В объятиях смерти. Не буду твоей

Глава 64

Перед глазами замельтешили чёрные пятна — то ли от страха, то ли от нехватки воздуха. Я ткнула «глосс» ему под рёбра — рефлекторно, вслепую.

Дышать, я не могла дышать!

Потолок завертелся, и голос Рыжего донёсся, как сквозь вату:

— Твой пистолетик мне ничего не сделает, сестрёнка.

Свет таял, лицо дампира расплывалось перед глазами. Руки безвольно повисли вдоль тела, пистолет упал в воду.

В сознании замелькали образы и воспоминания — стеклышки калейдоскопа, которые то собирались в картинку, то рассыпались пёстрыми пятнами.

Пальцы, сжимающие горло, пылали, прожигая кожу. Во рту появился солёный металлический вкус крови. Моей крови.

И глаза вдруг распахнулись.

Челюсти Рыжего сомкнулись на моём плече, клыки заскребли по ключице. Я не помнила, как он разорвал куртку, как заносил голову для удара.

Он высасывал из меня жизнь.

Сердце стало стучать в ушах, как на бегу, быстрее качая кровь. Быстрее питая его. Быстрее убивая меня.

Алые струйки потекли по коже, но я не чувствовала боли. Под языком трепетал пульс, слабость вперемешку с тошнотой накатывала волнами.

А в груди колотилось ещё одно сердце, сердце Рыжего — быстро, сильно, твёрдо. В шатком сознании промелькнула мысль, и я завопила, забилась в его руках.

Он хотел сделать меня своей марионеткой, подчинить себе мой разум!

С криком из меня выплеснулась сила и ударила в Рыжего. И он полетел по дуге через весь коридор так, будто его на полном ходу сбил грузовик.

Я упала спиной в ледяную воду, а ублюдок растворился в темноте. Тишина поглотила все звуки, не было слышно ни всплесков, ни удара.

Я перевернулась на колени и пошарила руками по полу. Не сразу, но нашла пистолет и стала подниматься, опираясь на стену.

Плечо саднило, кровь всё ещё сочилась и стекала ручейками под куртку. Горло жгло, и больно было глотать. Но меня куда сильнее волновало, куда подевался Рыжий.

Всё остальное — потом.

В конце коридора клубилась тьма. Сначала я решила, что мне мерещится от потери крови и лёгкого удушья. И я всмотрелась, прижимаясь плечом к стене и осторожно продвигаясь вперёд.

Тьма ползла, затопляя коридор. Хотелось броситься назад, к лестнице, но я бы не успела. Поэтому и силы тратить не стала, лишь крепче сдавила рукоять «глосса».

Когда она приблизилась и окутала, сердце замерло, вдох застрял в горле. А в воде что-то зашевелилось.

Это не были шаги. Воздух тоже не двигался — ко мне никто не шёл. Но в воде отчётливо что-то… плескалось. Тьма была плотная, как бархат.

Я даже руку у себя перед лицом не видела. У меня отличное ночное зрение, как у любого вампира, но эта темнота имела иную природу. Полная чернота, и какая-то тварь, извивающаяся в воде.

Умом я понимала, что никаких змей здесь не должно быть, да и Рыжий вряд ли умел превращаться. Но сердце припустило, и горло свело от страха.

В какой-то момент даже показалось, что слышен шорох чешуи о камни. Ощущение приближения какого-то тела. Всего лишь иллюзия!

Рыжий испил моей крови и мог вытворять с разумом всё, что заблагорассудится.

Движение почти рядом. Резко выдохнув, я ударила ногой по воде.

Тишина, никаких шевелений, но что-то в полной черноте стояло передо мной. Я подняла пистолет и выстрелила.

Вспышки полыхнули, как молния, синее пламя осветило бледное лицо Рыжего. Пуля попала ему в глотку.

Он дёрнулся назад, и темнота сомкнулась перед глазами. Я выстрела ещё раз, но ничего не произошло. По лицу мазнуло дуновение холодного ветра.

