он позволил ей почувствовать его.

Ее губы дрогнули в улыбке, и она ответила так же просто и естественно:

«Наэ'Арэль».

Он словно повторил ее имя про себя, принимая его, впуская в свою сущность. Затем его голос, чуть насмешливый, но теплый, прозвучал в ее сознании:

«Моя малышка, ты знаешь, что ни одна пара еще не смогла установить ментальную связь в человеческом обличье?»

Он почувствовал, как внутри нее нарастает смятение. Связь, созданная ей, пошатнулась, но прежде чем страх охватил ее и она разорвала нити, он мягко удержал ее рядом с собой.

«Все хорошо, — его разум мягко окутал ее, надежный и спокойный, как земля под ногами. — Мне нравится ощущать твое присутствие. Чувствовать твои эмоции».

Его слова, полные спокойствия и силы, проникали глубже. Она не просто слышала его мысли, она чувствовала, что он действительно хотел этого — не просто связи, но близости, настоящей, неразрывной. Он впускал ее в себя, ничего не скрывая, и ждал, позволит ли она ему сделать то же самое.

И она позволила.