Пепел на моих крыльях

Глава 19

После обеда мы снова ехали молча. Рука Лаэрона была аккуратно перевязана, но он, казалось, даже не замечал боли. Все его внимание было сосредоточено на чем-то другом — он хмурился, время от времени машинально сжимая поводья здоровой рукой. Видимо, эльф так и не мог смириться с тем, что из пяти стрел ни одна не достигла цели. Ошибка, которую он, похоже, просто не мог себе простить.

Ох, надеюсь, Лаэрон не захочет попробовать еще раз. Если он снова решит испытать себя, вряд ли «дракон» позволит мне вмешаться. Это может закончиться трагедией, и собирать эльфа придется буквально по кусочкам. Аш'Шарракс явно не из тех, кто проявляет снисходительность, особенно когда речь идет о вызовах. Лучше бы Лаэрон просто смирился с этим поражением, но, глядя на его хмурое лицо, я не была в этом уверена.

Я ехала верхом на лошади, стараясь не отставать, и снова размышляла: почему в нашей компании никак не складываются добрые отношения? Вроде бы все взрослые, разумные, но мужчин неизменно тянет к конфликтам. Словно синяки и боль — неотъемлемая часть их существования, без которых они просто не могут чувствовать себя живыми.

Разве это так сложно — не искать поводов для ссоры, не цепляться к каждому слову? Ну поделился эльф своими мыслями о том, что создание мелодии для него — настоящее испытание. И что с того? Разве это повод демонстрировать свою силу? Почему нельзя просто выслушать и оставить свои колкости при себе? Но нет, «дракон», конечно же, решил доказать, что его понятие «испытания» гораздо серьезнее.

В этот момент моя лошадь споткнулась, и меня качнуло в седле. Кобыла сделала еще несколько неровных шагов, припадая на ногу, прежде чем я натянула поводья и остановила ее.

Лаэрон спрыгнул с рыжего коня и, склонившись к ноге моей кобылы, внимательно ее осмотрел.

— Нога в порядке, но подкова расшаталась. Нужно перековать, — сказал он, аккуратно срывая подкову и выпрямляясь.

Я кивнула, но все равно слезла с лошади. Не хотела, чтобы она несла дополнительную нагрузку, да и самой захотелось немного размяться и пройтись.

Аш'Шарракс вдруг протянул мне руку.

— Запрыгивай, — коротко бросил он, глядя на меня сверху вниз, но я отрицательно качнула головой.

— Нет, спасибо, мне лучше идти пешком.

«Дракон» на мгновение задержал руку в воздухе, будто ожидая, что я передумаю, но, встретив мой уверенный взгляд, спокойно убрал ее.

Лаэрон не стал садиться в седло, а через мгновение к нам присоединился и Ваэринэль. В седле остался только Аш'Шарракс.

Мы были вынуждены отклониться от маршрута, чтобы найти кузнеца и перековать животное. К обеду мы вышли на тракт, и каменистая дорога сразу стала серьезным испытанием для моей кобылы. Она шла осторожно, бережно ставя ногу на камни. Я чувствовала ее усталость и напряжение в каждом шаге, и это лишь усиливало мою тревогу.

Чем ближе мы подходили к городу, тем оживленнее становился наш путь. Все чаще нам попадались путники: торговцы с телегами, всадники и просто люди, которые двигались вдоль дороги с грузами на плечах. Оживленные разговоры, скрип колес и лошадиное ржание наполняли пространство, создавая вокруг атмосферу суеты и ожидания.

И вот, наконец, перед нами открылся город — настоящее укрепленное поселение, обнесенное высокими каменными стенами с мощными башнями. Эти стены, тянувшиеся кольцом вокруг города, казались неприступными, словно хранили в себе память о войнах и защите от врагов.

Внутри крепостных стен виднелись плотные ряды домов с черепичными крышами, придававшими всему месту уютный, но одновременно строгий вид.

Мы без проблем миновали городские ворота, где стражники лениво кивали путникам, явно наслаждаясь праздничной атмосферой. Направившись вглубь города, мы начали искать кузницу. Однако улицы оказались слишком оживленными: вокруг шумела толпа, звучал смех, то и дело взрывались хлопушки. На каждом шагу встречались лавки, ярко украшенные лентами и цветами, а дети бегали с маленькими дымящимися палочками, из которых вырывались разноцветные искры.

Очень скоро мы выяснили, что ни одна из кузниц не работает. Местный торговец с улыбкой объяснил нам, что сегодня второй день праздника, и добавил, что он продлится целую неделю.

Оказалось, это был Фестиваль огней, один из самых любимых праздников горожан. Днем люди устраивали шумные ярмарки, где продавались не только товары, но и всевозможные пирожки, напитки, а также магические игрушки, создающие искры и цветной дым.

