В объятиях смерти. Не буду твоей

Глава 68

Адам съехал на обочину и остановил машину рядом с подлеском. Тени от вековых елей укрыли фургон, точно навесом.

Пока мы вооружались, он включил свою аппаратуру и сообщил, что проход чист. Пост охраны пустовал. Это не могло не настораживать.

— Путь свободен? — Джеймс хмуро глянул на меня.

— Не сомневайтесь, меня ждут, — пожав плечами, вздохнула я и стянула с себя куртку. — Я и не рассчитывала на эффект внезапности. Стоит нам войти, и упыри полезут изо всех щелей.

— Это ловушка, Кира, — тихим, но внушительным голосом произнёс Джеймс и открыл дверь.

Он тоже снял ветровку, оставив на виду наплечную кобуру. В правой руке он держал запрещённый пулемёт Адама.

Нет, мы не собирались крошить стены, но с этой штукой можно вампиров класть пачками.

— Так и есть, — подтвердила я, пряча «глосс» за пояс джинсов.

И распахнула задние двери фургона.

Адам рассовал по карманам чёрной куртки разрывные патроны для «Адгара». На левое плечо повесил рюкзак со световыми бомбами, на правое — автомат.

В руках он держал пульт управления от своей видеосистемы.

— Если отрубишь их камеры, то и мы ослепнем? — спросила я.

— Да, — ответил он и закусил губу, поглядев исподлобья.

— Тогда оставь пульт в машине. Он нам ничем не поможет. Будем импровизировать.

Ночь была тёмная. Не облачная, а просто тёмная, луна скрывалась за лесом. Дорожку к крыльцу освещали уличные фонари.

В траве пели цикады, шелестел тёплый ветер. Он показался назойливым, перебирал мои волосы точно маленькими ручками. Никогда я не ощущала такого ветра.

И стоило подумать об этом, как мир побледнел. По ступеням я поднималась, как во сне — в голове стелился туман. Отворила дверь, и в нас хлынули запахи — воск, дерево и кровь.

Пост охраны был по-прежнему пуст, коридор тоже. Стараясь не оглядываться, я шла впереди, прижимая к бедру пистолет. Адам и Тайлер сзади и чуть по сторонам, Джеймс замыкал процессию.

Тишина висела густая и тяжёлая, только наши шаги по ковровой дорожке нарушали её. И они буквально оглушали.

Перед дверями в приёмный зал я подняла пистолет, как раз в тот миг, когда они отворились. Ствол «глосса» оказался нацеленным на грудь Джозефа.

Он застыл с каменным видом, глядя на меня сверху вниз. В его холодных глазах промелькнула какая-то мысль. Я нахмурилась, пытаясь понять, что он хочет сказать.

Но вампир чуть повернул голову, и я увидела мужчину у него за спиной. Он был вооружён.

— Я надеялся, что ты не придёшь, — сухо сказал Джозеф.

Я моргнула и вдруг увидела всю картинку целиком. По его правому виску стекала струйка крови, в глазах стального цвета пылало ледяное пламя.

Он всё ещё придерживал двери обеими руками, и на бицепсах вздулись вены от усилий. Из зала рвалась сила, но Джозеф не выпускал её.

Я попятилась, не отводя дуло пистолета, но во что-то упёрлась. И резко обернулась.

Передо мной, сияя обворожительной улыбкой, стояла Мари-Белль, облачённая в белое кружевное платье. Длинный пышный подол был усыпан бисером крови, как и белые перчатки на руках, сложенных на животе.

— А я ещё как надеялась! — сказала она и рассмеялась голосом, похожим на битое стекло.

Вампирша запрокинула голову, рассыпав чёрные кудри по плечам и спине, и выглядела при этом великолепно. В каждом её жесте ощущалась фальшь — актёрский талант, отточенный до совершенства.

У неё на это был целый век. Вампиры любят красоваться, все как один.

Я надавила на спусковой крючок, но выстрелить так и не успела. Смех её разбился, и мир вдруг растаял, засверкал и расплылся перед глазами.

На голову опустилась жгучая боль. Свет померк, будто его выключили.

