Пепел на моих крыльях

Глава 20

/Альтана/

Я довольно быстро вспомнила, что хотела посмотреть представление чародеев. Переодевшись в темно-зеленый костюм, я аккуратно просушила волосы и расчесала их. Накинув плащ на плечи, спустилась вниз.

Тяжелые деревянные столы с побитыми временем поверхностями и такие же массивные лавки были заняты гостями. Они оживленно обсуждали что-то за кружками эля. В воздухе витали ароматы жареного мяса, хмеля и дыма. Где-то в углу скрипела расстроенная лютня, которую пытался настроить местный музыкант.

В центре просторного зала, слабо освещенного светом масляных ламп и свечей, сидел Аш'Шарракс. На столе перед ним стояли пустые чашки, словно их выпили так стремительно, что никто не успел их убрать.

Вокруг него собралась толпа женщин. Они наперебой задавали вопросы, хихикали и явно старались привлечь его внимание. Одна из них, посмелее остальных, подсела к Аш'Шарраксу.

Она была красива. Густые темные волосы волнами спадали на плечи, блестя в свете свечей, а большие зеленые глаза искрились озорством и интересом. Ее фигура, подчеркнутая облегающим темно-синим платьем с золотой вышивкой, привлекала взгляды мужчин в зале.

Смело усевшись рядом с Аш'Шарраксом, она слегка наклонилась к нему, демонстрируя безупречно гладкую кожу. Едва уловимый аромат дорогого масла тонко ощущался в воздухе.

— Ты такой сильный, — сказала она и, нежно улыбнувшись, прильнула щекой к его плечу.

«Дракон» резко сбросил ее прикосновение.

— Меня может касаться только моя женщина, — произнес он ледяным тоном.

Но девушка не растерялась. Ее голос стал мягким, почти шепчущим, когда она добавила:

— Я готова стать твоей женщиной.

Чашка с элем на мгновение зависла в воздухе в его руке, он слегка наклонил голову, словно обдумывая ее слова. Взгляд вспыхнул насмешкой.

— Если выдержишь мое прикосновение, — сказал он, изогнув губы в почти жестокой улыбке.

Не раздумывая, он провел лезвием по своей ладони, оставляя глубокую линию, из которой тут же выступила кровь. Он протянул руку к ее лицу, держа ладонь на уровне ее щеки.

Она не колебалась и с улыбкой прильнула к его руке. Но в следующее мгновение ее глаза широко распахнулись. Она резко отшатнулась от руки Аш'Шарракса, дико вскрикнув. Лицо исказилось от боли, а на щеке, которую она прижала ладонью, мгновенно начали вздуваться волдыри. Обожженная плоть буквально слазила под ее пальцами, оставляя за собой воспаленные, багровые пятна.

Несколько мужчин, сидевших поблизости, вскочили, бросившись к ней, не понимая, что происходит.

— Что с тобой? Ты в порядке? — послышались обеспокоенные голоса.

Но девушка ничего не могла ответить, зажимая щеку ладонью и продолжая кричать, словно это могло хоть как-то заглушить невыносимую боль. Слезы текли по ее раскрасневшемуся лицу, а широко раскрытые глаза выражали шок и ужас. В панике она оттолкнула одного из мужчин, который попытался ее удержать и, спотыкаясь, бросилась к выходу.

За ее спиной осталась замершая в недоумении толпа. Все молча смотрели ей вслед, не в силах понять, что только что произошло.

— Кто следующий? — усмехнулся Аш'Шарракс, лениво обводя взглядом собравшихся девушек.

Его голос звучал почти небрежно, но в этом ленивом тоне ощущалась такая скрытая угроза, что ни одна из них не осмелилась даже приблизиться.

Видимо, алкоголь все-таки ударил ему в голову, потому что Аш'Шарракс вдруг потянулся к одной из девушек, которая стояла ближе всех. Она замерла, ее большие глаза распахнулись от ужаса, но она не посмела даже пошевелиться.

Он что… решил испортить лицо каждой городской красавице, оказавшейся в этом зале?

Не раздумывая, я шагнула к нему. Переплетя свои пальцы с его, я уверенно прижала ладонь к его руке. Это прикосновение заставило его замереть, не причинив вреда девушке. Какое-то время он смотрел на наши соединенные ладони. Затем я почувствовала, как он едва заметно сжал пальцы и медленно поднял взгляд. В его взгляде была смесь раздражения, удивления и чего-то еще — скрытой борьбы с собой, внутренней бури, которую он пытался подавить.

— Достаточно. Пойдем, — сказала я, глядя ему прямо в глаза. — Я хочу увидеть представление чародеев.

