Пепел на моих крыльях

Глава 28

Мне снился мой пепельный дракон.

Мы танцевали в небе под шум ветра, кружась в величественном ритме. Я отдавала себя этому танцу, забывая обо всем. Наши крылья были сильными и послушными, каждый взмах наполнял меня ощущением свободы. Он был так близко, что я чувствовала тепло его дыхания. Его объятия были крепкими, но нежными. Наши сердца звучали в унисон, и я льнула к нему, каждым движением признаваясь ему в любви.

Но все исчезло, и я проснулась.

Потолок над головой казался пустым и чужим.

Я села, вытерла слезы, текущие по щекам.

Тяжесть реальности вернулась, пронзая сердце. И тут голос сущности ворвался в мой разум, холодный и неумолимый. Он говорил о силе, заключенной внутри меня, о долге, который я не могла отвергнуть, о жизни, которая должна была быть принесена в жертву.

«Хватит!» — молча закричала я, задыхаясь от внутренней боли. — «Я покорилась твоей воле! Пожалуйста, хватит! Замолчи! Я все сделаю!»

Я знала, что должна подчиниться. Это была битва за Эриолар — мир драконов, мир, который был моей наследием и моей ответственностью. Я не могла уступить сердцу и проиграть. Я была наследницей рода, я была избранной для этой роли.

Первозданные драконы решили мою судьбу, и мой долг был исполнить их волю.

Стиснув зубы, я заставила себя подняться. Сделав первый шаг вперед, несмотря на боль, несмотря на внутренний протест, я заставила себя быть той, кем они требовали меня быть.

Я спустилась в обеденную залу, чувствуя, как десятки взглядов монахов впиваются в меня. Ни словом, ни жестом я не выдала свою боль. Внутри все горело, но я запретила себе сомневаться, держась прямо и уверенно.

Я взяла ложку, сделала первый механический глоток и заставила себя есть. Каждый кусок был безвкусным, но я должна была сохранять видимость спокойствия. Когда трапеза подошла к концу, ко мне подошли двое и попросили следовать за ними.

Мы вошли в центральный зал, где в потоках серебристого света парила сущность Первозданного дракона.

— Мы ждали тебя, — сказала женщина, одетая в простые, темно-серые одежды, так напоминающие оттенок чешуи пепельного дракона.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

Она начала рассказывать о древнем пророчестве, в котором говорилось о бессмертном правителе, который исчезнув однажды, должен был возродиться спустя столетия, чтобы принести миру спасение. Ему было суждено нанести удар в самое сердце Гриморрака, разрушить ядро Титана Бездны, чтобы этот мир смог вновь обрести магию.

Я медленно качнула головой.

— Я не знаю вашего пророчества, — ответила я. — Но я знаю, что моя жизнь должна закончиться в глубинах Бездны.

Она выразила свое облегчение и благодарность за то, что я понимаю всю ответственность, возложенного на мои плечи бремени.

Я посмотрела на них и спросила:

— Не опасно ли оставлять сущность в таком виде?

Она источала магию — слишком ощутимо, словно сама ткань реальности дрожала вокруг нее. Это не могло остаться незамеченным.

Титан Бездны почувствует ее. Почувствует силу, пробивающуюся сквозь пространство, и вряд ли сможет проигнорировать ее присутствие.

Мужчина спокойно встретил мой взгляд, в его голосе не было ни тени тревоги.

— Магию поглощают наши печати, — ответил он. — Пока они целы, опасности нет.

Я кивнула, и мы начали приготовления.

Дни потянулись мучительно медленно. Время стало вязким, как смола. Я ела безвкусную еду, после этого я превращалась в драконицу, ощущая тяжесть своего тела и боль от ран. Ударяя себя хвостом по бокам, я заставляла свою кровь, насыщенную магией, стекать в пустые медные чаши. Монахи бережно собирали каждую каплю, и я смотрела, как они окунают в нее металл стрел и мечей, наполняя их моей силой.