Чёрные и белые пятна закружились перед глазами, подкосились ноги. Всё стало медленным-медленным.

Падая, я отчаянно сжимала пистолет, но кто-то выбил его у меня из руки мыском туфли. И наступила тишина.

Из темноты плыли голоса. Я приходила в себя, затылок пылал, в висках трещало, будто череп раскалывался. Под веками вспыхивали звёзды, перемешивались и бросались врассыпную.

От этого к горлу подкатывал кисло-сладкий ком. Я заморгала, но перед глазами плясали цветные круги. Зажмурившись, перевела дух и попыталась снова, только медленнее.

В голову хлынул яркий свет. Зал вращался, стены покачивались. Желудок свело предательски судорогой, в животе свернулся болезненный узел.

Я сглотнула и поморщилась, потянулась руками к лицу. Но не смогла их сдвинуть с места. Это заставило распахнуть глаза и дёрнуть кистями.

О стену звякнули кандалы, и в голове моментально прояснилось.

В ушах стоял потрескивающий гул, во рту таял вкус крови. Кто-то двигался по залу, но я видела лишь бледные пятна.

Громкий колючий смех прокатился эхом по сводам, и я заскрипела зубами. Мари-Белль. На неё я сегодня не рассчитывала.

По лбу ползло что-то горячее. Я дёрнулась в цепях, но они не поддались. Капля крови упала на веко. Вздрогнув, я вжалась в холодную стену.

Ноги доставали до пола — уже хорошо. Слипшиеся от крови пряди волос свесились на лицо. Будто сквозь занавес я видела людей, но не понимала, что они делают.

Голоса доносились с задержкой и словно из-под воды. Я тряхнула головой, моргнула, и картинка сложилась воедино.

Первая мысль была — мне мерещится. В центре зала стоял Алекс в стильном тёмно-синем костюме, волосы аккуратно уложены. Он выглядел слегка потрясённым, глаза расширены.

Тайлер замер по правую руку от него, автомат лежал на полу у его ног. Чуть опустив голову, он сжимал кулаки, играя желваками. Насколько я могла судить, на нём не было ни царапины.

Чего не скажешь о других моих спутниках.

Джеймса я увидела чуть поодаль, у дивана. Левую половину его лица покрывала кровь, которая сочилась из глубоких царапин. Потемневшие глаза Эдисона сверлили спину Мари-Белль, кружащуюся по залу.

Она что-то напевала себе под нос, слизывая кровь с кончиков пальцев длинными влажными движениями. Джеймса обступили трое незнакомых мужчин, одетых, как под копирку, в неброские чёрные костюмы.

Двое стояли у дверей, между ними Джозеф. Вид у него был по-прежнему каменный, руки опущены вдоль тела, только плечи напряглись.

Ещё двое были приставлены к Адаму.

Его, как самого безобидного, оставили в стороне. Даже рюкзак не удосужились снять. В правой руке он крепко сжимал «Адгар».

На лице — отсутствующее выражение, как будто ничего необычного не происходило.

Вот только оно походило на кровавую маску, под правым глазом наливался синяк. Похоже, от удара прикладом.

Я внимательно посмотрела на Адама, но ничего не сумела прочесть в глазах. Шелестя жёсткими кружевами, мимо него проплыла Мари-Белль, провела ногтем по щеке.

Он отшатнулся, чем вызвал у стервы звонкий смех. Он резонировал у меня в позвоночнике, скрёб череп изнутри.

Продолжая хихикать, вампирша прошла мимо Джеймса, приблизилась к Тайлеру и обошла его кругом, разглядывая, как товар в витрине.

Почувствовав мой взгляд, медленно повернула голову, алые губы разъехались в плотоядной улыбке.

Я потёрлась щекой о руку, стирая кровь — демонстративно медленно, не сводя с неё глаз. Потом перевела взгляд на Алекса. Он всё ещё делал вид, что ничего не понимает…

— Как мило, что заглянули к нам в полном составе! — приторно сладким голосом сказала Мари-Белль и хлопнула в ладоши. — Как раз подоспели к заседанию совета. А на повестке дня, — она приподняла брови, всплеснув торжественно руками. — Ты, Кира, и твой любовничек.