Мое предложение явно ему не понравилось: между его бровей пролегла недовольная складка.

Страх кольнул меня, когда я почувствовала, как крепко он сжимает мою ладонь. На мгновение мне показалось, что Аш'Шарракс не отпустит меня, но он все же разжал пальцы.

Площадь бурлила жизнью. Вокруг возвышались старинные здания с резными фасадами, украшенные яркими флагами и гирляндами. В центре площади, освещенной множеством магических светильников, собралась огромная толпа. Люди смеялись, аплодировали и восхищенно переговаривались, глядя на представление чародеев.

Четверо мастеров магии стояли на возвышении. Они были облачены в длинные одеяния глубоких оттенков — сапфирового, изумрудного, золотого и пурпурного. В руках у каждого из них были изящные магические посохи, которые переливались в свете заклинаний. Их движения были плавными и уверенными, словно они танцевали.

В небе над площадью вспыхивали волшебные узоры: огненные драконы парили над толпой, прозрачные крылатые создания взмывали вверх, оставляя за собой сияющие хвосты, а огромные цветы распускались из света и исчезали через несколько мгновений. Затем из теней выросли мистические фигуры, которые кружились в воздухе, словно ожившие сны.

Толпа то и дело замирала в изумлении, а затем разражалась громкими овациями. Однако, ощущение чуда, охватившее толпу, совершенно не затронуло меня.

Магия, которая, казалось, приводила всех в восторг, на меня действовала совсем по-другому. Она была неправильной. В воздухе ощущалась пульсация — напряженный ритм, который пробирал до костей. Казалось, что мир вокруг дышит в такт этим заклинаниям, но дышит с трудом, болезненно и надрывно. Каждая вспышка света, каждая новая фигура оставляли у меня странное ощущение — тяжелое, липкое, словно на кожу оседал едва уловимый налет.

Эта магия была заложницей чародеев. Она не текла свободно, как естественная часть мира. Ее заставляли подчиняться силой, и это причиняло боль — не только самой магии, но и тому, кто ее использовал и, возможно, даже миру вокруг.

Аш'Шарракс стоял позади меня, и его молчаливое присутствие ощущалось почти физически.

— Ты тоже это чувствуешь? — спросила я, не оборачиваясь. Знала, что услышит.

Но вместо ответа он вдруг приблизился и заключил меня в объятия, это оказалось неожиданным. Его руки осторожно легли мне на плечи, а затем обвились вокруг меня, притягивая ближе, и на мгновение это заставило меня забыть о странных ощущениях.

— Аш'Шарракс, — сказала я тихо, но твердо. — Мне не приятны твои прикосновения.

— Я знаю, — тихо произнес он, почти касаясь моего уха.

Очередная фигура из света, напоминающая огромную птицу, взмыла вверх, а затем с тихим звуком лопнувшего стекла, она рассыпалась на сотни крошечных огоньков. Эти огоньки начали медленно опускаться на толпу, словно волшебный дождь.

Толпа ахнула, аплодируя и восхищенно вздыхая. Люди протягивали руки, подставляя их под мерцающий поток. Я подняла ладонь, наблюдая, как несколько искр упали на мою кожу.

Внезапно они ужалили. Я ахнула, но не столько от боли, сколько от неожиданности. Аш'Шарракс тут же накрыл мою ладонь своей, защищая ее от новых искр. Затаив дыхание, я наблюдала, как они оседают на его коже, оставляя болезненные следы. Он все видит и все чувствует. Но почему молчит, словно боится признать правду?

Я подняла взгляд на толпу. Люди вокруг все еще смеялись и аплодировали, как будто ничего не замечали. Они охотно подставляли руки, лица, даже открывали рты, ловя этот «волшебный дождь».

— Они ничего не замечают… Почему?

— Люди не владеют магией.

Я почувствовала легкое жжение, когда очередная искра упала мне на запястье. Но прежде чем я успела даже вздрогнуть, его пальцы скользнули по моей коже, стирая искру и вместе с ней боль.

— Почему магия жалит? — спросила я, наблюдая, как следующая искра оседает на его коже, оставляя багровый след.

Он слегка наклонился ко мне, и его губы едва слышно зашептали у моего уха.

— Некоторые люди обладают способностью подчинять магию своей воле, но такая магия уже не чиста. Она становится болезненной, гневной и причиняет боль. Она жалит не только тебя, меня, но и тех, кто думает, что может ею управлять.

— Почему ты ничего не делаешь?

Его губы едва заметно дрогнули в усмешке.

