Пепел на моих крыльях

Глава 17

Ночь вступила в свои права, окутывая лес прохладной тьмой. Костер горел ровно, его пламя колыхалось в такт легкому ветру, отбрасывая на лица сидящих вокруг теплые отблески. Эльфы молчали. Лаэрон лениво крутил в руках клинок, ловя свет огня на лезвии, а Ваэринэль методично натирал свое оружие, словно этот процесс приносил ему спокойствие.

Аш'Шарракс вернулся довольно быстро. Не меняя ипостаси, он улегся, растянув свое огромное тело прямо на поляне. Но даже не глядя на него, я кожей ощущала напряжение, исходившее от него. И не только от него — эльфы тоже были настороже.

Все ждали.

Магия Бездны могла вновь проявить себя в любой момент, и никто не собирался расслабляться. Они были готовы. Но… пламя мирно потрескивало, птицы пели свои ночные песни, комары настойчиво жужжали под ухом. Ничего не происходило.

Решив не позволять страху взять надо мной верх и не погружаться во мрак из-за утраты, я сосредоточилась на магии. Водя рукой, я призывала едва ощутимые потоки энергии, сплетая их в тонкие нити.

Часы текли незаметно. Под утро я осознала, что уже уверенно соединяю нити, складывая их в небольшой лоскут ткани. Работа шла легко, но глаза жгло от усталости, веки становились тяжелыми, и сон настойчиво тянул меня в свою бездонную пучину.

Я огляделась.

Эльфы не спали.

Дракон тоже не сомкнул глаз.

Но, видимо, у Бездны сегодня был выходной.

Я незаметно зевнула, прикрыв рот ладонью и, устроившись поудобнее под раскидистым деревом, подложила руку под голову. Стоило лишь сомкнуть веки, как сознание тут же провалилось в темноту.

Меня разбудило позвякивание металла — Лаэрон возился с упряжью, седлая лошадей, готовя их к дальнейшему пути. Он, видимо, уже успел поохотиться: к седлу его лошади были привязаны несколько подстреленных птиц с ярким оперением.

С трудом поднявшись, я спустилась к озеру. Холодная вода приятно остужала ладони, и я несколько раз умыла лицо, смывая остатки сна. Освеженная, я направилась к своей кобыле, которую уже держал Аш'Шарракс.

Животное косило на него большими глазами, чуть отводя голову в сторону, словно опасаясь, что он снова решит пустить ее вскачь на перегонки с ветром. Я погладила ее по бархатистой морде и тихо заверила:

— Сегодня без скачек, обещаю.

Кобыла слегка фыркнула, но, кажется, немного успокоилась.

Улыбнувшись, я бросила взгляд на ту часть поляны, где спал Аш'Шарракс и замерла. Большая часть травы вокруг почернела и высохла, словно ее выжгли изнутри. Там, где еще недавно были густые зеленые заросли, теперь зияли голые проплешины, испещренные трещинами. Это место выглядело так, будто магия Аш'Шарракса вытянула из земли всю жизнь, оставив ее пустой и бесплодной. Этот вид вызывал странное чувство тревоги.

«Дракон» поймал мой взгляд, но ничего не сказал. Он передал мне поводья, подкинул меня в седло, а после сам с легкостью запрыгнул на вороного. Мы двинулись в путь.

Мы ехали молча. Тишина казалась почти обволакивающей, прерываемая лишь перестуком копыт и шелестом листвы на ветру.

И вдруг Лаэрон, не меняя ленивой расслабленной позы в седле, неожиданно спросил:

— Почему Падшие не напали ночью?

Этот вопрос с утра не давал мне покоя, но я не осмеливалась задать его. Мой взгляд невольно скользнул к Аш'Шарраксу в надежде услышать, что он думает по этому поводу.

— У меня нет ответа, — коротко бросил он, не глядя на меня.

