Пепел на моих крыльях

Глава 23

/Альтана/

Ночью я почти не ощущала холода — сначала страх держал меня в напряжении, а потом меня согревало тепло драконьего тела, когда я решила, что безопаснее будет залезть на его лапу. Теперь же, кутаясь в теплый плащ, я сидела на лошади, которую вел Лаэрон, и сонно моргала, ощущая как холод и накопившаяся усталость сковывают мое тело. Я украдкой взглянула на мужчин: «дракон» выглядел сосредоточенным, а вот эльфы были измотанными. Бессонная ночь в кольце разрушающей магии пепельного дракона отняла у них почти все силы, но никто не жаловался. Каждый был готов пройти через это снова, если это спасет нас от магии Бездны.

«Ничего, отоспятся днем», — подумала я, как вдруг Аш'Шарракс обернулся драконом. В следующее мгновение нас накрыла серая тень.

Лошадь подо мной испуганно взвилась, встав на дыбы, и прежде чем я успела хоть как-то среагировать, меня выбросило из седла. Но падения не произошло — сильные руки Ваэринэля подхватили меня в последний момент, а затем тут же отпустили, поставив на землю.

Опасность пришла неожиданно, оттуда, откуда ее никто не ждал. С неба.

Это был огромных размеров пепельный дракон, чья массивная фигура обрушилась с небес. Его крылья, раскинувшиеся в воздухе, заслоняли солнце, а удар при приземлении поднял облако пыли, которое мгновенно заполнило все вокруг.

Его тело было испещрено глубокими шрамами, которые свидетельствовали о бесчисленных битвах, прожитых за долгие века. Чешуя, тускло сверкающая в лучах солнца, казалась серой броней, изъеденной временем, но все еще неуязвимой. Огромные когти, словно выточенные из обсидиана, с легкостью впивались в землю, а мощный хвост двигался с опасной грацией.

Его глаза горели янтарным светом, но в них не было ни тепла, ни жизни. В отличие от моего пепельного дракона, в этих глазах царили холод и пустота, словно он давно утратил все, что связывало его с миром живых.

Он явно принадлежал к числу древних.

/Аш'Шарракс/

Древний сложил крылья и повернул голову, пристально глядя на него. В следующее мгновение Аш'Шарракс почувствовал, как нечто холодное и мощное вторгается в его сознание. Связь выстраивалась с болезненной настойчивостью.

«Отдай девчонку», — раздался низкий, хриплый голос в его голове.

Он не ответил.

«Ну же, Аш'Шарракс, — голос Древнего стал жестче, пронизанный ледяной угрозой. — Тебе не победить меня. Просто отдай ее, и я позволю тебе уйти».

Аш'Шарракс опустил голову и встретился взглядом с Альтаной. Ее глаза, полные ледяного ужаса, встретились с его, и это заставило его сердце сжаться. Как же он хотел развеять ее страх, успокоить ее нежным прикосновением или клятвой, что, даже если ему придется погибнуть, он сделает все, чтобы защитить ее. Пусть даже ценой своей жизни, но он унесет с собой Древнего в могилу. Или хотя бы даст ей время сбежать, чтобы укрыться в ближайшем городе.

Мягким движением крыла он подтолкнул ее прочь, словно приказывая уйти. Но Альтана лишь отступила на шаг и осталась стоять, будто не замечая его отчаянного желания уберечь ее любой ценой. Всегда такая понятливая, она вдруг словно утратила способность читать его намерения.

Он хотел зарычать, заставить ее подчиниться, но вместо этого повернулся к врагу. Его взгляд стал холодным, а голос прозвучал, как раскат далекого грома:

«У нашей расы есть только одна традиция: сражаться за свою женщину до самой смерти. И я не собираюсь нарушать ее».

«Глупец», — взорвался в сознании голос Древнего. В следующий миг тишину разорвал яростный рев, от которого задрожала земля.

Аш'Шарракс знал, что битва будет неравной. Его враг был древним, могущественным и безжалостным, а сам факт его появления здесь говорил о серьезности намерений. Но было нечто, что заставляло Аш'Шарракса крепче вонзить когти в землю и поднять голову с вызовом.

