В объятиях смерти. Не буду твоей

Глава 58

Когда я вернулась домой, рассвет был уже близко. Я почувствовала его холодной ладонью, давящей на окна. Тишина квартиры обступила меня — чудесное ощущение одиночества и уюта.

Сбросив загубленные насмерть шмотки, отправилась в душ смывать с себя чужую кровь. Горло саднило от жажды. На этот раз не получится отделаться одним лишь завтраком — ночь выдалась жаркая.

Я устала, и игнорировать голод — верный способ кому-то вцепиться в глотку.

Когда желание отведать свежей крови становится нестерпимым и затмевает разум, все, кто оказывается рядом, в большой опасности.

Я всегда подавляла жажду, так или иначе, и не знала, на что способна в её власти. Надеюсь, никогда не узнаю этого.

«Кровавая Мэрри» с настоящей кровью в шесть утра — странное начало дня. Я стояла перед холодильником в домашней футболке и трусиках, размышляя, с чем её смешать.

В итоге выбрала ром. В любом случае отвратительный вкус получится.

Со стаканом в руке отправилась в спальню, шлёпая босыми ногами по ковру. Прелесть одиночества заключается именно в таких мелочах — хожу, как хочу и в чём хочу.

Забравшись на кровать, я поставила стакан на тумбу и заползла под одеяло. Восход световым занавесом полз по небу, бледные лучи пробивались сквозь задёрнутые шторы.

Грядущий день обещал быть тяжёлым. Прикрыв веки, я глубоко вдохнула и потянулась за стаканом. Нужно выспаться, чего бы это не стоило.

Даже если для этого придётся проглотить галлон крови. Нет, здесь я, конечно, погорячилась.

Вдруг отразится на фигуре? Да шучу я. От крови не толстеют.

С последним глотком коктейля я свалилась на подушки и укуталась в одеяло. Тело пульсировало от усталости, сердце пылающим леденцом трепетало во рту.

Я закрыла глаза и увидела узкий туннель света в темноте. Он поглощал свет, и я начинала куда-то уплывать, пока не провалилась в сон.

Что-то мельтешило во тьме — тусклые и мутные образы, как всегда бывает при переутомлении. Они то появлялись, то исчезали.

Меня тянуло к ним, несло вперёд с немыслимой силой. Странное, чуждое чувство зрело, зрело, пока не вылилось в ужас. Я боялась не успеть, боялась остаться здесь, в темноте.

Образы плыли надо мной, кружились дрожащими призраками, паника билась в груди пойманной птицей. А когда меня вытолкнуло из темноты, я ощутила на руках сверкающие нити.

Кто-то дёргал за них и тащил к свету, как марионетку. Я начала биться, упираться, рвать путы, но только резала о них ладони.

Запах крови ударил в нос, и глаза мои распахнулись.

Хватая воздух ртом, я резко села на кровати — словно кто-то рванул за нити и отпустил. Футболка пропиталась холодным потом и прилипла к спине.

В комнате царил мягкий полумрак — наступил вечер. Я проспала весь день, и никто меня не потревожил. Так от чего же так паршиво? И почему меня пробирает дрожь?

Жуткое послевкусие осталось после сна, перед глазами расплывалось. Внутренним взором я всё ещё видела образ. Он тонул в мерцающем свете.

Зажмурившись, я пыталась сосредоточиться и разглядеть, пока не различила лицо… Тайлера. Как только поняла, кого вижу, образ испарился.

И что всё это значит?

Снова душ. Стоя под обжигающими брызгами, я уперлась ладонями в кафель и смотрела на своё отражение.

По лицу стекали ручейки воды, намокшие чёрные волосы прилипли к плечам. В глубине глаз вихрилась сила.

Она поднималась из глубин тела и подсвечивала кожу изнутри, придавая мне чудный, колдовской вид. Но не это сейчас тревожило сердце.

Я никак не могла отделаться от чувства, будто что-то должна вспомнить. Что же?

Закрыв глаза, я запрокинула голову и подставила лицо колючим каплям. В памяти всплыло лицо Райана, хотя я о нём не думала.

Пульс зачастил, щеки вспыхнули, как у стыдливой школьницы.

Забудь о нём, Кира! Он ведь вампир!

И что в этом такого? Не все вампиры монстры — я всерьёз начинала так думать. Сама-то я кто?

По спине скользнул холодок, словно открылась дверь в ванную. Но никто не входил — я одна была в пустой квартире.

Внезапно перехватило дыхание — меня окатило тревогой, первобытным страхом. Образ Райана развеялся, как песок, гонимый ветром.

И перед глазами появилось лицо Тайлера. Даже когда я их открыла, видение не исчезло.

Оттолкнувшись от стены, я выключила воду и вышла из душа. Стянула полотенце с вешалки и завернулась в него. Вторым полотенцем промокнула волосы.

Собственное отражение в зеркале показалось мне до смерти перепуганным, хотя кожа всё так же светилась изнутри тёплым белым светом.

Глядя на себя, я видела Тайлера. Его облик преследовал и мешал думать. Отвернувшись от зеркала, я вытерла лицо влажным полотенцем и замерла, сосредоточившись на дыхании.

Не он должен беспокоить меня, а то, что случилось прошлой ночью.

Чтобы превратить кого-то в вампира, нужно провести обряд. Ещё ни один мертвец не восстал кровососом просто потому, что так захотел.

Прежде я не задумывалась, как это работает у полукровок. Да я в принципе не предполагала, что в дампира можно обратить! Либо ты им рождаешься, либо нет.

