В объятиях смерти. Не буду твоей

Глава 32

Телефон звонил-заливался. Пока я шарила рукой по прикроватной тумбе, он успел упасть на пол. Свесившись с кровати, я подняла вибрирующее устройство.

Укрывшись с головой одеялом, не открывая глаз, прижала его к уху.

— Кто? — сонно буркнула я.

В ответ донёсся смешок Джеймса.

— Что-то подсказывает, ночь для тебя не так давно закончилась. Доброе утро, Кира!

— Иди ты…

Он рассмеялся в голос.

— Неужели всё так паршиво?

— Хуже, чем ты можешь себе представить. Сегодня я присутствовала на заседании совета, — подробности решила опустить.

Мари-Бэлль убила женщину, а это грозило ей смертной казнью. И я всей душой желала ей смерти, но Совет прикрывался сводом законов и делал послабления для «своих».

Так не пойдёт. А, значит, я должна была добиться суда над Мари-Бэлль. Чего бы мне это не стоило. Джеймса я не посвящала в некоторые аспекты мира нежити — пусть живёт в благословенном неведении.

Люди не так категорично относились к романам с вампирами, и уж тем более были бы против высшей кары в качестве наказания.

— Сочувствую, — уже без тени веселья произнёс детектив. — Полагаю, приятного было мало. Да и я, в общем-то, звоню с безрадостными новостями.

Я улыбнулась, понимая, что он этого не видит, и перевернулась на спину. И Джеймс ещё уверял, что звонил не только по делу⁈

Но я промолчала — напоминать об этом было глупо и мелочно. В любом случае, он оставался для меня другом.

— Что на этот раз?

Он испустил долгий вздох и сказал, понизив голос:

— Ещё одно убийство, при похожих обстоятельствах.

Я откинула одеяло и потёрла глаза. Сон как рукой сняло. Задёрнутые шторы смягчали солнечный свет, и в комнате царил приятный полумрак.

Из приоткрытого окна задувал раскалённый ветер. Время близилось к полудню. Сколько же я спала?

— Можешь вкратце рассказать? К чему мне готовиться?

Джеймс выдержал паузу. На заднем плане послышался шум, тихие голоса и звуки шагов. Он куда-то шёл.

— Сорокалетний таксист найден мёртвым в гараже собственного дома. Скончался четыре часа назад, то есть в семь утра.

— В гараже? — с сомнением протянула я и села на кровати. — Там есть окна?

— Нет.

— М-м…. Вампир мог отсидеться в гараже, поджидая жертву. Но на рассвете он всё равно бы умер.

— Что, прости? — с недоумением переспросил Джеймс.

Я вздохнула.

— С восходом солнца вампиры вырубаются, отключаются, засыпают. Но скорее, всё же, умирают. Кровососы на рассвете превращаются в то, чем являются на самом деле — в покойников.

— Занятно, — кажется, Джеймс скривился. — И это значит, версия о вампире обыкновенном отпадает, — он оборвал речь и выдержал паузу. После чего выдал: — Они все так делают?

— Поголовно, Джеймс, — я снова улыбнулась.

— Исключений не бывает даже среди старых?

— Случается, что древние могут бодрствовать днём, но отсиживаются глубоко под землей. Правда, я ни одного такого не встречала.

— Может, и к лучшему.

— Спорить не буду, — я опустила ноги на пол и прошлёпала босиком в кухню. Включила чайник и отправилась в ванную комнату. — Что ещё мне нужно знать?

— Приезжай и сама всё увидишь. Не хочу портить впечатление.

Я включила воду, глядя на своё отражение в зеркале. Повязка на плече и груди сползла, обнажив рану. Вокруг чернеющих бороздок стянулась кожа.

День-другой, и от них не останется следов. Но пластырь придётся наложить, иначе будет натирать одеждой.

— Терпеть не могу сюрпризы, — проворчала я. — Ладно, называй адрес.

Джеймс продиктовал и отключился.

Приняв душ, я выпила чашку кофе с крекером. После двух часов сна кусок в горло не лез. Вспомнив, как утром чуть не вгрызлась в глотку Тайлеру, поморщилась.

В холодильнике ещё оставалось пару пакетов донорской крови, но я пренебрегала ею. Боялась, что начну принимать регулярно и превращусь во что-то ещё более худшее.

Без отдыха я чувствовала себя совершенно разбитой, голова не соображала. Кровь могла поставить на ноги за считанные минуты, но на это уже не было времени.

А я должна была собираться, и быстро — Джеймс вызывал меня последней на место преступления, когда все замеры и съёмка произведены.

Он не может держать тело, пока я раскачаюсь. Не вежливо заставлять полицейских ждать.

Натянув голубые джинсы, чёрную футболку и чёрные кроссовки, я провела расчёской по волосам. Последний штрих — тушь для ресниц. Убедилась в том, что не видно пластырь и кивнула своему отражению в зеркале.

Поглядев на «глосс», лежащий на комоде, я бросила его в сумочку. Паранойя, скажете вы, и будите правы. Зато из квартиры я вышла со спокойной душой.

