В объятиях смерти. Не буду твоей

Глава 28

Изабелль, стоя вполоборота к заседателям, улыбнулась, не показывая клыков. У неё был такой человеческий вид, в глазах светилось веселье.

Позволив договорить Антонио, вампирша с грацией танцовщицы направилась к прикованным к стене жертвам. Да, жертвам — таковыми они являлись для меня.

— Это Роберт, — не переставая улыбаться, Изабелль потрепала мужчину за щеку.

Он не шевельнулся, лишь прикрыл обреченно глаза. Она звонко и искристо рассмеялась и подкралась к женщине.

Протянув тонкую, изящную, почти прозрачную руку, принялась её дразнить. От каждого движения вампирши женщина вздрагивала.

— Эмили очень страшно, — громким, театральным шёпотом сказала Изабелль и провела ладонью по её светлым волосам. — О чём ты только думал, Роберт, вступая с ней в связь⁈ Такая красивая, — рука вампирши скользнула по плечу Эмили.

Приблизившись почти вплотную, Изабелль взяла лицо женщины в ладони. Та дёрнулась и зарыдала ещё громче и отчаяннее.

— Такая беззащитная… Ты же знал, какая кара ждёт вас обоих. В чём же смысл ваших отношений, скажи мне, Роберт? Ведь обращать её в одну из нас ты не собирался.

Мужчина открыл глаза.

— Мы любим друг друга.

— Лжёшь! — зашипела вампирша и бледным вихрем рванула к нему.

Лицо её исказилось, маска девочки-куколки слетела, обнажив тварь, скрывающуюся под ней. Сгорбившись, она протянула к нему когтистую руку.

— Вампиры не могут любить! У них нет души.

Я взглянула на Стюарта. Он встретил мой взгляд и закатил глаза. Я чуть не засмеялась — такой у него был надменно-ироничный вид.

Закусив губу, уставилась на вампира, пытаясь понять, что у него в голове. Почти год Стюарт пытался убедить меня в том, что любит безумно. И вдруг Изабелль во всеуслышание заявила, что вампиры не способны любить.

Любопытно, что он скажет на это⁈

Мари-Бэлль засекла нашу игру в гляделки и одёрнула Стюарта за пиджак. Он моргнул и опустил на неё глаза с безразличным выражением на лице. И уступил место в игре своей любовнице.

Она таращилась на меня со всей яростью, на которую способна в присутствии свидетелей. Алекс впился пальцами в моё плечо, но на этот раз его близость не подействовала.

Я выдала Мари-Бэлль ледяную улыбку, представив, как всаживаю пулю ей в лоб. Её не проняло. Интересно, чего боятся вампиры? Преследуют ли их видения острых осиновых колов, запах чеснока, или есть вещи похуже?

Чем напугать мёртвого? Я бы с удовольствием стала дневным кошмаром Мари-Бэлль. Кажется, я нашла себе занятие после смерти.

Изабелль танцевала перед плачущей женщиной. Она кружилась, держась за юбку, и выглядела абсолютно счастливой. Я покосилась на Антонио. Лицо его было непроницаемо, как мрамор. Глаза блестели от… гнева.

Но он ничего не предпринял, чтобы унять пыл мелкой садистки. Изабелль лисой подкралась к Эмили и остановилась, склонив любопытно голову набок. Я заскрипела зубами и медленно выдохнула.

Перебирая пальцами подол платья несчастной женщины, вампирша поглядывала на Роберта. Вампир сжал цепи ладонями, на которых был подвешен. Его била крупная дрожь, жилы на шее натянулись до плеч, губы скривились, обнажив кончики клыков.

У меня сдавило горло, защипало глаза от бессильной ярости. Изабелль провоцировала его, чтобы быстрее прикончить. Если Роберт не сдержится, то им обоим конец.

А, чёрт! Их в любом случае казнят! Вопрос лишь в том, как скоро и насколько мучительно.

— Как давно продолжаются ваши отношения? — прогремел голос Антонио.

На мгновение в зале воцарилась неподвижная тишина.

Я посмотрела на него. Почему-то важно было видеть лицо главы совета в этот момент. Антонио глядел на происходящее с едва уловимой печалью в глазах.

Не он утверждал закон об отношениях между вампирами и людьми, его приняли на общем голосовании. Почему? Вампиры до панического ужаса боялись потомства у подобных пар.

Плод любви вампира и человека — дампир. Такие, как я. Вот почему Антонио взял меня в совет — если бы не он, эта кровожадная свора пустила бы безродную полукровку на пунш.

Роберт поднял взгляд на Антонио. Вымученный, но не сломленный.

— Полгода, — ответил он, и со всех сторон послышался шорох одежды и неразличимый шёпот.

Я закрыла лицо ладонью и покачала головой. Мерзкие лицемеры. Алекс положил вторую руку мне на плечо. Кто из нас больше нервничал?

— Тихо! — рявкнул Антонио, и в зале вновь воцарилась тишина. — Как вам удалось так долго скрываться?

— Мы были осторожны. Встречались на нейтральной территории, каждый раз меняя адрес.

— Конспираторы, — промурлыкала Изабелль и лизнула Эмили в щеку длинным, медленным движением.

Женщина вскрикнула и затрепетала в цепях.

— Не прикасайся к ней! — зарычал Роберт, обнажая клыки.

Изабелль метнулась к нему в облаке розовых юбок. Схватив вампира за горло, приподняла его, прижимая к стене.

— Не тебе решать, каким способом мне убивать твою суку! Ты знал, что наказание не будет сладким. Роберт, ты посвятил свою подружку в правила своего мира? Вы — различные биологические виды, находитесь на разных уровнях пищевой цепочки! Ты видел хоть раз, как тигр спаривается с газелью? Нет! Этому не бывать! Даже животные разборчивее в выборе партнёра. Представители разных пищевых групп, вот вы кто! И Эмили в самом низу.

