Бойня

ШЕСТЬ

СЕНТ

Я подъезжаю к дому её родителей и паркуюсь. Взглянув на Эштин, вижу, что её глаза закрыты и голова наклонена набок. Её пухлые губки приоткрыты, а грудь поднимается и опускается от глубокого дыхания. Она в отключке.

Это к лучшему. Моя машина пахнет ею, и это меня чертовски заводит. Моя толстовка всё ещё лежит у неё на коленях, и я скрежещу зубами от того, что мне придётся поднять её и отнести в дом. Я хотел просто высадить её. Посмотреть, как она врывается в дом, злясь на меня.

Распахнув свою дверь, я бабахаю ею, надеясь, что это разбудит Эштин. Но когда я открываю её дверцу, она всё ещё в отключке.

Пиздец!

Наклонившись, я подхватываю Эштин на руки и вытаскиваю из машины. Я несу её вверх по лестнице в дом, затем поднимаюсь по парадной лестнице, ведущей в её комнату. Кладу Эштин на кровать, и она стонет, слегка приподнимая бёдра над кроватью.

— Сент.

От звука моего имени, слетающего с её губ, у меня подкашиваются ноги. Я сажусь на край кровати и, не в силах сдержаться, протягиваю руку, провожу костяшками пальцев по тонкому белому материалу верха её купальника, касаясь её сосков.

— Да, милая? — спрашиваю я хриплым голосом. Мой телефон вибрирует в кармане, но я игнорирую его, зная, что это один из братьев интересуется, где я, чёрт возьми, пропадаю.

Эштин выгибает спину, делая глубокий вдох.

— Я хочу тебя. — Её красивые голубые глаза распахиваются, расфокусированные и отяжелевшие.

Я улыбаюсь, обхватываю ладонью её лицо, и она наклоняется к ней, закрывая глаза.

— Скоро ты будешь моей, Эштин. Обещаю.

Она снова отключается, и я, собрав все свои силы, встаю и выхожу из её комнаты, зная, что должен сделать все возможное, чтобы она стала моей.

Я вхожу в открытые ворота дома Лордов. Он находится в пятнадцати минутах езды от университета Баррингтон. Когда-то это был отель, который отдали Лордам. Сегодня выходной, поэтому ворота открыты, потому что Лорды устраивают свою обычную вечеринку, готовясь к ритуалу, на котором все старшекурсники принимают своих избранных. В остальное время ворота остаются закрытыми для посторонних.

Я быстрее, чем следовало бы, преодолеваю длинный и извилистый подъезд и подхожу к отреставрированному отелю. Он построен из белого кирпича, с чёрными ставнями и большим парадным крыльцом с шестью колоннами. Я следую по кольцевой развязке, в центре которой находится пруд с фонтаном. Придерживаясь правой стороны, я заезжаю на подъездную аллею и паркуюсь. Я вижу мотоцикл Хайдина, машину Кэштона и Джип-универсал¹⁰ Адама. Я останавливаю тачку рядом с ними.

Все Лорды обязаны жить здесь на протяжении всех лет обучения в Баррингтоне. С этим у них довольно строго вплоть до выпускного класса. Затем нам предоставляется гораздо больше свободы. Особенно нам, братьям Пик, потому что мы проводим так много времени в «Бойне».

Я вхожу в здание с чёрного хода и запрыгиваю в лифт, спускаясь на нём в подвал. Выйдя из лифта, иду по коридору и вхожу в комнату. Она больше похожа на бункер. На стеллажах у дальней стены выставлены пистолеты и ножи разных размеров. Остальные уже сидят за большим столом в центре комнаты. Все трое смотрят на меня.

— Наконец-то, — огрызается Адам, глядя на часы. — Какого хрена так долго?

— Я здесь, — уклоняюсь я от ответа на его вопрос.

— Надо было оставить её на вечеринке, — выплёвывает он.

Я предпочитаю игнорировать Адама. В последнее время он обращается с Эштин как с дерьмом. Мне это не нравится, но что есть, то есть. Дверь позади меня открывается, и я плюхаюсь рядом с Хайдином.

Линкольн — Лорд, управляющий домом Лордов, — входит в комнату с другим мужчиной, которого я никогда раньше не видел. На нём полностью чёрный костюм с галстуком. Его тёмные волосы зачёсаны назад. Ему не больше двадцати пяти лет.

— Братья, я собрал вас всех здесь для важной встречи. — Линкольн делает шаг назад и делает знак мужчине, которого, как я заметил, он нам не представил.

— Здравствуйте, джентльмены. — Он протягивает каждому из нас по конверту из плотной бумаги.