Я остановилась у одной из лавок, привлеченная небольшими сверкающими фигурками, аккуратно разложенными на прилавке. Взяв одну из игрушек в руки, я внимательно ее осмотрела. Она казалась невинной, но мне не нравилось то, что я чувствовала. Внутри, словно заключенный в невидимые оковы, напряженно пульсировал сгусток магии.

Торговец, заметив мой интерес, оживился и тут же начал объяснять:

— Просто поверните вот здесь, — он показал на крохотный механизм, — и пойдут искры. А если нажмете сбоку, будет цветной дым.

Я бросила на него настороженный взгляд, чувствуя, как внутри меня нарастает беспокойство.

— Как вам удалось запечатать магию в игрушке? — спросила я, пытаясь понять, как они смогли заставить этот сгусток силы подчиниться.

Но торговец лишь пожал плечами.

— Это работа чародеев. Я просто продаю, — ответил он, а затем, будто стараясь вызвать у меня интерес, добавил: — Если хотите увидеть настоящую силу и мастерство чародеев, приходите вечером на центральную площадь. Город пригласил их специально для выступлений.

Я чуть повернула голову к Аш'Шарраксу, который стоял за моей спиной, словно щитом отгораживая меня от толпы. «Дракон» бросил на меня короткий взгляд. По всему было видно, что магические игрушки и рассказы о чародеях его ничуть не заинтересовали.

Я заставила себя оторвать взгляд от игрушки, внутри которой под поверхностью пульсировала плененная магия, и вернула ее торговцу. Затем направилась к эльфам, которые ждали нас вдали от перекрестка.

Там горел большой костер, вокруг него люди водили хороводы, а юные помощники чародеев запускали в небо небольшие огненные сферы. Они с громким хлопком разрывались в воздухе, осыпая улицы яркими разноцветными искрами. Этот шум и внезапные вспышки явно пугали наших лошадей. Мне пришлось поторопиться, чтобы успокоить свою кобылу, которая задирала морду и испуганно всхрапывала, косясь в сторону огненного представления.

Мы остановились в таверне на окраине города. Скромное, но чистое место, вполне подходящее для отдыха. Едва мы порешали вопрос с номерами, Лаэрон тут же отправился на поиски трезвого кузнеца, который мог бы заняться моей кобылой.

Поужинав, я поднялась в свои покои. На ходу сбрасывая одежду, я прошла в соседнюю комнату, где меня уже ждала ванная с горячей водой. Я медленно погрузилась в воду, чувствуя, как уставшее за день тело постепенно расслабляется. Я закрыла глаза, наслаждаясь долгожданным покоем.

Но этот покой оказался недолгим. Дверь неожиданно открылась, и в комнату вошел Аш'Шарракс.

Я тут же насторожилась, еще глубже погружаясь в воду. В памяти всплыло воспоминание о том, что нам вручили всего два ключа на две комнаты. Я честно думала, что дракон будет делить номер с эльфами. Но, похоже, он решил иначе.

— У тебя есть ключ? Ты купил его? — спросила я, стараясь сохранить спокойствие.

— Я его создал, — ответил Аш'Шарракс с легкой усмешкой, будто это было самой очевидной вещью на свете.

Я скользнула взглядом по распахнутой двери, ведущей в соседнюю комнату, по разбросанным на полу предметам одежды. Все это создавало ощущение небрежности и странной интимности, от которого мне стало не по себе.

Я быстро смыла дорожную пыль, торопливо завершив купание, и завернулась в простыню. Сделав глубокий вдох, я вышла из ванной.

Но едва я ступила на порог, как встретила взгляд Аш'Шарракса. Он сидел на кровати, его поза выглядела расслабленной, но глаза выдавали совсем другое. Его взгляд был тяжелым, обжигающим, как у мужчины, который смотрит на женщину с правом, будто она принадлежит только ему. Этот взгляд приковывал, наполняя воздух вокруг напряжением.

Я замерла, чувствуя себя до невозможного уязвимой. Простыня, небрежно обернутая вокруг тела, вдруг показалась ненадежной преградой перед этим взглядом. В нем было нечто первобытное, жадное, словно он уже принял решение, которое мне не оставили права оспорить.

Я попыталась сгладить напряжение, выдав слабую улыбку:

— Тебе так нравится мой наряд?

— Предпочитаю видеть тебя без одежды, — тут же отозвался он.

«Дракон» медленно поднялся и сделал шаг ко мне. Воздух в комнате будто стал плотнее. Я инстинктивно выставила руку между нами, пытаясь остановить его приближение. Кончики моих пальцев коснулись ткани его рубашки, ощутив тепло, исходящее от его тела.

— Аш'Шарракс, — тихо позвала я, надеясь привлечь его внимание.

Он поднял на меня свои карие глаза, в которых вспыхивали янтарные искры. Этот взгляд пронзал насквозь, заставляя каждой клеточкой тела чувствовать его намерение.