— Потому что это не моя битва, — наконец сказал он…

Когда мы возвращались в таверну, мысли не давали мне покоя, словно назойливые тени. За пятьсот лет, проведенных в кристалле, мир изменился до неузнаваемости. Когда-то повелителями этого мира и древними хранителями магии были драконы. Их мощные крылья рассекали небеса, а магия свободно текла по земле, связывая все живое и наполняя мир гармонией и смыслом.

Но сегодня, кажется, никто из ныне живущих даже не помнит о моем клане или других драконьих родах. Драконы, некогда хранившие равновесие и мудрость, исчезли из людской памяти, превратившись в легенды и детские сказки. А магия стала редкостью, почти забытой роскошью.

Теперь этот мир принадлежит человеческим королям, возомнившим себя единственными владыками земель. Они забыли, кому обязаны миром, которым так долго пользовались. Теперь люди строят каменные крепости, сражаются стальным оружием и вызывают чародеев, которые играют с магией, не понимая ее истоков.

Я взглянула на Аш'Шарракса. Он шел молча, его лицо оставалось спокойным, но во взгляде читалась древняя мудрость и равнодушие ко всему, что его окружало.

Он знал, как изменился мир, и чувствовал это не меньше меня. Но для него эти перемены не были потерей. Напротив, они принесли ему долгожданный покой. Драконьи кланы, некогда правившие небесами и землями, растворились в тени забвения. Ему больше не нужно сражаться за выживание и охранять границы.

У него не осталось врагов в этом мире. Люди со своими королевствами и стальными крепостями были слишком слабы, чтобы представлять для него угрозу. Единственным исключением был Титан Бездны. Его разрушительная магия, с ее первобытной мощью и жестокостью, оставалась единственной тенью, которая могла напомнить Аш'Шарраксу о настоящей битве. Но даже осознавая это, он не казался встревоженным или обеспокоенным.

Мир, который я видела разрушенным, для него стал тихим убежищем. Возможно, именно поэтому он сказал, что это не его битва.

Была бы его — он бы… не проиграл.

Когда мы возвращались в таверну, тишину ночи нарушал лишь шорох наших шагов, как вдруг из тени ближайшего переулка к нам вышел Ваэринэль.

Он выглядел так, будто пережил сражение: смертельно бледное лицо, пересохшие губы, неровное и тяжелое дыхание. Он прижимал одну руку к груди, словно пытаясь сдержать боль, а его спина была сгорблена, как будто любое движение причиняло ему мучения.

— Нельзя возвращаться в таверну, — произнес он хриплым, слабым голосом.

— Почему? Что случилось? — спросила я, чувствуя, как напряжение проникает под кожу.

— Там два десятка вооруженных солдат. Они ждут вас, — с трудом выговорил он. — Их послал отец девушки… той, чье лицо было изуродовано. Он требует мести.

Аш'Шарракс стоял спокойно, выражение его лица не изменилось ни на мгновение. Лишь тонкие линии на лице, казалось, намекали на едва заметное раздражение, которое быстро сменилось предвкушением.

— Если они ждут нас, пусть готовятся к встрече, — произнес он с ленивой уверенностью.

— А что дальше? — бросила я, не отводя взгляда от «дракона». — Поубиваешь их всех, прольешь реки крови? Это сделает тебя счастливым? Приглушит ту боль, которая поселилась внутри? Если ответ — да, то вперед. Не останавливайся, пока не убьешь их всех. Но мы уходим.

Его лицо потемнело, и прежде чем я успела осознать, что произошло, его рука железной хваткой сжала мою шею. Боль вспыхнула мгновенно, разливаясь по всей шее, его пальцы впивались в кожу, словно когти, угрожая раздавить меня. Я дернулась, пытаясь вдохнуть, но воздух застрял в легких.

Эльф, до этого застывший в напряженной неподвижности, потянулся к эфесам своих мечей, но не успел даже коснуться их, как его отбросило мощной волной разрушительной магии. Его тело тяжело ударилось о стену, и он остался лежать без движения.

— Даже не смей бросать мне вызов, — произнес Аш'Шарракс низким, угрожающим голосом, склонившись надо мной. Его дыхание обжигало мое лицо, а в глазах сверкала ярость, от которой по спине пробежал холодок.

Его взгляд скользнул вниз, и я заметила, как он посмотрел на свою руку, все еще сжимающую мою шею. На его лице промелькнула тень осознания. Он разжал пальцы, и мое тело обмякло. Ноги подкосились, и я упала к его ногам, вдыхая спасительный воздух.

Он остался стоять неподвижно, как безмолвная статуя. Его взгляд сверху вниз был холодным, властным, словно он молча показывал мне, где мое место. Я отвела взгляд, чувствуя, как в груди смешиваются страх, гнев и горечь.

И вдруг на моих губах заиграла улыбка.