Я открываю свой и вижу лежащую на кровати женщину. Она обнажена, голова свисает набок, шея перерезана от края до края. Кровь струится по краю кровати и растекается лужицами на полу. Её лодыжки связаны колючей проволокой. Полагаю, запястья тоже, поскольку руки, похоже, закреплены под ней.

— За пять месяцев прошлого года пропали двадцать девушек. Пять из них были найдены изнасилованными и убитыми, — объявляет мужчина.

— А остальные пятнадцать? — спрашивает Хайдин, изучая фотографию.

— До сих пор не найдены, — отвечает мужчина.

Адам захлопывает папку.

— Какое отношение это имеет к нам?

— Они учились в Баррингтоне? — спрашивает Кэштон, не дождавшись ответа.

— Нет, — смотрит на Кэша мужчина. — Все они ещё учились в школе — старшеклассницы, но никто из пятерых не был связан друг с другом. Насколько мы можем судить, они не знали о существовании Лордов.

— Те, кто до сих пор не найден? — спрашиваю я.

Он качает головой.

— Мы ничего такого не нашли.

— Я согласен с Адамом, — добавляет Линкольн, просматривая папку, которую Адам положил на стол. — Какое отношение это имеет к ним?

Он имеет в виду братьев Пик.

Они должны думать, что здесь замешан Лорд, и хотят, чтобы мы вмешались и позаботились об этом. Вопрос в том, зачем? И что, чёрт возьми, мы можем сделать?

Мужчина открывает портфель и достаёт одну фотографию. Встретившись со мной взглядом, он опускает её передо мной. Я не свожу с него глаз, когда он говорит.

— Девушка на первой фотографии — моя сестра.

В комнате воцаряется оглушительная тишина.

— Женщина на этой фотографии, — он постукивает по той, что всё ещё лежит передо мной, — была последней, кого с ней видели.

Сглотнув, я опускаю взгляд на фотографию, и моё сердце начинает учащённо биться от того, что я вижу.

— Ты сказал... — прочищаю я горло. — Что никто из них не был связан с Лордами.

Я снова смотрю на него.

— Никто не был. До сих пор...

ЭШТИН

— Эштин?

Я не обращаю внимания на женский голос за моей спиной. Он напоминает мне гвозди в блендере. От него мурашки бегут по коже, и это чертовски раздражает. И он повторяется снова и снова. Если она ещё раз спросит, что я чувствую, я закричу.

Может, швырну что-нибудь. Это даст им повод считать меня сумасшедшей. Я уверена, что моя мать хочет отослать меня. Хотя не знаю, почему. Не то чтобы она на самом деле растила меня и брата. В нашем мире Леди (жена Лорда) сидит в уголке в авантаже, а настоящими родителями являются няньки. Именно благодаря им я продержалась так долго.

— Эштин! — на этот раз мама окликает меня по имени.

Я поворачиваюсь лицом к двум женщинам. Прислонившись спиной к панорамному окну, скрещиваю руки на груди. Она годами заставляла меня приходить сюда вместе с ней. Можете сколько угодно говорить, что я всё отрицаю, но это ей нужна профессиональная помощь. А не мне.

— Понимаешь, о чём я? — шепчет мама сквозь стиснутые зубы, как будто я её не слышу.

Женщина одаривает меня широкой фальшивой улыбкой, притворяясь, что не слышит её.

— Как прошли твои выходные? — спрашивает она меня.

Я собираюсь ответить: «Прекрасно», — но моя мать фыркает.

— Я застукала её за просмотром порно. Опять.

Мама достаёт из сумки «Луи Виттон» листок бумаги. Я не удивлена, что она сделала снимок, а затем распечатала его. Она называет это уликой. По крайней мере, так сказал мой отец, когда она сказала ему, что я нимфоманка.

Чтобы стать нимфоманкой, нужно по-настоящему трахаться. Но неважно. Мой отец понял, что я не нимфоманка. Думаю ли я, что могу ей стать? Надежда есть всегда. К тому же мне двадцать один год. Сколько женщин моего возраста не смотрели порно?

Её психотерапевт смотрит на листок и хмурится.

— Мне казалось, мы уже говорили об этом? — Её глаза встречаются с моими.

Я снова поворачиваюсь к ним спиной и смотрю в окно. Как любому ребёнку Лорда и Леди, они с детства швыряют нам в лицо секс. И всё же, когда мы этого хотим, они нас за это отчитывают.

Придайте этому смысл.

То есть, я понимаю логику. Это испытание. Они всегда нас проверяют. Первые три года обучения в университете Баррингтона Лорды вынуждены соблюдать целибат, пока проходят инициацию. На последнем курсе они выбирают себе девушку для секса.