Пепельные драконы никогда не предлагали противнику отступить, если только не считали его достойным соперником.

Этот негласный кодекс был вплетен в их сущность, их гордую и разрушительную природу. Предложение Древнего уйти не было слабостью — это было признанием силы Аш'Шарракса.

С внезапной решимостью он распахнул крылья и бросился в атаку.

/Альтана/

Аш'Шарракс резко распахнул крылья, подняв вихрь пыли, и бросился в атаку. Я затаила дыхание, наблюдая, как два пепельных дракона взмыли в небо и сошлись в яростной схватке. Их массивные тела сталкивались с такой силой, что воздух дрожал, а порывы ветра сносили все вокруг.

В юности я не раз видела, как драконы нашего клана мерялись силами. Их схватки были жестокими, но в них чувствовалась грация и умение контролировать себя даже в ярости. Они дрались, чтобы показать силу. Но то, что я видела сейчас, было иным. Эта битва не имела ничего общего с демонстрацией мастерства — она была пропитана звериной жестокостью и жаждой крови. Каждый удар, каждый взмах крыльев был направлен на уничтожение, на нанесение смертельного урона.

Они яростно атаковали друг друга, стремясь попасть по глазам, разорвать основание крыльев, пробить горло. Острые когти скрежетали по чешуе, высекая искры, а клыки впивались в кожу, пытаясь вырвать куски плоти. Воздух пропитался запахом горящей крови и озона.

Аш'Шарракс был быстрее. Он уворачивался и наносил удары там, где враг был уязвим. Но Древний был чудовищно силен. Каждое его движение словно рушило саму реальность. Удары его крыльев казались раскатами грома, а рев разрывал воздух оглушающими звуковыми волнами.

Голос Ваэринэля неожиданно прозвучал за моей спиной, заставив меня вздрогнуть и на мгновение отвлечься от ужасающей битвы.

— Идем, Альтана. Он хотел, чтобы ты ушла, — в его словах слышалось странное сочувствие.

— Я знаю, — ответила я, чувствуя, как дрожит мой голос. — Если я уйду, он проиграет, но… — я сжала кулаки и с трудом сглотнула, чувствуя, как холод пробирается в мои слова, — зная, что, если он проиграет, я достанусь его врагу… он просто не сможет позволить себе проиграть.

Моя логика была безжалостной, но единственной опорой, в которую я могла верить. Если я уйду, его дух может сломаться. Но пока я здесь, он будет сражаться, пока его тело способно двигаться.

Первые капли крови упали на землю, обжигая ее. Там, где они касались почвы, мгновенно появлялись обугленные пятна, а в воздух поднимался едкий дым. Казалось, сама земля корчилась в агонии от их прикосновения.

Одна из капель угодина на лицо Лаэрона. Он дернулся, едва не вскрикнув, и торопливо стер ее рукавом. На коже остался тонкий обожженный след, который тут же покраснел и начал вздуваться.

Не раздумывая, я позволила магии захлестнуть себя. Превратившись в драконицу, я расправила крыло и накрыла им эльфов. Мое тело стало их щитом, заслоняя от капель ядовитой крови, падающих с неба.

Я подняла взгляд в небо, где в яростном танце смерти кружились два пепельных дракона. Аш'Шарракс стремительно взмыл вверх, стремясь атаковать крылья, но Древний, огромный и неповоротливый на первый взгляд, с пугающей ловкостью развернулся и отразил атаку. Его мощные когти мелькнули в воздухе, целясь в крыло Аш'Шарракса.

Аш'Шарракс успел уйти от удара, но тот оставил на его чешуе глубокие царапины. Он резко развернулся в воздухе и в тот же миг контратаковал, целясь в шею врага. На мгновение я увидела, как его зубы сомкнулись на шее Древнего, но тот вывернулся, и, развернув свое массивное тело, ударил хвостом с такой силой, что мой дракон отлетел в сторону, едва успев расправить крылья, чтобы не рухнуть на землю.

Аш'Шарракс быстро восстановился, сделав резкий маневр, чтобы избежать второго удара, который мог стать фатальным. Он зашел сбоку, намереваясь атаковать основание крыльев врага. Однако Древний снова встретил его, с ужасающей силой вонзив когти в его бок.