Около подъезда стояла моя обновлённая машина. Она, несомненно, радовала глаз, но и напоминала об утреннем разговоре с человеком, вернувшем её к жизни.

Мне стало неловко. Кажется, сосание под ложечкой люди называли угрызениями совести?

Жара на улице ударяла в лицо и обволакивала тело. Я нажала кнопку на брелоке и забралась в авто. И включила кондиционер.

Ехать предстояло на окраину Хайенвилла — это минут двадцать пути. Если повезёт, то доберусь без пробок ещё быстрее.

Центр кишел машинами. Воздух плавился от раскалённого асфальта. Весенняя свежесть схлынула, уступив место зною и палящему солнцу. Лето — не самое моё любимое время года.

Через два квартала к югу, я свернула направо, и взору предстал пейзаж банального спального района. Дома-близнецы выстроились по обеим сторонам от дороги. Аккуратные и светлые, с большими окнами и черепичными крышами.

Кое-где пестрели клумбы, цвели деревья, ребятня возилась во дворах. Картину полной идиллии портили три полицейские машины с включенными сигнальными огнями и фургон коронера.

Припарковавшись за ним, я выбралась на улицу. Сумочку решила не брать. На осмотре места преступления оружие вряд ли понадобится.

Горячий воздух облепил тело. Порыв ветра разметал волосы по лицу, но не принёс облегчения. Ах, лето!

Узкая дорожка, вымощенная серым булыжником, вела к крыльцу дома. Слева располагался кирпичный гараж на две машины, а справа — скамейка и столик для пикника.

Мне было нужно в гараж. Ворота оказались подняты. Мимо них сновали полицейские. Сцена убийства всегда привлекает людей больше, чем нужно. И не только зевак.

Техники, чиновники в штатском, парни с видеокамерами. Вот и сейчас двор напоминал рой, полный бешенного движения и суеты.

Я пролезла под оградительной лентой и ввинтилась в толпу. Один коп вгляделся в моё лицо и положил руку на кобуру. Принял за гражданскую.

Что ж, придётся импровизировать. Убрав непослушный локон за ухо, я лучезарно улыбнулась копу и поглядела в упор. Его глаза недоверчиво сузились и стали похожи на голубые щелочки с лучиками морщин в уголках.

Короткие русые волосы были цвета соли с перцем, и соли было больше. Губы он поджал, решаясь что-то мне сказать, но не успел. На его плечо сзади легла рука Джеймса.

— Отставить, Рой. Это наш независимый эксперт, — сказал он, похлопав мужчину по плечу.

Полицейский метнул на меня оценивающий взгляд и коротко кивнул. Мало, кто воспринимал представителя совета вампиров всерьёз. Как правило, меня недолюбливали.

Посланник нежити на территории людей — белая ворона в обоих мирах. Антонио считал, что сотрудничество с полицией пойдёт на благо совета. А я приобрету богатый опыт.

Пока что я заработала богатый набор кошмаров.

Год назад я пыталась завязать с этой неблагодарной работой, отклоняла вызовы, ссылаясь на отпуск. Но на третий день Джеймс со своей командой отправились на зачистку гнезда одичавших вампиров.

Посчитав мои рекомендации пустой болтовней, копы действовали, как при операции по захвату вооружённой банды. Людей. Смертных. В итоге вампиров они упустили и понесли серьёзные потери.

Группе из четырёх упырей ничего не стоило положить треть команды и уйти, не опасаясь слежки. Я была вынуждена вернуться и отследить тварей. Их пришлось уничтожить.

Разумеется, не без привлечения Джозефа.

После того случая Антонио настоял на том, чтобы я впредь представляла интересы совета в полиции. О том, чтобы ослушаться старейшину, и речи быть не могло.

Улыбнувшись ещё шире, я махнула копу рукой. Он нахмурился и ушёл с дороги. Отлично.

— Сколько раз говорить, Кира, — щурясь на солнце, Джеймс обернулся ко мне и поставил руки на бёдра. — Носи с собой бейджик криминального эксперта во избежание подобных недоразумений. Однажды может попасться несговорчивый коп.

Я запустила руки в задние карманы джинсов, глядя на Джеймса.

— Ты же знаешь, у меня девичья память. Как я могу столько удержать в голове сразу⁈

Он всплеснул руками и покачал головой, словно ожидал именно такого ответа.

— Не прибедняйся.

Взгляд Джеймса метнулся в сторону гаража. Он прищурился от яркого солнечного света и поставил ладонь козырьком. От этого лицо детектива смягчилось.

Обжигающий ветер беспощадно штурмовал мои волосы. На Джеймсе парусами раздувалась бледно-зелёная ветровка, под которой белела рубашка в тонкую серую полоску.

Серый галстук был подобран в тон джинсам. А на ногах блистали чистотой чёрные мужские туфли.

Джеймс шагнул в тень, отбрасываемую пышной кроной клена. И жестом позвал меня, направляясь к гаражу.

— Ты готова к встрече с трупом?

— Вот так сразу⁈ — я фыркнула и покосилась на него. — А как же первое свидание? Цветы, конфеты?

