Пепел на моих крыльях

Глава 13

/Альтана/

Сознание ускользало, оставляя меня в глубокой, вязкой темноте. Время словно потеряло значение — не было ни звуков, ни движений, только пустота, холод и отголоски боли, растекшиеся по телу. Но в какой-то момент сквозь этот ледяной мрак пробилось ощущение тепла. Жар окутывал меня со всех сторон, проникая в дрожащие, ослабленные мышцы, заставляя сердце биться ровнее. Он было таким сильным, таким осязаемым что я ощущала его в каждой клетке своего истерзанного тела.

Где-то в глубине сознания мелькнула догадка — это он, «дракон». Осознание пришло глухо, словно издалека, но даже так, это вызвало страх и протест. Я не хотела этого. Не хотела чувствовать его тепло, не хотела позволять себе принимать его заботу. Слишком много боли он мне причинил, но…

Почему именно сейчас? Почему, когда я должна была оттолкнуть его даже в мыслях, мое тело искало этот спасительный жар? Я не знала ответа. Но холод был слишком всепоглощающим, боль — слишком сильной. И прежде чем разум успел поставить очередную преграду, прежде чем гордость снова сжала мое сердце, я позволила себе на мгновение поддаться этому теплу. Позволила себе потянуться ближе.

Он не отстранился, не сделал ни малейшего движения, чтобы разорвать этот хрупкий момент — наоборот, казалось, что его тепло стало еще глубже, еще ближе. Словно он принял это молчаливое признание, давая мне возможность найти укрытие в уверенных объятиях его рук и согревающем пламени его жара.

А потом я услышала слова. Они всплывали на границе сознания, смутные, приглушенные, словно ветер уносил их прежде, чем я могла осознать их смысл.

— Нужно отыскать укрытие, более надежное, чем простое скопление деревьев, — говорил незнакомый голос, который явно принадлежал молодому мужчине.

— Недалеко есть заброшенная священная земля, хранящая остатки магии света, — этот голос был значительно старше. — Мелкие тени не смогут проникнуть туда…

Я попыталась удержаться на краю реальности, чтобы разобрать больше, но тьма снова сомкнулась вокруг меня, затягивая в свой бесконечный покой.

Звон клинков прорезал тишину, вырывая меня из забытья. Металл ударялся о металл с глухим, отрывистым эхом, отдающимся в глубине сознания.

Я медленно открыла глаза. Передо мной колыхались полупрозрачные белоснежные шторы, развевающиеся от легкого ветерка, пробирающегося внутрь. Они окружали кровать, создавая тонкую преграду между мной и внешним миром.

Я опустила взгляд, осматривая себя. На мне было длинное черное платье из мягкой ткани. Рукава были широкими, с изящной золотой вышивкой по краям, перекликающейся с узором на вырезе и подоле. В этом платье сочетались удобство, красота и едва ощутимая магия, согревающая изнутри, но мысль о том, что его создал «дракон», сводила все это на нет.

Дракон.

Стоило вспомнить про него, как воспоминания нахлынули тяжелой волной. Обрывки ощущений — испепеляющий жар его пламени, вспышка боли, затем леденящий холод и, наконец, пустота. Память словно оборвалась.

Прислушавшись к своему телу, я поняла, что боль уже не была такой острой. Тело все еще ощущалось тяжелым, но раны больше не жгли с прежней силой. Дыхание было ровным, сердце билось спокойно.

Я осмотрелась. Просторное помещение было выполнено из темного дерева, запах которого ощущался в воздухе. По две стороны располагались широкие окна с решетчатыми створками, сквозь которые пробивался мягкий дневной свет. За ними виднелись деревья, их листья шелестели на ветру. В дальнем углу комнаты стоял низкий стол. На полу лежали шкуры, в их ворсе еще теплились отблески солнечных лучей.

Звон мечей снаружи не утихал, разрывая тишину комнаты.

Я осторожно поднялась, словно боялась, что любое неосторожное движение причинит боль и, сделав несколько шагов, замерла на пороге.

Яркий дневной свет на мгновение ослепил меня. Моргнув, я огляделась. Пространство вокруг утопало в зелени — трава была густой и мягкой. Редкие деревья отбрасывали ажурные тени, их ветви мягко шелестели на ветру. Каменные валуны, древние и покрытые мхом, стояли полукругом, словно охраняя это место. В воздухе витало едва ощутимое присутствие магии, словно сама земля хранила остатки света, некогда защищавшего это святилище. За пределами этой заброшенной земли простирались поля и холмы, а вдалеке возвышались горы, вершины которых скрывались за тонким слоем тумана.

В центре древних валунов в безжалостном бою сошлись двое мужчин. Одного из них я узнала сразу — это был «дракон». Одет он был просто — лишь в темные штаны. Его противник, светловолосый эльф, которого я раньше не видела, был экипирован куда основательнее. На нем были плотно облегающие темные штаны и кожаный кафтан, стянутый ремнями с металлическими пряжками. Пояс украшали изящные металлические вставки, а руки защищали прочные наручи с выгравированными узорами.