Я не удержалась от улыбки. Лицо вампирши утончилось, губы изогнулись, показав кончики клыков.

— Что тебя развеселило, полукровка?

— Не верю, что это твоих рук дело.

— Это ещё почему? — возмутилась она, изогнув тонкие брови.

— Мозгов бы не хватило.

Она зашипела и подалась вперёд, но Алекс поймал её за руку.

— Не в твоём положении смеяться, Кира, — притворно натянутым голосом сказал он и изобразил замешательство. — Дело действительно очень серьёзное.

Я улыбнулась, поглядев на него в упор.

— Какой талант, Алекс! В тебе скончался потрясающий актер.

Он хмыкнул и вопросительно склонил голову. Маска неловкости слетела с его надменного лица.

— Ты в чём-то меня обвиняешь?

— Нет, — лаконично бросила я. И повторила чуть тише: — Нет. Я лишь ругаю себя за то, что была слепа и не разглядела жалкую тварь перед носом.

Он бросился ко мне — размытая чёрная молния. Прежде, чем я увидела его лицо, в меня ударила сила, выбила воздух из лёгких. Рот наполнился кровью.

Сплюнув в сторону, я посмотрела на Алекса. Он стоял в ореоле собственной силы, в глазах пылало чёрное пламя, захватывающее белки. Совсем не человеческий вид был у него в этот момент.

У меня почему-то под ложечкой засосало.

— Приятно, чёрт возьми, что ты на свой счёт принял, — хриплым голосом сказала я. — Я и не рассчитывала так легко вывести тебя из образа. Ты же умный парень, Алекс. Зачем с Мари-Белль связался?

— Хватит болтовни, — он прошёлся взад-вперёд, шлейф силы тащился за ним медленным ледяным ветром. — Скоро начнётся заседание, пожалуют остальные члены совета.

— И как ты им объяснишь то, что создал меня, но утаил правду?

Несколько пар глаз обратились к нему.

— Я спас твою жизнь, — процедил он. — Взыграла совесть или жалость, не знаю. Я не раз потом пожалел об этом.

— Зачем же привёл в совет?

— Лесная ведьма видела тебя в одной из своих галлюцинаций и немедленно сообщила Антонио. У меня не осталось выбора. На самом деле, я надеялся, что его не поддержат, а тебя тут же казнят. Но Грегори счёл забавным усадить смертную в кресло совета. Андреа никогда ему не перечила.

— А что Стефания?

— Эта старая, выжившая из ума дура во всём потакает Антонио, — плюнул он и смерил меня взглядом, под тяжестью которого кости сдавило.

Я беззвучно ахнула. Где он набрал такую силу? Как сумел так долго скрывать её?

Видимо, что-то отразилось у меня на лице — Алекс сузил глаза, едва заметно ухмыльнувшись.

— Элизабет не беру в расчёт. Ей бы только веселиться. Антонио собрал вокруг себя ничтожеств, не рвущихся к власти. Это главное, что его интересовало в кандидатах на кресло члена совета.

— Обидно, наверное, Алекс, что он выбрал меня, а не тебя?

— Я смирился, — бесцветным голосом отозвался он.

Я улыбнулась, ударив кандалами по стене.

— Тогда почему я здесь? Разве ты не хочешь мне отомстить?

— Ты нарушила закон совета и ответишь за это, — промурлыкала Мари-Белль и проплыла вокруг Алекса.

Обвила его талию руками и положила голову на плечо. Это было омерзительно мило!

Я случайно поймала взгляд Алекса, и меня впечатало в стену. Невозможно было даже пальцем шевельнуть, словно тело придавили бетонной плитой.

Этот сукин сын пытался подмять моё сознание. Я ощутила его вторжение, как ветер в голове, но он прошумел и утих.

Алекс скрипнул зубами — так явственно, что по спине скользнул мороз. Закатив глаза, я запрокинула голову и прижалась затылком к стене.

Чтобы ощутить боль, чтобы прийти в себя.

— Чего ты добиваешься? — усталым голосом спросила я.

— Хочу исправить свою ошибку.