Я затаила дыхание, наблюдая, как Аш'Шарракс рванулся, вырываясь из захвата. Его кровь обожгла землю, но он не позволил себе замедлиться ни на миг.

Страх пронизывал меня до костей. Каждый раз, когда когти Древнего едва не касались Аш'Шарракса, я замирала, чувствуя, как мое сердце сжимается от ужаса. Древний был сильнее. Каждый его удар был сокрушительным, каждый взмах крыльев — смертельно опасным. Но мой дракон был быстрее. Он уклонялся, парировал, стремительно атаковал, выжидая момент для решающего удара.

С каждой новой атакой Древнего мой страх усиливался. Каждый раз, когда клыки Древнего оказывались слишком близко, я сжимала когтями землю, молясь, чтобы мой дракон успел увернуться.

Но, несмотря на все это, Аш'Шарракс не сдавался. В его движениях читалась не только ярость, но и непреклонная решимость. Он не просто сражался за свою самку. Он бился за меня. Я видела это в его взгляде — в том, как он бросался в бой, даже когда шансы казались безнадежными, в том, как он рвался защищать, словно я была смыслом его существования.

Он снова взмыл ввысь, его крылья разрезали воздух с оглушительным свистом. Я увидела, как Аш'Шарракс делает стремительный маневр, снова целясь в основание крыльев врага. Так подумала я. Так, вероятно, решил и пепельный дракон, который моментально развернулся, выставляя когти для защиты. Но это был обман. В последний момент Аш'Шарракс резко изменил траекторию, устремившись вниз и ударив хвостом в шею Древнего, целясь в его горло. Этот неожиданный маневр застал врага врасплох, Древний качнулся, потеряв равновесие, но его мощные крылья удержали его в воздухе.

Аш'Шарракс не дал врагу опомниться. С яростью он нанес новый удар, нацелившись хвостом в голову древнего. Удар пришелся прямо по глазу. Глаз взорвался фонтаном темной крови, и древний взревел, отшатнувшись. Но его боль мгновенно обратилась в ярость.

Цена за этот удар была высока. Мощные когти Древнего разорвали крыло моего дракона, разметав чешую и сухожилия. Я видела, как он отчаянно пытается удержаться в воздухе. В этот миг мне показалось, что все кончено.

Древний не упустил своего шанса. Он бросился вниз, словно темный смерч, ударив Аш'Шарракса с такой силой, что второе крыло треснуло под его натиском. Раздался жуткий хруст, и мой дракон рухнул на землю, взревев от боли. Стоя посреди почерневшей земли, пропитанной их кровью, и видя, как Древний готовится нанести последний удар, я закричала.

Древний остановился. Его здоровый глаз повернулся ко мне, и наш взгляд встретился. Янтарный глаз, полный ярости и пустоты, вдруг изменился. В нем появилась искра осознания. Он увидел то, что я давно знала — кровь пепельных драконов, которая разъедала землю и обжигала все живое, не причиняла мне никакого вреда.

Этого мгновения хватило. Аш'Шарракс, воспользовавшись секундным замешательством, рывком вывернулся из-под врага и вонзил свои клыки в разодранную шею Древнего. Зубы моего дракона перебили артерию, и я услышала, как Древний взревел, его голос был полон боли и предсмертной агонии. В его взгляде еще читалась ярость, но жизнь в нем угасала. Он бился в отчаянных попытках освободиться, но хватка Аш'Шарракса была мертвой. И в этот момент я поняла, что мой дракон будет сражаться до последнего вздоха. За себя. За меня. За нас.

Когда пепельный дракон затих и его массивное тело обрушилось на землю, зубы Аш'Шарракса разжались. Он стоял над поверженным врагом несколько секунд, затем медленно повернул голову ко мне. Его взгляд был затуманен болью. Сделав неуверенный шаг, он пошатнулся и рухнул рядом с телом врага.

В следующий миг его израненное драконье тело стало менять форму, и он снова стал человеком. Я сорвалась с места и бросилась к нему. Вернув человеческий облик, я с выдохом опустилась на колени рядом. Мои пальцы дрожали, я боялась даже прикоснуться к нему. Мне казалось, что моя магия может только усугубить его состояние.