Клинки рассекали воздух с сухим свистом, сталкивались с глухим звоном, осыпая землю искрами. «Дракон» атаковал с хищной точностью. Он наслаждался каждым нанесенным ударом, изматывая противника, играя с ним, словно растягивая бой ради собственного удовольствия. В его темных глазах вспыхивали янтарные огоньки — смесь ярости и азарта.

Эльф уклонялся, отступал, парировал, но ему приходилось нелегко. Он двигался быстро и грациозно, его парные мечи отражали атаки, создавая ощущение ускользающего, танцующего движения. Он явно был мастером своего дела, однако ему не хватало пары тысяч лет опыта, которыми обладал «дракон».

«Дракон» нанес сильный удар справа, и эльф едва успел скрестить клинки, блокируя его, но сила атаки заставила его отступить на шаг назад. Еще мгновение — и лезвие «дракона» скользнуло по его плечу, оставляя глубокий порез. Кровь брызнула на землю, но эльф лишь стиснул зубы.

Он сделал резкий выпад, но «дракон» с почти ленивой грацией уклонился в сторону и тут же нанес ответный удар — стремительный и беспощадный. Лезвие рассекло воздух и скользнуло по боку эльфа, оставляя еще одну кровавую отметину.

Эльф резко отпрянул, уходя в сторону, но «дракон» не собирался давать ему передышку. Он снова напал — короткий шаг вперед, резкий взмах, затем еще один удар, и еще. Его парные клинки двигались с абсолютной точностью.

В этот момент я заметила еще одного эльфа, сидевшего неподалеку на каменной кладке. Он выглядел значительно моложе, почти юным. Он внимательно следил за каждым движением бойцов, словно запоминая их удары, просчитывая ритм схватки. Мысль вспыхнула в сознании, застав меня врасплох. Это была не кровавая расправа над врагом… Это был… урок боевых искусств⁈

Эльф снова отразил атаку, но его дыхание сбилось, движения стали чуть менее легкими. «Дракон» заметил это и усмехнулся. В какой-то момент меч эльфа замедлился на долю секунды — достаточно, чтобы лезвие «дракона» полоснуло его по боку.

Эльф пошатнулся, но не упал. Его лицо оставалось непроницаемым, но дыхание стало прерывистым, а по одежде потекла кровь. Он перехватил мечи и сделал шаг назад, словно отступая к одному из массивных валунов, но внезапно оттолкнулся от камня и занес клинки.

«Дракон» предугадал этот маневр и без колебаний нанес удар.

Клинки глубоко вонзились в тело эльфа, и он сдавленно выдохнул. Темная кровь стремительно растекалась по ткани одежды, стекала ручейками по лезвиям и исчезала в примятой земле. Его пальцы дрогнули, ослабляя хватку, и мечи выпали из рук. Ноги предательски подкосились, и он, тяжело дыша, опустился на колени.

«Дракон» склонился над ним, ухмыляясь и наблюдая за тем, как жизнь медленно покидает тело поверженного противника. В его взгляде не было ни жалости, ни сожаления — лишь холодное удовлетворение от завершенного боя.

Я шумно выдохнула, вцепившись в дверной проем, словно он мог удержать меня на ногах, и этот звук мгновенно привлек внимание. Все трое мужчин резко повернулись ко мне.

Младший из них, эльф, который до этого наблюдал за боем, плавно поднялся. Он слегка наклонил голову в знак уважения.

— Я Лаэрон из рода Лунных Ветвей, родом из Тайэлдорского леса, — представился он. Затем плавно повернулся и указал на мужчину с клинками в груди. — А это мой наставник — Ваэринэль.

— Альтана… — произнесла я бледным, едва слышным голосом и перевела взгляд на Ваэринэля: — Твой наставник… — слова застряли у меня в горле, но я все же выдавила их. — Он умирает.

Я не знала, зачем сказала это. Очевидный факт, который Лаэрон наверняка уже понял.

Он молча кивнул, затем осторожно подхватил наставника под плечи и помог ему добраться до деревянного настила. Бережно уложив раненого, он быстро принес широкую медную чашу с водой и чистые ткани. Затем уверенно взялся за рукоять одного из клинков, явно собираясь его извлечь.

Я тут же шагнула вперед, желая помочь, но в следующий миг он резко развернулся, заслоняя собой наставника. В то же время он схватил блюдо с чистой водой, опрокинул его и выставил перед собой, словно возводя невидимый барьер между нами.

Я замерла, удивленно приподняв брови.

— Я сам, — его голос звучал твердо, но в глазах читался страх, которого он раньше не позволял себе, несмотря на раны Ваэринэля.