День прошел в дороге. Лаэрон несколько раз пытался завести разговор, но все были не в настроении поддерживать беседу — бессонная ночь давала о себе знать. На обед мы остановились под густой тенью деревьев, поели и, не сговариваясь, улеглись отдохнуть. Мне спать не хотелось, поэтому я снова занялась экспериментами с магией. Потоки энергии ложились в мои руки с удивительной покорностью, и вскоре у меня получилось создать с десяток темных лоскутов размером с ладонь. Они были почти идеальными, почти гладкими и почти ровными. Воодушевленная, я попробовала соединить их между собой, но едва начала работу, как мужчины проснулись, и мы продолжили путь.

Ночь мы провели в лесу, под сенью высоких деревьев, чьи ветви, переплетаясь, образовали над нами зеленый шатер. Аш'Шарракс снова обернулся драконом и улетел в темноту, вероятно, охотиться. Он упорно отказывался есть вместе с нами и, возможно, это было даже к лучшему.

Я спала спокойно, впервые за долгое время позволив себе полностью расслабиться. Эльфы сменяли друг друга на посту, охраняя мой сон. Эта ночь прошла так же тихо, как и предыдущая. Птицы на утро наполняли лес своим пением, а легкий ветер приносил запахи увядающей листвы.

Я снова посмотрела на поляну, где спал дракон, и вновь увидела почерневшую траву и растрескавшуюся землю. Следующие две ночи были такими же тихими, но каждая стоянка оставляла за собой мрачные напоминания о присутствии дракона.

Днем же атмосфера смягчалась. Я все чаще ловила себя на том, что болтаю с Лаэроном, и наши разговоры становились легкой и приятной частью путешествия. Мы болтали о пустяках, но даже самые простые темы он умудрялся подать так, что я слушала с интересом.

Он рассказывал мне о людях, о их обычаях и традициях. Многие из них я уже знала из книг, которые читала, будучи во дворце короля. Но в словах Лаэрона была жизнь, детали, которых не встретишь на страницах: забавные мелочи, старые обряды, странные привычки некоторых домов. Я слушала, улыбалась и засыпала его новыми вопросами, жадно впитывая каждое слово.

Как-то раз я, не сдержав любопытства, спросила его о союзах между людьми: как их заключают, какие ритуалы сопутствуют этому. Лаэрон задумался, а затем начал рассказывать, какие традиции существуют у разных домов.

— Юг, к примеру, любит пышность и веселье, — говорил Лаэрон, его голос стал чуть оживленнее. — Браки южан — это шумные пиршества, длящиеся несколько дней. Украшения, музыка, танцы, богатые дары — все сделано для того, чтобы показать богатство и радость союза. И, конечно же, специи…

— Специи?

— На Юге существует древняя традиция: молодожены должны пройти по дороге из специй, чтобы символически вступить в совместную жизнь. Эта дорожка выкладывается у входа в дом, где пара начнет свой брак. Каждая специя на этом пути имеет свое значение, отражая пожелания на будущее.

— И какие специи используют? — спросила я, не скрывая любопытства.

— В семьях побогаче для создания дорожки используют редкие и дорогие специи. — начал Лаэрон. — Шафран символизирует богатство, корица — тепло и любовь, а мускатный орех — благополучие. Зерна кардамона добавляют пожелание здоровья и силы, а лепестки сушеных роз, смешанные с пряностями, обозначают романтику и нежность в отношениях.

— А в семьях поскромнее?

— Дорожка состоит из более доступных специй: куркума, тмин, черный перец и сушеные травы.

— И что они означают?

— Куркума символизирует защиту и счастье. Тмин и черный перец означают выносливость и стойкость перед трудностями, а сушеные травы, вроде базилика или орегано, выражают надежду на гармонию и спокойствие.

Лаэрон сделал паузу, словно давая мне время представить эту картину, а затем добавил:

— По завершении обряда молодожены должны собрать часть специй с дорожки в небольшой мешочек. Его хранят в доме как талисман благополучия и напоминание о первых шагах в совместной жизни.

— Какая интересная традиция, — задумчиво сказала я. — А дом Севера? Какие традиции хранит север?