— У меня своё представление о романтике, — подыграл он с невозмутимым видом и заработал в награду улыбку. В ту же секунду его брови взлетели вверх.

— Вот-те раз!

— Ты о чём?

Он внимательно вгляделся в моё лицо, сбавляя шаг. Глаза цвета весеннего неба заискрились.

— Я не помню, чтобы видел тебя улыбающейся. Искренне, по крайней мере.

Так и не решив, что ответить, я пожала плечами. Джеймс придвинулся ближе и спросил заговорщическим шёпотом:

— Что с тобой произошло?

— Ещё спроси, не влюбилась ли я.

— А ты влюбилась?

Я одарила его сердитым взглядом.

— Считаешь, я на такое способна?

Он поморщился и отодвинулся, невольно рассмеявшись.

— Ты так говоришь, как будто в романтике есть что-то оскорбительное.

— Скорее, опасное, — вздохнула я и поглядела на дом.

— Но, знаешь, видеть блеск в твоих глазах — это дорогого стоит, — сказал Джеймс уже без тени улыбки.

В доме было два этажа, стены выкрашены серой рельефной краской. Черепичная крыша и оконные рамы — чёрные. Двор казался заброшенным, газон высыхал, кое-где торчали сорняки.

Трава колыхалась на ветру, как желто-зелёное шелестящее море. Гараж стоял под крышей дома, словно под крылом огромной птицы, и жался к стене.

На подъездной дорожке ползали на четвереньках два криминалиста. Я чуть шею не свернула, наблюдая за ними, когда проходила мимо.

— Что они хотят найти? — притормозив, я стала присматриваться.

Джеймс взял меня под локоть и увёл в гараж.

— Следы крови тянутся от тела жертвы до калитки по газону. Парни соскребают её. Надеюсь, хоть что-то нам удастся узнать об убийце по его ДНК.

— Считаешь, убийца наследил? В прошлый раз он не был так беспечен.

— Всегда есть надежда на то, что преступник ошибется, — раздражённо поморщившись, тихо сказал Джеймс.

Я с сомнением покосилась на детектива. Если убийца — вампир со столетним стажем, то никаких данных о его человеческом прошлом полиции, скорее всего, не собрать.

Искать упыря по ДНК — пустая трата времени и сил, если только он не новообращённый с маломальским сроком за плечами. Тогда есть шанс установить личность.

А потом его будет необходимо найти. И кто, вы думаете, будет этим заниматься? Правильно-о-о.

Машина такси стояла поперёк дорожки. Лобовое стекло покрывали паутины трещин и брызги крови. Дверь со стороны водителя была распахнута, рядом на траве лежало тело мужчины.

Его выволокли с водительского сиденья и бросили на землю. Ноги раскинуты, одна рука заведена за спину, а вторая покоилась на груди.

Рубаха спереди разорвана до самого пояса, в образовавшейся дыре проглядывала бледная кожа с горсткой светлых волос. От рваной раны на шее стекали дорожки крови, густо покрывая всю верхнюю часть тела.

От горла мало, что осталось. С правой стороны отхватили кусок до самого плеча, и на свету блестел оголённый позвоночник. С левой был укус — две аккуратные точки.

Из него стекали две тонкие полоски крови. Как будто орудовали два разных существа.

— Судя по расстоянию между проколами, вампир был не крупный, — сказала я, выпрямляясь.

— Я тоже так подумал, когда измерял укус, — сказал Джеймс, глядя на тело.

— Личность установили?

— Да, убитого звали Марк Дэрел, — Эдисон достал блокнот и сверился со своими записями. — В разводе, в доме проживал один. Мы осмотрели каждый угол и ничего не нашли. Убийца туда не заходил.

От запаха крови кружилась голова. Я поглядела вверх, осмотрела кроны деревьев и глубоко вдохнула.

Когда-то грязные сцены убийства плохо действовали на мой желудок. Но несколько лет практики сделали свое дело, и я могла смотреть на труп, почти не испытывая тошноты.

Однако, сегодня всё было иначе. Я обошла тело мужчины и остановилась, разглядывая его сверху вниз. Потёртые голубые джинсы были разорваны на коленях и перепачканы грязью и кровью.

На коричневой замшевой куртке поблескивал алый бисер капель. Я подняла взгляд к лицу жертвы. Вытаращенные серо-голубые глаза смотрели в безоблачное небо.

Лицо бледное, почти белое в алых подсыхающих брызгах. Короткие волосы песочного цвета слиплись от крови. Внезапно стало жарко. По спине заструился пот, футболка прилипла к телу.

Я стояла и смотрела, забывая моргать, а в горле наливался свинцовый ком. Двор покачнулся. Я отвернулась от тела и припала спиной к стене гаража.

И уставилась на багажник машины.

Он был густо забрызган кровью, словно кто-то покрыл его лаком для ногтей. В лучах солнца она блестела глянцем. Снова посмотрев на тело убитого, я испустила прерывистый вздох.

Дышать стало нечем. На земле лежал таксист, подвозивший меня утром из склепа.