В объятиях смерти. Не буду твоей

Глава 18

Кабинет Антонио, старейшины совета, находился в левом крыле здания. Я вышла в холл и прислушалась. Со стороны приемного зала доносились звуки музыки.

Похоже, вампиры закатили вечеринку. А действительно, чем им ещё заниматься⁈

Свернув к кабинетам, я поспешила прочь. Не хотелось никому из них попадаться на глаза. Сомнительное веселье нисколько не прельщало.

На званых ужинах я всегда чувствую себя овцой в стаде вурдалаков. Невозможно расслабиться, когда каждый вампир прислушивается к биению моего сердца, исходит слюной от шума крови, бегущей по венам, и норовит забраться в голову.

Была бы их воля, меня давно пустили бы на пунш. Только благодаря Антонио я всё ещё жива. Он, пожалуй, единственный вампир, после Алекса, которому я доверяла.

Именно к Антонио привёл меня Алекс после того, как выходил. При виде меня старейшина поднялся из кресла и приблизился, чтобы убедиться — я настоящая. Как он сам потом признался, мой взволнованный пульс вывел его из равновесия.

Представьте себе, тысячелетний вампир растерялся перед лицом дампира!

Он был так поражен, что с непередаваемым трепетом меня нарек в члены совета. В шоке пребывали все вампиры, в том числе я и Алекс.

Я не была наделена силой мастера, не имела особого дара, моим козырем являлась… жизнь. То, чем не суждено обладать ни одному из вампиров.

Старейшина не единожды помогал мне в расследованиях. Случалось, в них оказывались замешанными его давние знакомые. Антонио ценил человеческую жизнь, и был единственным в своём роде. Других таких нет.

И сегодня я планировала навестить его. Мне нужен был совет по поводу расследования. А ещё я хотела спросить, не слыхал ли он о других дампирах в Хайенвилле.

Задумавшись, я вздрогнула, когда за спиной распахнулась дверь зала, и звуки музыки заполнили холл. Похоже, не успела.

— Кира?

Слегка удивлённый тон, бархатный мужской голос. Стюарт.

Чёрт, чёрт, чёрт!

Я застыла и на миг прикрыла глаза. Мысленно сосчитав до пяти, медленно обернулась. В мою сторону шёл вампир — двигался с грацией хищника.

Элегантный иссиня-чёрный костюм сидел на нём, как влитой, и подчёркивал совершенство тела.

Однобортный пиджак приталенного покроя с широкими атласными лацканами, под ним — рубашка светлого фиалкового цвета. Она была небрежно расстегнута до середины груди и открывала вид на бледную кожу с островком тёмных волос.

Стюарт — высокий и мускулистый. Нет, я не засматриваюсь на мужчин-вампиров, но такого невозможно пропустить.

Каждый дюйм его роста — сплошные мускулы. В погоне за совершенным рельефом многие избавляются от жира до последней капли, так что тело утрачивает округлости.

У Стюарта всего было в меру. Одно время я ломала голову, как именно он добивается таких форм, но потом узнала, что в подземелье склепа имелся тренажёрный зал.

Вампиры-культуристы — что может быть опаснее⁈

Стюарт стоял, как изваяние — неподвижно, тихо, словно его и нет. Идеальное творение ночи. Он держал руки в карманах брюк и смотрел на меня в упор каре-зелёными глазами.

Будто что-то хотел прочесть….

Я глядела на него и за поставленным щитом была в безопасности. Вампир сощурился, его тонкие губы изогнулись в ухмылке. И он стал ещё ослепительнее.

Слегка заострённый нос, ямочка на подбородке и лукавый разрез глаз. Тёмно-каштановые волосы, разделённые на прямой пробор, закрывали своей длиной уши.

Не спорю, Стюарт — красивый мужик. Он обаятелен и умеет расположить к себе. Вот только… он мёртв!

И, ко всему прочему, чертовски хитер. Если бы я не была полукровкой, то непременно запала бы на него. Но, пока моё сердце бьётся, этому не бывать.

— Здравствуй, Стюарт.

Он припал плечом к стене и надменно изогнул бровь.

— Не слышу радости в твоём голосе от нашей встречи.

— И не услышишь.

Он усмехнулся — так естественно, так по-мужски.

— Могла хотя бы сделать вид, что тебе приятно меня видеть.

— Ты бы почувствовал ложь в моём голосе, Стюарт, — я выдала ему пустую улыбку.

Вдруг его лицо стало серьёзным, будто веселье стёрли ладонью. У меня что-то дернулось под ложечкой.

— С таким подходом, мы никогда не придём к общей цели, — он изящно отделился от стены и испустил долгий вздох.

— Нет никаких «мы», как нет никакой «общей цели». В твоём предложении наблюдается выгода только в твою пользу, — голос мой прозвучал ровно, но я неосознанно сделала полшага назад.

Пульс частил, грудь спирало — я всегда его дразнила, испытывала судьбу. При этом отлично понимая, что рано или поздно Стюарт взорвётся. Я играла с огнём, а он каждый раз старался меня усмирить.

Пару лет назад он вбил себе в голову, что мы могли бы друг другу помочь. В его понимании брак по расчёту — взаимовыгодное сотрудничество.

Разумеется, я не хотела ему помогать. Он вился хвостом и не давал прохода, при этом, не роняя достоинства. Так что в дураках всегда оставалась я.

Но, в конце концов, мои бесконечные отказы Стюарту наскучили. И он бросился охмурять другую. Мари-Бэлль оказалась более сговорчивой, но не сумела удовлетворить его желание попасть в совет.

Ей нужны были гарантии, как любой влюблённой женщине, а Стюарт такими вещами не разбрасывался. Он так её и не бросил, но возобновил попытки окучить меня.

— Это не так. Согласившись стать моей женой, ты автоматически обеспечишь мне место в совете, а я освобожу тебя от выполнения грязной работы Мастера Смерти. Всё взаимовыгодно.

— Лучше я буду по шею в крови, чем разделю с тобой постель, Стюарт. К тому же, у меня есть заместитель. Другого мне не надо.

— Я настолько тебе противен? — он изобразил искреннее удивление, медленно ко мне подкрадываясь.

— Как тебе сказать, чтобы не обидеть… — я сделала вид, что задумалась и возвела глаза к потолку. — До смерти.

И, невинно улыбаясь, пожала плечами.

— Интересная игра слов, — он нахмурился и склонил голову набок, вглядываясь в мое лицо. — Видимо, тебе есть, из кого выбирать себе спутника? Ах, да, ты же равнодушна к вампирам! А с живыми по закону совета не можешь иметь отношений. Вот незадача!

Я прищурилась.

— Мне и одной неплохо.

— Это заблуждение. Одиночество — всего лишь способ самозащиты, — тихим голосом произнёс он и оказался слева от меня.

Я не видела его движения! Проклятие! Этот паразит все-таки забрался ко мне в голову и торчал там! Заговаривал зубы, не давал сосредоточиться на щитах, чтобы заползти в щель и надавить изнутри.

— Сволочь ты, — прошептала я и, прикрыв глаза, представила каменные стены.

Они казались прочными, но под натиском Стюарта треснули, и сквозь трещины просочилось сияние его силы. Твою же мать!

Открыв глаза, я увидела его лицо.