— Единственное, что сможет тебя остановить — это кокон моего обращения, — сказала я, стараясь придать голосу твердость, хотя сердце в груди билось, как пойманная птица. — Но, если я превращусь здесь, в таверне, эта деревянная конструкция не выдержит веса дракона. Пострадает слишком много людей. Я не хочу становиться причиной их смерти.

Его глаза блеснули пониманием, но прежде чем я успела убрать руку, он накрыл ее своей. Его пальцы крепко обхватили мою ладонь, будто он боялся, что я могу одернуть руку, и не хотел ее отпускать. Напряжение в его теле было почти осязаемым, словно он боролся с чем-то внутри себя.

— Альтана… — прошептал он, медленно поднимая мою дрожащую ладонь к своему лицу и осторожно касаясь ее щекой.

Его взгляд оставался прикованным ко мне. Он чуть повернул голову, мягко ведя мою ладонь по своей щеке, будто требуя этой ласки, но делая это с такой осторожностью, что я не знала, как реагировать. От него исходила сила, которую невозможно было игнорировать, и одновременно в этом жесте была удивительная уязвимость.

Он склонил голову, и я почувствовала тепло его дыхания на коже. Его губы мягко коснулись моей ладони, оставляя короткий, но ощутимый поцелуй. Он выпрямился, медленно убрал свою руку, но я все еще ощущала этот поцелуй, будто его след остался на моей коже. Затем он развернулся и вышел, не сказав ни слова.

Я осталась стоять посреди комнаты, растерянная и дрожащая. Сжимая простыню на груди, я пыталась унять хаос внутри. Страх все еще сковывал мое тело, холодными волнами прокатываясь по коже. Но теперь к нему примешивалось что-то другое, странное и необъяснимое. Я видела в его глазах это желание, эту острую потребность, направленную прямо на меня. Она должна была напугать меня, вызвать отвращение или гнев, заставить отвергнуть его.

Но вместо этого я ощущала смятение. Я не могла понять, что тревожит меня больше: его взгляд, его прикосновение или то, как легко он заставил меня подчиниться. Как он мог так просто вынудить меня подарить ему это мгновение ласки? Заставить прикоснуться к нему, когда я даже не успела осознать, что делаю? Что это было? И почему я ничего не сделала?

Эти вопросы крутились у меня в голове, а я продолжала стоять, сжимая простыню на своей груди.

/Аш'Шарракс/

Город вызывал в нем тихую ненависть. Каменные лабиринты, суетливые толпы, резкие звуки — все это раздражало, мешало дышать. Но еще сильнее давило это тело.

В нем было тесно, словно оно не могло вместить его сущность. Мир вокруг казался странно огромным, непривычно детализированным, словно все, что раньше было лишь смутным ощущением под ногами, теперь приобрело четкие грани на уровне глаз. Особенно люди… Казалось, он целую вечность не видел их так близко. И еще столько же предпочел бы держаться подальше. За исключением одного лица.

Он сделал шаг, намереваясь последовать за девушкой наверх, но перед ним неожиданно оказался Ваэринэль.

Когда эльф протянул ему ключ от последнего свободного номера, добавив, что они с Лаэроном найдут ночлег в другой таверне, он только усмехнулся. Он прекрасно понимал, что за этим стоит. Ваэринэль откровенно не выносил мысли о том, что он останется наедине с драконицей. Этот страх буквально витал в воздухе. Как трогательно. Как они еще не присягнули ей на верность? Видимо, просто ждут подходящего момента. Едва представится случай, они помогут ей сбежать, раствориться в толпе, уйти из-под его взгляда. А затем, не колеблясь, поклянутся в верности последней оставшейся в живых драконице.

Он бросил короткий взгляд на ключ в руке Ваэринэля, затем отвернулся и направился наверх, прямо к комнатам драконицы. Он не оставит ее одну ни на мгновение. И уж точно не допустит, чтобы она сбежала. Она принадлежала ему, даже если сама этого еще не осознавала.

Остановившись перед дверью, он раскрыл ладонь, призывая магию. В следующее мгновение появился ключ. Без колебаний он вставил его в замок и отпер дверь.

Зайдя внутрь, он сразу услышал плеск воды из соседней комнаты. Ее голос прозвучал встревоженно:

— У тебя есть ключ? Ты купил его?

Он что-то ответил, не особо задумываясь над смыслом слов. Его взгляд уже скользил по вещам, беспорядочно разбросанным по полу — неожиданная картина для него. В походе он привык видеть ее всегда собранной и аккуратной. Здесь же она, кажется, позволила себе немного расслабиться, и это вызывало странное ощущение.