Я появилась на свет обыкновенным человеком, а потом вдруг обзавелась клыками. Без обряда этого бы не произошло.

Убийца должен был укусить меня трижды — один укус за одну ночь. Такое правило.

Но и этого недостаточно, чтобы превратиться в нежить. Кровь хозяина вливает в жертву магию. Он напоил меня своей кровью!

Но кто — он?

Прежде всего, кого я подозреваю? Антонио?

Он могуществен и мудр, и не опустился бы до убийств простых смертных ради потехи. А обратить меня он не мог, нет.

Стюарт? Совсем недавно я бы поставила на него, но не теперь. Случайно ли, он показал себя настоящего и поразил меня до глубины души. Нет, он тоже отпадает.

Джозеф? Дайте-ка подумать… Нет!

Мари-Бэлль слишком тупа и импульсивна, чтобы такое провернуть. Она бы прокололась и довольно быстро.

Грегори и Андреа? Стефания? Элизабет? Верилось с трудом. Тогда кто же?

Список заметно сократился. И кто же в нём остался? Райан.

От одной только мысли о нём у меня сердце споткнулось и припустило.

Он — тёмная лошадка, но я каждой клеточкой себя отказывалась верить в его причастность!

Так как же быть тогда? Ни один из вышеперечисленных не мог быть моим мастером, но убить людей в парке — легко и непринуждённо. При желании, конечно.

Отняв полотенце от лица, я уставилась в закрытую дверь ванной комнаты. Нападение в парке спланировал тот, кто меня обратил.

Он провёл обряд, только я этого не помню. Но как это возможно? Разве что….

В сознании вновь всплыл образ Тайлера, в голове зазвучал его голос — мягкий, согревающий смех.

Меня окатило волной тепла, окутало ароматом его кожи. Все мысли из головы выветрились разом. Я зажмурилась и тряхнула головой. Не время, Кира!

Чем сильнее я старалась о нём не думать, тем ярче становились воспоминания. Как будто кто-то пробрался в разум и не давал размышлять.

Хозяин?

Эта мысль вонзилась в сердце раскалённым ножом. Сила вспыхнула в груди и росла, разбухала, пока кожа вновь не засияла.

В глазах забрезжил белый свет, воздух остыл и загустел. Гнев заструился по венам и вырвался изо рта воплем, из тела — порывом горячего ветра.

Дверь с треском сорвалась с петель и вылетела в спальню. Звон стекла, что-то свалилось на пол, и резко наступила тишина.

В первую минуту я подумала, что оглохла. Сила схлынула, и в комнату вернулось тепло. В голове не осталось ни единой мысли. Чудесно.

Гнев прогнал наваждение, и я могла вздохнуть с облегчением. Повесив полотенце сохнуть, обнажённая, пошла в спальню.

Ноги дрожали — то ли от страха, то ли от выплеска силы. Разбитая дверь лежала грудой досок посреди комнаты, вокруг неё блестели осколки стекла.

Я присела рядом и подняла с пола разбитую раму со своим фото в голубом плаще. К счастью, сам снимок не пострадал. Он — это всё, что осталось у меня от прошлой жизни.

Поставив его обратно на камин, я направилась к шкафу, переступая через битое стекло и щепки. Неужели это сделала я?

В состоянии лёгкого шока я раскрыла створки и сняла с вешалки тёмно-синюю кофточку и голубые джинсы. Из ящика комода достала чёрное белье.

Я смутно соображала, куда собираюсь — не ожидала от себя такой мощи. Не думала, что на такое способна.

Высушив волосы феном, наскоро накрасила ресницы, надела наплечную кобуру с «глоссом», сверху — чёрную хлопковую ветровку.

Обулась в чёрные кроссовки и, схватив ключи с комода в коридоре, покинула квартиру. Нужно было проветриться. Не могла я сидеть дома и смотреть на загубленную дверь.

А, может, что-то ещё…. Странное чувство свербело в груди и гнало меня из дома.

Сев в машину, погнала, куда глаза глядят. Так я считала, пока не затормозила перед мастерской Тайлера. Твою же мать!

В окнах не горел свет, и вид у здания был совершенно заброшенный. Я заглушила двигатель и вышла из машины. Луна горела над лесом серебряным костром.

Воздух почти светился. Трава в поле шелестела на ветру, как сухое море. Ни живой души на целую милю, ни единого фонаря.

Я спустилась с дороги и подошла к двери, повернула ручку. Дверь поддалась. Открыв её, я с минуту стояла и смотрела в темноту мастерской.

Запахи краски и машинного масла впитались в стены, после свежести ночного воздуха она сшибали с ног. Чуть помедлив, я решилась войти.

Доски под ногами поскрипывали, хотя ступала я медленно и осторожно. Ничего здесь не изменилось с последнего моего визита, разве что стало чуть чище.

Издалека послышался звук приближающегося мотоцикла. Я поторопилась выйти и зацепилась штаниной за гвоздь.

— Твою мать, — прошипела в тишине и наклонилась, чтобы высвободиться и не порвать джинсы.

В сознании вспыхнуло воспоминание — не моё, чужое. Рукав чёрно-синей клетчатой рубашки зацепился за ветку и порвался.

Мужчина в спешке дёрнул рукой, оставив клочок ткани висеть. Видение оборвалось, я выпрямилась, моргая в темноте.

И вышла на улицу, когда Тайлер тормозил перед моей машиной.