Занеся руку над его лицом, я осторожно убрала прядь волос, которая прилипла к его лбу. Он выглядел так, будто любой малейший жест мог причинить ему невыносимую боль.

Его глаза медленно открылись.

— Уходи… До захода солнца тебе нужно найти укрытие среди людей. Альтана… я…

Его голос оборвался, и он потерял сознание. Мое сердце замерло.

В следующее мгновение на мои плечи опустился плащ Ваэринэля. Лаэрон без лишних слов накрыл неподвижное тело Аш'Шарракса своим плащом.

Мгновение понадобилось Ваэринэлю, чтобы принять решение.

— Лаэрон, достань эльфину, — потребовал он, упомянув редкое целебное снадобье на травах, известное своими свойствами снимать боль и останавливать кровотечение.

Лаэрон замер. Он не торопился выполнять приказ. Вместо этого его взгляд устремился вдаль, туда, где уходящий горизонт манил свободой. Его молчание было красноречивее слов: сейчас был идеальный момент, чтобы оставить дракона и избавиться от него раз и навсегда.

— Лаэрон, — голос Ваэринэля оставался спокойным, но в нем прозвучала скрытая угроза. Он протянул руку, требуя немедленного подчинения.

Стиснув зубы, Лаэрон нехотя полез в сумку. Он достал небольшой флакон с остатками густой зеленой жидкости и молча передал его Ваэринэлю. Взяв снадобье, тот опустился рядом с Аш'Шарраксом, намереваясь сделать все, чтобы спасти его жизнь.

Лаэрон позвал кобылу. Она дрожала от страха, но, услышав его зов, подчинилась и вернулась. Мы осторожно погрузили тело Аш'Шарракса на ее спину и двинулись прочь. К ночи мы добрались до небольшого поселения. За внушительную плату нас разместили в старом доме в самом центре деревни. Когда Аш'Шарракса уложили на кровать, Ваэринэль подошел ко мне.

— У тебя есть одна ночь, Альтана, — сказал он тихо. — С рассветом ты должна будешь дать мне ответ.

Я подняла на него взгляд.

— Если ты не хочешь связывать свою жизнь с пепельным драконом, нам лучше уйти, — продолжил он. — Мы оставим серебро, чтобы за ним присмотрели. Ему помогут. Но если ты останешься с ним… Когда он очнется, он тебя не отпустит. Альтана, другого такого шанса у тебя не будет.

Я молча кивнула, пытаясь осознать его слова. Ваэринэль задержался на мгновение, словно собираясь сказать что-то еще, но вместо этого молча вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Мы остались одни.

Какое-то время я стояла на месте, смотря на лицо Аш'Шарракса в мягком свете свечей. Несмотря на следы боли, оно казалось пугающе спокойным.

Не зная, сколько прошло времени, я подошла к кровати, взяла чистую тряпицу и миску с теплой водой, оставленную кем-то из жителей дома. Механически начала вытирать кровь и пыль с его лица. Мыслей не было. Как ни странно, в голове царила пустота, в которой не было ни страха, ни тревоги — только спокойные, почти ритуальные движения.

Где-то в глубине души теплилась тихая радость: он принял человеческую форму. В теле человека — не так больно.

Очистив его лицо, я осторожно провела пальцами по его волосам, убирая пряди, прилипшие ко лбу. Затем вернулась к своему занятию, продолжая обмывать его тело. Я не отвлекалась на ощущения, словно мои руки сами знали, что делать.

Закончив, я бросила тряпку в таз, наблюдая, как мутная вода окрашивается в темные разводы. Не долго думая, я забралась на кровать и осторожно легла рядом, стараясь не потревожить его израненное тело.

Я тихо выдохнула и, накрыв нас плащом, положила ладонь ему на грудь, а затем прижалась к его горячему боку всем телом. Биение его сердца отдавалось под моей ладонью, принося странное, почти болезненное облегчение. В этой тишине, под тихий ритм его сердца, я почувствовала, как усталость берет верх. Закрыв глаза, я окончательно расслабилась и, незаметно для себя, заснула.