Мысли о том, что она находится всего в нескольких метрах от него, совершенно обнаженная, не давали ему покоя. Он сел на кровать, сцепив руки и пытаясь заглушить пламя желания, которое растекалось по телу, разжигая внутренний огонь. Он старался отрешиться, сосредоточиться на чем-то другом, но это было бесполезно. Каждый звук — плеск воды, легкий шорох — только подстегивал его воображение.

И тут она вышла.

Обмотанная простыней, которая едва прикрывала ее, она стояла перед ним. Ее кожа была раскрасневшейся от горячей воды, легкий румянец играл на скулах. Мокрые белоснежные пряди волос спадали на плечи и спину, капли воды стекали с них, впитываясь в ткань простыни. Вода оставила следы на ткани, которая плотно прилипла к ее телу, подчеркивая каждый изгиб, не оставляя места для фантазии.

Она выглядела одновременно невинной и провокационной, как будто не замечала того эффекта, который производила. Он медленно поднялся, чувствуя, как внутри него пульсирует желание, которое он уже не мог игнорировать.

Она не отступила, не позволила ему прижать себя к стене, но и не подпустила ближе. Ее рука поднялась, и между ними возникла тонкая преграда. Кончики ее пальцев коснулись ткани его рубашки, едва ощутимо, но достаточно, чтобы остановить его движение. Это прикосновение было самым нежным и самым приятным сопротивлением, которое он когда-либо испытывал.

Он хотел сломить ее упрямство. Сделать так, чтобы она отступила или подчинилась. Мысли кипели: сорвать с нее эту проклятую простыню одним рывком или просто испепелить ее разрушительной магией. Он еще не решил, что выберет, но его тело уже напряглось, готовое действовать.

И вдруг он услышал свое имя.

— Аш'Шарракс, — тихо позвала она.

Ее голос, мягкий, но уверенный, прорвался сквозь пламя его мыслей, заставив вынырнуть из них и поднять взгляд. Он посмотрел на нее, увидев, как ее глаза искали его, пытаясь привлечь внимание.

Она дала понять предельно ясно, что сделает, если он пойдет дальше. В ее глазах читалось предупреждение. Он слышал, как громко бьется ее сердце, чувствовал ее страх, струящийся вместе с запахом ее кожи. Она была напугана, он знал это. Но она нашла в себе силы говорить, четко обозначив последствия, которые неизбежно выстроят между ними стену отчуждения.

Он не хотел этого. Не хотел терять ее. Но и просто так отступить не мог.

Не отрывая взгляда от ее лица, он накрыл ее ладонь своей. Его пальцы крепко сжали ее руку, давая понять, что он не отпустит, даже если она попытается вырваться. Но к его удивлению, она не сопротивлялась. Ее рука осталась в его ладони.

— Альтана… — прошептал он, его голос звучал низко, с неожиданной мягкостью.

Он медленно поднял ее ладонь к своему лицу, ощущая, как ее пальцы чуть подрагивают в его руке. Его взгляд был прикован к ее лицу, напряженному и настороженному.

Чуть повернув голову, он мягко провел ее ладонью по своей щеке. В этом прикосновении была его просьба, даже мольба, скрытая под сдержанной силой. Он жаждал этой ласки, хотел ее так сильно, что это чувство жгло изнутри. Но он знал — она никогда бы не подарила ему этого добровольно. Поэтому он вложил в это движение все, что не мог сказать словами: свое желание, свою потребность в ней и страх перед тем, что она отвернется.

Он склонил голову, приближая ее ладонь к своим губам. Его дыхание коснулось ее кожи, горячее, полное сдерживаемого напряжения. Затем он мягко коснулся ее ладони губами, оставляя короткий поцелуй.

Он медленно выпрямился, убирая свою руку, и замер, когда ее пальцы задержались на его коже на миг дольше, чем нужно. Показалось или нет? — с этими мыслями он развернулся и вышел из комнаты.

Ему срочно требовалось кого-то убить. Напряжение, кипящее внутри, разрывало его, требуя выхода. Никогда прежде он не был так рад видеть Ваэринэля, стоящего за дверью. Эльф, казалось, уловил его настроение, и на лице ушастого мелькнула тень понимания.

Не обменявшись ни единым словом, они вышли во двор трактира. Он остановился, осматривая пространство. Уголки его губ скривились в явном раздражении, когда он понял, что не сможет воспользоваться своей магией, чтобы создать мечи. Любопытные уже начали собираться поодаль, явно ожидая зрелища.

Ваэринэль, заметив это, просто молча вытащил один из своих мечей и бросил его «дракону». Он поймал оружие в воздухе с такой легкостью, будто меч был продолжением его руки. В следующий миг он напал, его движения были молниеносными, острыми, как сама сталь, которую он держал.

Эльф едва успел поднять свой меч, чтобы парировать удар.

Улыбка на лице Аш'Шарракса была хищной. Это было то, чего он жаждал: выплеснуть бурю ярости, которая требовала выхода.