— Рыжий тоже хотел, — вздохнула я и посмотрела на него. — Вы бы хоть договорились что ли.

— Лесли, — выдохнул он с жаром. — Его звали Лесли.

— Никак твой первенец? А до него боялся на людей нападать? Тебе же сколько — сто? Сто двадцать стукнуло? Или о возрасте ты тоже солгал?

Лицо Алекса дрогнуло — я его раздражала. Нужно было вывести его из себя и порушить далеко идущие планы. Алекс вспыльчив, легко поддастся на провокацию.

Оставалось надеяться, что это не значительно приблизит меня к смерти. Улыбнувшись, я потёрлась щекой о кандалы, стирая струйку крови.

Алекс рассёк рукой воздух, затрещала ткань. Я опустила глаза и увидела порез на майке и то, как кровь хлынула из появившейся раны.

Взглянула исподлобья на Алекса, но он повторил фокус — на этот раз порез появился над грудью. Я поперхнулась вдохом, боль оказалась резкой и жгучей, но быстро утихла.

— Впечатляет. Как же тебе удалось набрать такую силу, Алекс?

— Ты знала, что мастер питается через своих слуг? Знала ли, что чем больше он сотворил, тем сильнее становится? Они пьют кровь и кормят меня, — он прошёлся, держа за руку Мари-Белль. Она семенила за ним, не спуская с меня ледяных глаз. Остановился и обвёл задумчивым взглядом свою армию. — Каждый из них жертвует мне частичку своей силы….

— Хватит трепать, — перебила я. — Ты кровью заливаешься по самую глотку. Человеческой кровью. Между прочим, это тоже нарушение закона совета. Я могу подвинуться, как считаешь?

Внезапно Алекс рассмеялся, пятясь от меня. Его подружка… воззрилась на него? Другого слова не подберу. И, приложив ладони к груди, застыла, бледнея на глазах.

Воздух в зале загустел, накалился. Я вздрогнула и задержала дыхание, не понимая, как следует реагировать. Близость с Мари-Белль отразилась на его душевном здоровье?

А смех Алекса всё нарастал, становился громче и громче, как сползающая с гор снежная лавина. А потом рассыпался, и в помещении повисла звенящая тишина, от которой уши заложило.

— Джозеф, позови Антонио, — приказным тоном распорядился Алекс.

Начальник охраны не сдвинулся с места, не дрогнул ни единым мускулом.

— Я сказал, вызови Антонио! — чеканя слова, повторил Алекс, разворачиваясь к нему лицом.

Джозеф медленно вскинул голову и посмотрел на него, как на назойливую муху — чуть нахмурившись, но без интереса.

— Он тебе не подчиняется, — холодно бросила я.

— Вот как? — процедил Алекс и глянул на меня через плечо. — Тогда ты его позовешь.

— Что? — прошептала я.

Кажется, сердце у меня в пятки ухнуло и перестало биться. Что этот ублюдок задумал?

Но Алекс не ответил. Он растворился в воздухе и появился за спиной у Адама — как по волшебству. Тот поймал мой испуганный взгляд и только тогда почувствовал.

Я подалась вперёд, натянув цепи. Кандалы больно врезались в запястья, но я не обратила внимания. Рука Алекса сомкнулась на горле моего друга и… начала изменяться.

Кожа утончилась и посерела, пальцы вытянулись, проступили тонкие кости, похожие на сухие и кривые палки.

Глаза Адама полезли на лоб, руки потянулись к лапе Алекса, но тот сдавил его шею. Парень издал звук, сродни с шипением, кожа на его лице быстро побагровела.

Другой рукой Алекс погладил его по щеке и занёс её над лбом. Длинный изогнутый коготь прочертил на тонкой коже борозду, из которой проступила кровь.

Я дёрнулась в кандалах, беспомощно забилась, насылая на Алекса проклятия. Но он только улыбнулся клыкастой пастью.

И движением, за которым невозможно уследить глазами, отвёл голову Адама в сторону и склонился, будто… собираясь пить его кровь.

Губы сморщились, изогнулись, обнажая острые клыки. Поглядев на меня исподлобья, он прорычал:

— Зови Антонио, или я разорву ему горло!