— Я могу помочь…

— Я ценю твою заботу, но позволь мне сделать это самому.

Сказав это, он снова сосредоточился на раненом, и я поняла, что мне здесь не место.

Захлопнув за собой дверь, я почувствовала, как напряжение, удерживавшее меня на ногах, вдруг отпустило. Я медленно забралась на кровать, подтянула колени к груди и обняла их руками.

Я столько раз видела, как драконы сходятся в схватке в небе. Они бросались друг на друга, ведомые чистыми инстинктами. Клыки смыкались на чужой плоти, когти рвали чешую, огонь опалял крылья. Их битва была дикой, жестокой, но в ней был смысл. Они дрались, потому что так велела природа, потому что в их крови кипела ярость, жажда власти или защиты.

Но мужчины…

Они сражались не за земли, не за право подняться выше в иерархии и даже не за женщину.

Они дрались… просто потому, что могли? Просто… потому что им этого хотелось?

Я видела это в их глазах — азарт, возбуждение, удовольствие от схватки. Они кружили друг вокруг друга, словно наслаждаясь этим смертельным танцем. Их мечи двигались с идеальной точностью, каждый удар был рассчитан, каждое движение — красиво, хищно и безукоризненно. Они не подчинялись инстинктам, они подчинялись своим желаниям.

И это было страшно.

Страшно видеть, как их бой превращался в игру. Как удары несли не только смерть, но и удовлетворение. Как они испытывали друг друга, выжидали, высмеивали ошибки, словно продлевая удовольствие от схватки. Они дрались не ради выживания, они дрались ради самой битвы.

И это было красиво.

Но страшно.

И если бы не глухой влажный звук, с которым лезвие погружалось в плоть, если бы не кровь, растекающаяся по земле, я бы, наверное, по-настоящему насладилась этим танцем стали.

С улицы до меня донесся слабый запах жареного мяса. Желудок болезненно сжался, напоминая, что я давно ничего не ела. Я проигнорировала этот сигнал, но с каждой минутой аромат становился все насыщеннее, глубже, словно сам воздух наполнялся пряным теплом костра и дымом от подрумянившейся корочки.

Голод разгорался внутри, усиливаясь с каждой секундой, но я упрямо оставалась на месте.

И тогда еда сама пришла ко мне… Точнее, ее принес Лаэрон.

Я подняла взгляд и увидела, как он бесшумно вошел в комнату с подносом в руках. На нем лежал зажаренный на костре кролик, румяная корочка которого поблескивала в мягком свете, а рядом стояла деревянная кружка с травяным чаем, от которого поднимался легкий пар, разнося тонкий аромат лесных трав.

Я взглянула на самого эльфа.

Лаэрон стоял с подносом в руках, и даже в этой обыденной сцене его фигура излучала грацию и силу. Длинные темно-серебристые волосы мягко переливаясь в тусклом свете. Несколько тонких кос, заплетенных у висков, подчеркивали четкость скул и изящную форму ушей, выдававших его эльфийское происхождение. Светло-голубые глаза смотрели на меня изучающе, в их глубине таился холодный свет, напоминающий гладь горного озера.

На нем был темно-синий камзол, расшитый замысловатыми серебряными узорами, напоминающими тонкие переплетение ветвей. Рукава плотно обхватывали запястья, намекая на скрытую броню.

— Ты голодна? — спокойно спросил он.

Я хотела ответить «немного», но в этот момент мой желудок громко заурчал, выдавая меня с головой.

Мы оба не смогли сдержать улыбку — легкую, почти незаметную, но все же смягчившую напряжение между нами.

— Я принес кролика, — сказал Лаэрон, ставя поднос на стол. — И отвар из трав и кореньев, собранных в самых укромных уголках моего леса.

Я не спешила благодарить. Вместо этого я тихо спросила:

— Он тебя заставил?

Лаэрон спокойно покачал головой.

— Нет, — его голос оставался ровным. — Это была наша инициатива. Мы хотели помочь.

Хотели помочь? И к чему это вас привело? Один разносит еду, другой лежит без сознания.

— Как Ваэринэль? — спросила я.

Лаэрон выдержал мой взгляд и спокойно ответил:

— К утру оклемается.

Он вышел, а я еще какое-то время молча смотрела на кружку, от которой поднимался тонкий пар. В его словах и желании помочь чувствовалась простая, сдержанная искренность.

Поэтому я поела.

Мясо оказалось удивительно вкусным, пропитанным ароматом лесных трав и пряностей.

Отвар источал сложный запах — терпкость кореньев, свежесть дикорастущих трав и легкий, почти неуловимый сладковатый оттенок.

Я поднесла чашку к губам. Вкус был насыщенным, с легкой горчинкой и согревающим послевкусием. Почти сразу по телу разлилось мягкое тепло, усталость отступила, а в мыслях появилась ясность.