Эмили взвизгнула и повисла на цепях. Кажется, потеряла сознание. Изабелль отпустила вампира, подошла к ней и склонилась. Не было видно, что она там с ней делает.

Проклятье. Стефания поднялась из своего кресла. У меня пульс забился в висках.

— Не спеши, Изабелль. Всем достанется по лакомому кусочку.

«Юная» вампирша оскалилась и зарычала, взглянув на неё исподлобья. Лицо Стефании ожесточилось, выступили кости. Гнев и жажда вылепили его, как скелет в холщовой коже.

— Дамы! Займите свои места! — Антонио привстал с кресла, опираясь на подлокотники.

Стефания сделала шаг вперёд, и её платье потянулось следом, сверкая, как змеиная кожа. Повернувшись вполоборота к главе совета, она удивлённо вскинула тонкую светлую бровь.

Глаза её горели тёмным огнем.

— Нам так редко удается насладиться теплом живой крови. Донорские подачки осточертели, Антонио!

— Приговор ещё не вынесен, Стефания! — бухнул надо мной его обжигающий голос. — Так что попрошу проявить уважение и вернуться на своё место для голосования.

Стефания целое мгновение глядела в упор на Антонио, лицо её медленно вернулось к норме, огонь в глазах погас. Она моргнула и сделала, как он велел.

Антонио сверкнул тёмным взглядом на Изабелль. Она упала на колени, комкая подол платья. И уползла прочь от женщины. Прислонившись к стене, обняла руками колени.

В такой позе и с обиженным выражением лица Изабелль больше всего сейчас походила на подростка. Она боялась поднимать глаза на старейшину, но противилась его воле.

Опустившись в кресло, Антонио заговорил тихим спокойным голосом:

— Ваше последнее слово, Роберт, перед тем, как совет примет решение?

Вампир слегка вскинул голову и поглядел на старейшину.

— Я люблю Эмили, что бы вы там не думали. Видимо, не всем вампирам дано чувствовать. Только тем, кто помнит о том, что когда-то был человеком. Вы можете нас убить, но знайте: всегда будут подобные нам. Всех вам не переловить и не перебить!

В зале повисла мертвая тишина, от которой по позвоночнику пробежал холодок.

— Благодарю, Роберт, — наконец, вымолвил Антонио.

Я перевела взгляд на вампира, закованного в кандалы.

Такая тоска и бессилие подступили к горлу… Я — член совета вампиров. Для кровососов столь громкий чин означал многое. Для меня же — ровным счётом ничего.

Если не в моих силах помочь влюблённым, то какого чёрта я здесь делаю?

Один голос против семи…. Возможно, шести — Антонио если не поддержит, то воздержится от комментариев. Но в итоге расклад не изменится — я в меньшинстве.

Первой заговорила Стефания, вновь поднявшись из кресла.

— Не понимаю, что тут еще обсуждать⁈ Дело элементарное — виновны!

Антонио побарабанил пальцами по подлокотнику. От звука я вся покрылась гусиной кожей.

— Не будь так категорична, Стефания. Если учесть во внимание тот факт, что Роберт не ввёл свою возлюбленную в курс дела…. Виновен в преступлении лишь он один. Ты так не считаешь?

Стефания метнула голодный взгляд на Эмили. Я проследила глазами за ней. Женщина пришла в себя и подтянулась на цепях. Её запястья, изрезанные наручниками, кровоточили.

Красная влага медленно текла по рукам вниз.

— Да, но она нас видела.

— Мы что, вернулись в средневековье⁉ Люди давно в курсе нашего существования, Стефания. Если ты опасаешься нелестной славы, стереть из памяти Эмили эту ночь не составит труда.

Стефания открыла рот, но так и не нашлась, что сказать. Я мысленно поблагодарила Антонио. Мало, кто осмелится оспорить его слова, но и он может поддержать мнение большинства в некоторых случаях.

Вампирша опустилась в кресло с озадаченным видом. Каждый сидящий в зале следил за её движениями. Главную садистку совета заткнули!

— Кто ещё выскажется?

Со своего места поднялась Мари-Бэлль, держа Стюарта за руку. Эта крыса жадна до крови, но больше её заботил факт любви между человеком и вампиром.

Окажись я в подобной ситуации, в альтернативе, Мари-Бэлль разорвала бы мне глотку, а не Стюарту.

— Я считаю, наказать следует обоих, — звенящим голосом произнесла она, ледяные слова капали, как с сосульки. — Помиловав одного из них, мы не пресечём нарушения закона по данной статье.

— Сколько раз наказывали, а толку, — безразличным тоном сказал Грегори и закинул ногу на ногу.

Глаза Мари-Бэлль вспыхнули яростью. Стюарт крепко сжал её руку.

— Значит, недостаточно жестоко наказываем! Хотите, чтобы нас перестали бояться и уважать?

— Что же нам делать? Переубивать всех к чёртовой матери⁈— склонив голову набок, почти пропела Андреа.

— Ну почему же… Можно найти иное наказание!

— Какое? — не унималась Андреа.

Грегори, не моргая, глядел на Мари-Бэлль.

— Да, действительно. Какое? — я повернулась к Мари-Бэлль. — Что ты можешь предложить? Добиваться уважения путём причинения страданий и запугиваний — не лучший способ заслужить уважение. Ты можешь меня бить о стену головой, пока не вспотеешь, но ничего не добьёшься.

Алекс до боли сжал моё плечо. Сейчас начнётся!