Снова всплеск воды, и что-то схватило меня за ноги. Я свалилась и осталась сидеть, но больше ничто не пыталось меня утащить.

Скользнувший холодок по спине принёс ощущение силы. И меня с головой накрыла ледяная волна.

Я тонула, во рту ощущался вкус крови, как когда-то во сне. Но я знала, что здесь, в подвале не может быть озера, и не так глубоко, чтобы можно было утонуть.

Как только я подумала об этом, сразу же вода разошлась, и я жадно вдохнула. Рукой нашарила карман куртки и достала одну бомбу.

Адам говорил, её нужно швырнуть во что-то твёрдое. И я швырнула туда, где должна располагаться стена. В темноте вспыхнуло пламя, осветив коридор.

Рыжий стоял у дальней двери, привалившись к стене. Кровь текла из его шеи. Пламя погасло, снова навалилась чернота. Я поползла, прижимая пистолет к бедру.

Сзади раздались всплеск и быстрые шаги. Затихли. Рыжий склонился надо мной — слышно было, как бьётся его сердце.

Дрожащее дыхание обожгло лицо, обдало запахом свежей крови. Начиная разворачиваться, я навела пистолет туда, где приблизительно должна быть у него грудь.

И выстрелила — в тот же самый миг, когда он въехал кулаком мне в плечо.

Рука онемела до кончиков пальцев, пистолет я выронила и прислонилась к стене, прижимая правую к левой. Ожидая, что к ней вернётся чувствительность.

Рыжий всхлипнул и зарычал, бросаясь на меня. Всё, что я могла сделать — откатиться в сторону. Но не учла, что он-то в темноте видел, потому что создал её.

А я, как слепая мышь, металась перед носом у злой раненной кошки.

Чувствительность возвращалась болезненным покалыванием и пульсацией в месте удара. Пистолет мне нужен! Но не было времени ползать и искать его.

Достав ещё одну бомбу, я швырнула её в стену. Вспышка огня озарила часть коридора. Приятно было глазам видеть хоть что-то, но нельзя терять времени.

Я поднялась, опираясь спиной на стену и помогая себе трясущимися руками. Рыжий стоял совсем близко и рванул ко мне, когда огонь погас.

Я успела выставить ладонь и полоснуть ею воздух, представляя глубокую царапину и кровь, хлынувшую из неё. Рыжий не добрался до меня — он застыл, в тишине послышались булькающие звуки.

Тяжёлый шлепок в воду, болезненный хрип прокатился эхом по сводам. Я снова подняла руку и взмахнула ею. Туннель закачался, вспыхнула вдалеке лампа.

Темнота таяла, как ночной туман, тусклый электрический свет гнал её прочь, заполняя коридор. Рыжий стоял на коленях, держась за горло обеими руками.

Кровь текла по его ладоням, по куртке прямо в воду. Глаза его стали просто глазами, ушла из них сила, поселился страх близкой смерти.

Он открывал и закрывал рот, ловил им воздух и ничего не мог вымолвить. Из раскуроченной глотки лилась кровь. Он не сумел залечить рану и корчился от боли, таращась на меня.

Оглядевшись, я увидела пистолет в воде и пошла к нему на ватных ногах. От слабости помутилось в голове, стены покачнулись. Меня повело в сторону, но я успела подставить руку и оперлась на неё.

Плечо пронзило болью, дрожь прошла по всему телу точечным разрядом тока. Не удержавшись, я соскользнула вниз и села в ледяную воду.

Она тут же окрасилась алым. Кажется, швы разошлись на животе. Чёрт, чёрт, чёрт!

Я стянула с себя разодранную кожанку и приложила руку к мокрой футболке. Так и есть, кровь сочилась из открывшейся раны.

Рыжий издал хриплый стон, напомнив о себе. Стиснув зубы, я поползла за пистолетом, левая рука протестовала, но я заставила её работать и добралась до «глосса».

Завалившись на спину прямо в воду, навела его на Рыжего и прицелилась. Он менялся буквально на глазах: кожа приобрела цвет старого пергамента и облепила кости черепа вплотную, выделяя каждую выступающую кость.