По вечерам я оставалась одна. Опустившись на кровать, я закрывала глаза и беззвучно проклинала себя за то, что все еще дышу. Я хотела поскорее покончить со всем этим, закончить то, ради чего меня привели сюда. Но дни текли, один за другим, и каждый новый был неотличим от предыдущего. Та же пустота, та же боль, то же ожидание конца, который все не наступал.

/Ваэринэль/

Он остался стоять рядом с Аш'Шарраксом, словно разделял его ярость и отчаяние. Как и он, он не мог принять выбор Альтаны. Его взгляд был прикован к дверям, за которыми она скрылась. Магия сущности Ветра его не останавливала, но вход преграждали монахи.

Они выстроились плотным полукругом, защищая проход и, хотя каждый из них выглядел скромно и не был таким искусным воином, как эльфы, их было много. Они стояли твердо, в их взглядах горела непреклонная вера.

Это создавало тревожное напряжение, он сжал рукояти своих мечей, явно готовый прорваться любой ценой.

И пока все замерли, как перед бурей, Аш'Шарракс медленно поднялся. Его дыхание было тяжелым, а в глазах пылала необузданная решимость.

Решимость, а не безумие. Именно она заставила Ваэринэля последовать за пепельным драконом. Он знал, что их путь еще не окончен, что история Альтаны не завершится в этих холодных стенах монастыря.

/Аш'Шарракс/

Они снова сошлись в поединке. Он и Ваэринэль.

Разрушающая энергия, кипящая внутри, требовала выхода, и он нашел ее в этом бою. Сталь звенела, отражая яркие лучи морозного солнца, будто само небо наблюдало за их схваткой. Ваэринэль держался твердо.

Аш'Шарракс, одетый лишь в одни штаны, словно смеялся над эльфом, оставляя свое тело открытым для эльфийской стали, но его движения были выверенными, не оставляющими противнику не единого шанса воспользоваться этим. Каждая атака Ваэринэля встречалась мощным блоком или ловким уклонением, и его удары, хоть и тяжелые, не доходили до цели. Злость пепельного дракона, его желание снова увидеть Альтану, держали его сосредоточенным.

Встретив клинки эльфа с гулким звоном, он, направляемый яростью, бросился в атаку.

Ваэринэль, двигаясь почти танцующим шагом, перехватывал удары с поразительной легкостью, его мечи мелькали в воздухе, как серебристые тени. Вот только он понимал, что сдерживать натиск дракона — все равно что пытаться унять бурю. Клинок Ваэринэля скользнул по плечу дракона, оставив глубокую рану, и тот, тихо выругавшись, усилил напор.

Он резко изменил траекторию удара, вложив в него слишком много силы, и лезвие с оглушительным звоном столкнулось с клинками эльфа.

Раздался треск — металл не выдержал и рассыпался сверкающими обломками. Эльф застыл, все еще сжимая в руках бесполезные рукояти. Несколько секунд он молчал, потом провел пальцем по сломанному лезвию, словно прощаясь с ним. Подняв голову, он посмотрел прямо на дракона.

— Это были одни из лучших клинков, созданных моим народом, — в его тоне была сдержанная тяжесть утраты.

Он отбросил бесполезные рукояти, и достав из-за пояса клинок, выставил перед собой руки, приготовившись к атаке.

Аш'Шарракс, вместо того чтобы напасть, легко подкинул в воздухе два меча, которые держал в руках и, перехватив их за лезвия, шагнул вперед и протянул рукояти мечей эльфу.

— Держи. Эти выдержат любой удар, — сказал он, когда Ваэринэль, не в силах скрыть удивления, принял его дар.

Мечи, созданные из самой сути разрушительной магии, отразили солнечный свет, словно приветствуя нового хозяина.

— Аш'Шарракс, что ты задумал? — спросил Ваэринэль. Этот жест выглядел, как прощание.

— Выяснить правду.

— Каким образом? — нахмурился эльф, убирая клинки в ножны.