Не знаю, как вам, а мне кажется, что это звучит потрясающе. Использовать моё грёбаное тело. Показать, для чего оно создано. Но вместо этого мне приходится самой себя трахать.

Мой отец — брат Пик. Все Лорды должны предлагать своих детей Лордам. Именно поэтому в первую очередь они размножаются. Их сыновья проходят инициацию, а дочери должны служить тем, кто их делает.

Но дочь Пик? Я отдана другому брату Пик. Следующему поколению. Через три недели мой отец подарит меня брату Пик в качестве подношения своим Лордам. Я не знаю, кто это будет, но знаю, кого хочу. И судя по тому, как он смотрел на моё тело на вечеринке, когда я мокрая вылезала из бассейна, я бы сказала, что он тоже хочет меня.

Сент — единственный парень, о котором я мечтаю по ночам. Именно его представляю трахающим меня, когда смотрю порно. У него такой взгляд. Как будто он постоянно меня раздевает. Я знала, что он пойдёт на вечеринку. Я подслушала, как мой брат говорил об этом по телефону. Поэтому решила пойти и хотела быть в бассейне, когда он придёт. Я дразню медведя? Да. Хочу ли я посмотреть, что Сент сделает, если его спровоцировать? Тоже да. Но всё пошло наперекосяк. Я отключилась, когда он отвёз меня к родителям, а утром проснулась в своей комнате в полном одиночестве. Моя машина стояла на подъездной дорожке, а от него не было ни смс, ни звонка. Я и не ждала. Его друг мой брат, а не я. Поэтому я решила посмотреть немного порно и попытаться унять боль между ног, которую Сент оставил мне прошлой ночью.

— Эштин! — рычит моя мама. — Это серьёзно.

— Я девственница, мам, — напоминаю я ей.

Часть нашего дарения заключается в том, что мы должны истекать кровью. Лорды всё контролируют. Ты раздвигаешь ноги, когда тебе говорят. Ты становишься на колени, когда тебе говорят. И закрываешь свой грёбаный рот, когда тебе говорят.

— Не понимаю, почему просмотр порно для тебя так невыносим.

Лорды убивают людей, и это тот холм, на котором она хочет умереть? Секс? Жалко.

— Видишь... — шипит она. — Вот с чем я имею дело. У неё нереалистичные ожидания.

Закатываю глаза и поворачиваюсь к ним лицом. Я бы сказала, что Сент оправдает мои ожидания и даже их превзойдёт.

— Скажи ей, — призывает мама. — Скажи ей, чего ожидать.

Психотерапевт откидывается на спинку стула, её глаза встречаются с моими.

— Что ты ожидаешь получить от секса? — откровенно спрашивает она.

— Разрядку, — отвечаю я, и мама ахает. — Судя по тому, что я вижу, если он трахнет тебя правильно, ты кончишь на его член.

Моя мать подбегает ко мне и даёт пощёчину. Несильно. Она слишком слаба, чтобы сделать это больно. Чтобы у неё появились силы, ей пришлось бы съесть не жидкую пищу.

— Ты маленькая суч...

— Всё в порядке, — прерывает её мамин терапевт. — Эштин. — Она смотрит на меня. — Ты же понимаешь, что порно ненастоящее, да? Это написано по сценарию, как и всё, что мы видим по телевизору.

— Она смотрела гэнг-бэнг¹¹.

Моя мать сжимает в руках жемчуга. Несмотря на то что она была такой шлюхой, она на самом деле чопорная сучка. Я знаю, что у неё было немало мужчин. Моему отцу всё равно, кому достанется часть его жены. Всё, что угодно, лишь бы она не попадалась ему на глаза. Они оба трахаются с другими. Всё, что волнует моего отца, — это его верность Лордам. Всё остальное не имеет значения. Если бы от него потребовали поджечь меня на их глазах, он бы это сделал. К счастью, всё, что мне нужно сделать, это раздвинуть ноги и трахнуться.

— Гэнг-бэнг, — кричит она, закрывая лицо трясущимися руками.

— Так больше шансов. Хотя бы один член должен быть хорошим, — пожимаю плечами я.

Лицо моей матери краснеет, и она делает глубокий вдох.

Не могут же они все быть фальшивыми, верно? Я видела так много женщин, кончающих на моём телефоне и ноутбуке. Уверена, что я в начале списка агента ФБР. Я слежу за тем, чтобы все сайты, которые смотрю, были легальными, а актёры — совершеннолетними, но это не помогло мне избавиться от желания. Чем больше унизительного дерьма я нахожу, тем глубже копаю. Я слышала, что порно может снижать чувствительность. Я в это верю.