Тусклые глаза глубоко запали, мертвенно-голубые, как у дохлой рыбы. Болезненные тощие руки, костлявые длинные пальцы торчали белыми пауками и скребли по влажной кости ключицы.

Если бы я раздробила ему позвоночник, то он был бы уже мёртв. Но я чуть промахнулась и тяжело его ранила — тоже неплохо.

— Не так я представляла нашу встречу, — осипшим голосом сказала и закашлялась. — Пять лет я тебя искала, гнида. Проклятых пять лет! А ты и не прятался.

Руки дрожали — и от холода, и от слабости. Дуло пистолета завиляло. Зажмурив один глаз, я прицелилась и надавила на крючок.

И увидела поверх ствола, как Рыжий разевает окровавленную пасть и протягивает руку, будто что-то бросает в меня. Но оказалось слишком поздно.

Одновременно произошло две вещи: пуля разнесла череп Рыжего, и всполох его силы всколыхнул воду — всю, что была в коридоре.

Она поднялась надо мной, насколько хватало потолка, и обрушилась ледяной волной. Я не успела набрать воздуха в лёгкие, не успела отвернуться или закрыть лицо рукой.

Сначала был оглушающий удар, за ним меня приподняло и приложило о каменный пол.

Мир расплылся, утратил краски и углы, звуки схлынули вместе с водой, оставив меня лежать на холодном полу и истекать кровью.

Перед глазами плясали белые пятна, вторя моргающей лампе на стене, а из глубины коридора кралась темнота.

Она уже накрывала холодом онемевшие ноги. Я перевернулась набок и застонала. Опоясывающая боль в животе, пульсирующая боль в плече и было что-то ещё, мешающее двигаться.

Я с трудом посмотрела вдоль своего тела. Из бедра торчал ржавый кусок арматуры, кровь выплёскивалась с каждым ударом сердца. Я потянулась, сгибаясь в поясе, чтобы достать его, но в глазах вспыхнул свет, и на меня навалилась пустота.

Безвольно упала в воду рука, так и не достав до железки. Голова опустилась, но глаза не закрылись. Я отключилась, хотя какой-то частью себя продолжала видеть, умирая.

В воздухе повисли брызги воды, смешались с частичками пыли и засверкали под разными углами. Время остановилось. Пульс таял во рту солёным леденцом — всё тише, всё слабее.

Тук, тук, тук. И вдруг тишина.

Меня уносило прочь в чёрный туннель. Свет превратился в бледную точку вдалеке, но и её поглотила тьма. Сознание обернуло мягкой, ласковой пустотой. Наступил покой.

Я плыла, плыла во тьме, ведомая далёкими тёмными огнями. Позади осталась боль, а вместе с ней и жизнь. Жизнь полна боли, в смерти же утешение и лёгкость.

Сзади кто-то окликнул меня по имени, но я не хотела оборачиваться. Тёплые густые волны уносили расслабленное тело прочь. Звуки доносились с задержкой, но всё чаще и чаще, прорываясь сквозь толщу пустоты.

Я закрыла лицо руками, хотя и так ничего не видела, зажмурилась, мотая головой. Нет, я не хочу возвращаться! Оставьте меня!

Чья-то горячая сильная рука сомкнулась на моём запястье и вздёрнула. Я села, не открывая глаз, и завопила от боли.

Вместе с криком забилось сердце, и это тоже было больно. Повсюду доносились шаги, ощущалось движение, плескалась вода.

Я разлепила свинцовые веки и увидела перед собой лицо Джеймса. Он стоял на коленях, держа моё лицо в ладонях и что-то говорил, но не получалось разобрать слов.

Коридор расслоился на множество частей, и в каждой был Эдисон, как отражение в осколках разбитого стекла.

Я моргала до тех пор, пока они не сложились в единую картинку, пока звуки не слились в один единственный, означающий моё имя. И коридор опустел.

Здесь были только я, Джеймс и тело моего убийцы. Всё кончилось, подмога прибыла как раз вовремя. Никто не пострадал. Похоже, жизнь начинала налаживаться.