Лаэрон задумчиво посмотрел вдаль, прежде чем ответить:

— На Севере все иначе, — его голос стал чуть глубже, словно он говорил о чем-то значимом и уважаемом. — Их брачные обряды просты, но наполнены глубоким смыслом.

— Например?

— Например, перед церемонией жених и невеста обязаны доказать свою силу и стойкость. Жених должен охотиться в одиночку и принести шкуру зверя, что станет символом его способности защитить семью. А невеста… — он сделал паузу, посмотрев на меня с легкой улыбкой, — должна провести ночь на льду, оберегая огонь в очаге. Это доказывает ее решимость и готовность выдержать любые трудности.

— На льду? — я изумленно подняла брови. — И они считают это романтичным?

Лаэрон рассмеялся, его смех был тихим, но заразительным.

— Для них это не вопрос романтики, — ответил он, когда смех утих. — Это проверка характера. Только тот, кто выдержит испытания, сможет создать прочный союз.

Я задумалась, пытаясь представить, каково это — провести ночь на льду, защищая огонь.

— Нелегкий путь к союзу, — произнесла я тихо.

— Союз, заключенный на Севере, должен быть крепким, — сказал Лаэрон. — Они верят, что, если не выдержать трудностей вначале, в совместной жизни будет еще сложнее.

Он на мгновение замолчал, а затем продолжил, уже более жизнерадостно:

— После испытаний они вместе разводят огонь из того же очага, который охраняла невеста. Этот огонь становится священным и горит в доме новой семьи всю зиму. Он символизирует их союз, который выдержал холод и трудности.

Кажется, я начинаю понимать, почему эти народы так верны своему слову.

Я ненадолго замолчала, обдумывая услышанное, а затем тихо спросила:

— А если девушка не выдерживает испытания? Это считается позором?

Лаэрон слегка нахмурился, его взгляд стал задумчивым, но прежде чем он успел ответить, вмешался Ваэринэль. Он, похоже, уловил, что за вопросом скрывается нечто большее, чем простое любопытство.

— Такое случается, — ответил он ровным тоном. — Если девушка не справляется с испытанием, союз считается несостоявшимся. Но для северян это не позор. Скорее, они воспринимают это как знак судьбы, что пара не готова к совместной жизни.

— И что тогда происходит с девушкой?

— Ее возвращают в семью.

— От нее отворачиваются? Она становится изгоем? — я не смогла сдержать волнения в голосе.

— Нет, — спокойно ответил Ваэринэль. — Для северян это не клеймо. Испытания служат не для осуждения, а чтобы показать, готов ли человек к браку. Девушке дают возможность вернуться домой и жить дальше. Это не конец пути, а лишь урок, который помогает найти свое место.

«Урок, который помогает найти свое место…» — мысленно повторила я, размышляя о том, что ритуал — это не просто испытание, но и способ понять себя.

/Аш'Шарракс/

Все эти дни он почти не обращал внимания на их бесконечные разговоры. Альтана болтала с эльфом о людях. Сегодня они снова обсуждали что-то, связанное с браками и ритуалами — пустые и бессмысленные мелочи, которые никак не касались того, что действительно важно.

Падшие и магия Бездны.

Каждую ночь он ожидал нападения. Меняя ипостась на драконью, он улетал в небо, охотился, утолял голод, но не позволял себе задерживаться надолго. Затем возвращался, чтобы быть наготове. Эльфы, хоть и были опытными воинами, не могли сравниться с магией Бездны. Их оружие и умения были бесполезны и, если Титан решит ударить, они не смогут защитить ее. Но нападения не было. Ночи казалась слишком спокойными, и это спокойствие его настораживало.

Почему так? Титан собирал силы для сокрушительного удара? Формировал армию из Падших высшего ранга? Или за этим скрывалась другая причина? Эта неизвестность была хуже самого сражения. Она сжигала его изнутри, заставляя каждый раз искать ответ там, где его не было.