Я просто хочу, чтобы ко мне прикасались, обнимали, и ощущать прикосновение кожи к коже. Я изголодалась по чему-то, чего никогда не пробовала. И я просто знаю, что как только смогу это получить, жизнь станет лучше.

— Эштин, я бы хотела поговорить с твоей мамой, пожалуйста, — мягко улыбается мне психотерапевт.

Мне не нужно повторять дважды. Я выхожу из её кабинета и сажусь на скамейку в коридоре. Мои бёдра сжимаются, но я ни разу не прикоснулась к себе. Я, конечно, кончала, но только с помощью вибрирующих игрушек. Только снаружи. Внутри — ничего.

Не все избранные должны воздерживаться от секса ради своего Лорда. Но я избранная для брата Пик. У нас разные правила. И одно из них — я должна пролить кровь за своего Лорда. Доказать, что достойна его. Он три года обходился без киски. Но эти ублюдки могли потрахаться до этого. Не знаю, что хуже. Никогда не испытывать этого или знать, каково это, и остаться без секса.

— Пойдём, — фыркает моя мать, выходя из кабинета и захлопывая за собой дверь.

Я следую за ней к лифту, спускаюсь на первый этаж и сажусь в её «Бугатти», который мой отец купил ей на Рождество в прошлом году. Как только мы оказываемся внутри, я прижимаюсь лбом к тёплому стеклу.

— Дело не в тебе, Эш, — тяжело вздыхает она.

— Тогда почему ты берёшь меня с собой на встречу с ней? — интересуюсь я.

— Нет. Я имею в виду секс. Лорд... — делает паузу мама. — Лорд берёт то, что хочет, когда хочет. Ты не должна наслаждаться. Ты должна служить.

— Есть ли разница? — бормочу я.

Мы воспитаны так, чтобы быть нужными. Мы должны получать от этого удовольствие, когда нас используют в сексуальном плане, как по мне. Ведь без нас Лорды не существовали бы. Именно мы рожаем их детей, приумножая их число. Мысль о том, чтобы стать секс-игрушкой Сента, кажется мне весьма приятной.

Остановив машину, мама берёт меня за рубашку и осторожно притягивает к себе. Мягко улыбаясь, она заправляет мои растрепавшиеся волосы за ухо и нежно касается щеки, по которой ударила меня.

— Ты не понимаешь. И не поймёшь, пока не станет слишком поздно. Секс заставляет тебя что-то чувствовать.

Разве не в этом суть? Судя по тому, что я читала, это вызывает эйфорию. При правильном подходе — внетелесный опыт.

— Я просто ненавижу это, — понижает мама голос. — Тот факт, что ты должна быть девственницей. Если бы ты испытала это раньше, возможно, всё было бы по-другому.

Я сажусь прямее.

— Почему?

— Он не полюбит тебя, милая, — прямо заявляет мама.

Я опускаю плечи, и смотрю на свои руки.

— Я не ищу любви, — тихо говорю я.

Я понимаю, что любви в нашем мире не существует. Здесь есть секс, деньги и власть. Любовь — это нечто неслыханное. Твои собственные родители не любят тебя; ты создана для какой-то цели, а не по какой-то другой причине.

— Каждый заслуживает того, чтобы его любили. Мне просто жаль, что ты никогда этого не испытаешь.

Я смотрю на неё и вижу в её глазах непролитые слёзы.

— Прости, — снова шепчет мама, и у меня такое чувство, что сейчас она говорит о чём-то другом.

Я сглатываю, внезапно почувствовав себя неуютно. Мы не разговариваем по душам. Она кричит, а я несу всякую чушь, чтобы получить пощёчину. Так было всегда.

— За что? — не могу не спросить я.

— За то, что ты у меня есть.

Мой желудок сжимается, и к горлу подступает комок, затрудняя дыхание. Она только что произнесла слова, которые я всегда знала, но никогда не осмеливалась произнести. Если бы я была парнем, все было бы иначе. Меня бы чествовали за то, что у меня скоро появится киска, которую можно будет трахать.

— Если у тебя когда-нибудь будет шанс, Эштин, беги. Беги изо всех сил и никогда не оглядывайся. Ты меня понимаешь?

Не знаю, куда, по её мнению, я побегу, но страх в её глазах заставляет кивнуть.

— Ага-а-а.

— Я серьёзно. Тебя никогда не будет достаточно для Лорда, — откидываясь на спинку кресла, мама бормочет: — Ни одной женщине такой не стать... и в тебе нет ничего особенного.