Аш'Шарракс бросил взгляд на эльфа, в уголках губ мелькнула тень усмешки. То, что эльф стал терпимее, не значило, что он заслуживал посвящения в секреты драконьих кланов.

— Ваш путь окончен, — сказал он, развернувшись к нему спиной. — Возвращайтесь в свой лес. Как только я вызволю ее, я унесу так далеко, как только смогу. Туда, где ни одна сущность не сможет до нее дотянуться.

Едва покинув город, Аш'Шарракс принял свою истинную форму и устремился в скалы, возвращаясь к храму стихии Ветра. Ледяной ветер хлестал его по сложенным крыльям, будто насмехаясь над тем, кем он стал. Израненной и ослабленной тенью когда-то грозного пепельного дракона. Но он не останавливался. Его когти цеплялись за камень, он карабкался все выше, преодолевая скользкие и острые уступы, а затем спускался к самому подножию. Он знал, что должен найти то, что скрывалось в глубинах храма.

Когда он предстал перед входом, его лапы дрожали от напряжения. Спустившись вниз, в холодный, разрушенный битвой зал, он стал искать хранилище. Оно должно было быть здесь — место, где хранились древние свитки, магические артефакты и реликвии, привлекавшие драконов-искателей. Вот только артефакты, некогда светящиеся энергией, теперь были пустыми оболочками. Они не могли помочь ему в поисках.

Глухой рык разорвал тишину. Охваченный яростью и отчаянием, Аш'Шарракс начал крушить стены и пол. Его когти вонзались в древний камень, разбивая его на куски, пока он не обнаружил место, где пол оказался слабее. Удар. Еще один. И наконец, каменная плита обрушилась с грохотом, открывая проход в столь же огромный зал.

Спустившись вниз, он принял человеческий облик, и поднял взгляд на древние колонны, которые тянулись к потолку, окутанные пылью и паутиной забвения.

Собрав все книги, свитки и обрывки пергамента, которые только попадались ему на глаза, Аш'Шарракс направился к выходу из храма. Лучи солнца пробивались сквозь разрушенные арки и щели, заливая мрачный каменный пол холодным светом. Он сбросил собранное на пол неровной кучей и, опустившись рядом, потянулся к первому свитку. Он развернул пергамент, жадно пробегая глазами древние строки. Но через мгновение он с раздражением отложил его в сторону — это не имело никакого отношения к тому, что он искал.

Он сидел, окруженный хаосом свитков и книг, злой и голодный. Он продолжал искать ответы, но каждый новый текст приносил лишь разочарование. Слова казались пустыми отрывками далеких истин и чужих историй. И вот, когда он уже едва мог держать глаза открытыми, его взгляд упал на старый, потрепанный свиток.

Развернув его, он вчитался в пророчество, древнее, как сам этот храм. Пророчество говорило о судьбе бессмертного правителя — того, кто должен был возродить мир драконов. Его путь был отмечен битвой, его предназначение несло в себе разрушение и возрождение одновременно. Ему предстояло нанести удар в самое сердце, уничтожив Титана Бездны изнутри. Вот только…

Бездну нельзя было победить без последствий.

Пророчество не оставляло места для сомнений: сущности Первозданных драконов задумали не просто развязать войну — они решили принести в жертву наследницу клана стихии Воздуха.

Его белоснежную драконицу. Его девочку.

Он вернулся в зал и замер посреди колонн.

— Проклятые сущности! — прорычал он, ударяя кулаком по каменному полу, который раскололся от его удара. — Как вы смеете решать ее судьбу⁈

Сгустившаяся тишина лишь подстегнула его ярость. Глаза сверкнули диким непримиримым огнем.

— Никто из вас не сможет забрать ее у меня. Никто!

В следующий миг он обрушил на храм всю мощь своей разрушающей магии. Удар магии разнесся эхом, заставляя зал дрожать, а колонны и все их содержимое пеплом осыпаться вниз.