Разговор Альтаны и Лаэрона вдруг привлек его внимание. Сначала речь шла о юге, и брачные обряды показались ему абсолютной дуростью — украшения, танцы, пиршества… дорожки из специй. Он скептически фыркнул. Ерунда и пустая трата времени. Но затем разговор зашел о Севере, и он невольно прислушался. Испытания силы, стойкость, проверка истинной готовности к совместной жизни. Здесь был смысл. Действия и со стороны мужчины, и со стороны женщины подтверждали серьезности намерений и вызывали уважение.

Он мельком взглянул на Альтану. Она увлеченно слушала Лаэрона, ее лицо отражало искренний интерес, изумление и восторг от рассказов о Северных традициях. Но вдруг что-то изменилось. Ее взгляд стал рассеянным, будто направленным внутрь себя, а пальцы сильнее сжали повод, выдавая напряжение. Голос прозвучал тише, осторожнее:

— А если девушка не выдерживает испытания? Это считается позором?

В этом вопросе уже не было легкого любопытства, которое сопровождало их беседу раньше. В нем скрывалось что-то большее, что-то личное. Ваэринэль, уловивший этот оттенок, вмешался прежде, чем молодой эльф успел сказать лишнего.

Но ответ ее не удовлетворил. Альтана продолжала задавать вопросы, ее голос становился все более напряженным:

— Что происходит с девушкой?.. От нее отворачиваются? Она становится изгоем?..

Почему-то это явно беспокоило ее. Она будто искала что-то важное в ответах, что-то, что могло бы помочь ей самой.

Он нахмурился, размышляя. И вдруг в его сознании начали складываться кусочки мозаики. Ее первые попытки обращения и полное отсутствие контроля над своим телом, ее трудности с магией и незнание даже простых элементарных вещей, таких как создание одежды или монет. Ее рассказы о драконе, на котором она летала. Драконы не садятся на спины себе подобных, но люди… Люди могут…

Эти вопросы, полные тревоги лишь подтверждали его догадку.

Что если в свое время она сама не справилась с испытанием, возложенным на ее плечи? Она говорила, что умирала. Что, если болезнь лишила ее способности оборачиваться в дракона?..

Его глаза невольно задержались на Альтане. Ее лицо уже не отражало легкий интерес; оно было сосредоточенным, задумчивым и почти серьезным.

Вечером они остановились на привал у горного озера. Вода была темной, гладкой, как стекло, отражая мерцающие звезды, которые начинали проступать на вечернем небе. Воздух был свежим и прохладным. Эльфы занялись лошадьми, распрягали их и проверяли снаряжение, погруженные в привычную работу.

Альтана, будто желая отстраниться от всего, направилась к берегу озера. Некоторое время она стояла, глядя на темную гладь воды, затем сняла платье и, оставшись совершенно обнаженной, вошла в воду. Холодные волны сомкнулись вокруг нее, но она даже не дрогнула, только нырнула глубже, растворяясь в темноте.

Он сидел в стороне, вслушиваясь в размеренный и убаюкивающий плеск воды. В какой-то момент его коснулся запах жареного мяса, напомнив про голод, но он не двигался, не хотел отрывать внимания от шорохов и всплесков воды.

Когда звуки стихли, он выждал еще немного, затем встал и направился к озеру.

Она сидела за большим валуном, полускрытая тенью. Ее белоснежные волосы, длинные и тяжелые от воды, каскадами спадали на плечи. Она аккуратно отжимала их, наматывая пряди на пальцы и скручивая капли вниз. Одежда лежала рядом, аккуратно сложенная.

Альтана заметила его. Ее глаза расширились, отражая не то смущение, не то удивление. Она собиралась что-то сказать, но не успела: на ее плечи опустился теплый плащ.

Она вздрогнула, но тут же потянулась к краям ткани, чтобы укутаться плотнее. Тонкие пальцы вынырнули из-под плаща и крепко запахнули его, словно защищаясь от его взгляда.

Он присел рядом. Следовало заговорить, но все слова исчезли. Его взгляд на миг задержался на ее лице, но в сознании все еще стоял ее силуэт, едва освещенный светом луны.

— Аш'Шарракс?.. Что ты хотел? — настороженно спросила она, ее голос вернул его в реальность.

Его имя, произнесенное женским голосом, звучало странно. Оно несло в себе какое-то спокойствие, которого он никак не ожидал. Обычно его имя кричали с проклятиями, с ненавистью или страхом. Его существование само по себе вызывало ужас и омерзение. Он был злом, воплощением разрушения, а его кровь — ядом, уничтожающим все живое, что соприкоснется с ним.

И вот теперь его имя прозвучало так, словно за ним не было всей той смерти и боли, которую он нес. Это сбивало с толку и… почти раздражало. Но он быстро собрался, и скрыв свое замешательство, спросил:

— Там, в темнице… Это было твое первое обращение в драконицу?

Она вскинула на него удивленный взгляд, но растерянность длилась недолго. Едва ощутимо выдохнув, она медленно кивнула.

— Как ты оказалась в той темнице? Маги поймали тебя? — спросил он, переводя взгляд на воду.

— Маги? — переспросила она, ее голос звучал тихо, почти задумчиво. — Нет, меня заточили в кристалл. Я уже говорила об этом…

— Что за кристалл? — нахмурившись, спросил он.

Она неопределенно пожала плечами, то ли действительно не зная, то ли не желая говорить ему правду.

— Там не было времени, не было звуков, только пустота, — неожиданно ответила она. — А потом… кристалл истончился, и я очнулась уже в замке короля.

— Как ты оказалась в кристалле? — спросил он, на этот раз чуть настойчивее.

Ее губы слегка поджались, выражая недовольство, прежде чем она отвернулась. Ее взгляд устремился на воду, словно она искала в ее поверхности успокоение или возможность избежать дальнейших вопросов.

Похоже, моя настойчивость ей не понравилась, — мелькнула у него мысль.

Желая показать, что не будет больше давить, он медленно откинулся назад и закрыл глаза. Какое-то время он просто лежал, прислушиваясь к ее ровному дыханию и обдумывая услышанное.

Почему она умирала? Что за болезнь могла угрожать ее бессмертному телу? Почему ее заточили в кристалл? И что это за кристалл, обладающий такой силой, что способен сохранить ее тело, остановив сам ход времени?

Он провел рукой по лицу, пытаясь разогнать мысли, но они становились только настойчивее. Он приоткрыл глаза и чуть повернул голову, чтобы взглянуть на нее. Она все еще сидела рядом с ним, ее фигура была неподвижной, словно она вела внутреннюю борьбу.

Она выглядела хрупкой, но он знал, что внутри нее была сила. Только вот эта сила… была ли она ее собственной — или той, что ей навязали? Вот и еще один вопрос, который теперь будет терзать его разум.

— Я могу помочь тебе. Разобраться со своей магией. Освоить базу.

Она тут же повернулась к нему, ее удивление было почти осязаемым. Ее глаза широко раскрылись, а на лице появилось выражение растерянности, смешанной с подозрением.

Он ждал, достаточно долго, но ответа так и не последовало.

— Подумай над моим предложением, — с этими словами он поднялся и развернулся, собираясь уходить.

— Я согласна, — сказала она осторожно.

Он остановился, но не обернулся, ожидая продолжения.

— Я принимаю твою помощь.

Аш'Шарракс медленно повернулся к ней, его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнул отблеск удовлетворения.

— Вот только…

— Только… что? — спросил он, прищурив глаза.

Она смущенно опустила взгляд.

— Можешь создать мне одежду… подходящую для верховой езды? — ее голос звучал едва слышно.

Он усмехнулся, не сдержав легкой улыбки.

Перед ней тут же появились два наряда. Один — практичный костюм из черной ткани: удобные брюки, мягкие сапоги, и легкая рубашка с кожаным жилетом. Другой — белее изящный, темно-зеленого цвета с поясом, на который можно было прикрепить необходимые мелочи.

— Выбирай, — произнес он с оттенком довольства в голосе. Он отступил на шаг, затем развернулся и ушел, чтобы она могла лучше рассмотреть то, что он создал.