Бойня

ЭПИЛОГ ВТОРОЙ

СЕНТ

ВОСЕМНАДЦАТЬ ЛЕТ СПУСТЯ

Я сижу за своим столом в «Бойне», когда звонит мобильный. Вижу, что это моя жена, и нажимаю кнопку ответа.

— Привет, милая...

— Она там? — спрашивает Эштин таким тоном, что я понимаю, что она уже не в том хорошем настроении, в каком я оставил её утром.

— Нет, — оглядываю офис, который делю со своими братьями, и вижу, что я здесь один. Смотрю на часы и вижу, что уже начало десятого. — Она должна быть на уроке.

— Её там нет. Мне только что позвонили из школы и сказали, что она отсутствует.

Моя дверь распахивается, и я, прищурившись, смотрю на брюнетку. Её длинные тёмные волосы заплетены в косу и перекинуты через плечо, на конце косы завязан идеальный бант из белой ленты. Это делает её милой и невинной, но я знаю правду.

— Она здесь. Я перезвоню тебе.

— Не позволяй ей подлизываться, Сент, — рявкает жена мне в ухо. — Она должна быть в школе.

— Угу. Я тебе перезвоню. Люблю тебя.

Я вешаю трубку, прежде чем она успевает наорать на меня.

— Почему ты здесь? — блокирую телефон и кладу его на стол. — Ты должна была поехать с сестрой в школу сегодня утром.

Тинсли запретили водить машину на две недели. Ездить с сестрой — наказание, которое она ненавидит.

Она закатывает голубые глаза и плюхается на стул напротив моего стола.

— Беркли уехала ещё до восхода солнца, чтобы встретиться со своим парнем. Она пробует на нём какую-то новую фигню с розовым кварцем.

— Пар-парнем? — спрашиваю я, запнувшись. — С каких это пор у твоей сестры есть парень? — Я даже не буду пытаться понять, что, чёрт возьми, означает «розовый кварц»³³. Придётся погуглить.

Она машет рукой.

— Ничего серьёзного. Уверена, он женат.

— Женат? — хлопаю ладонями по столу.

— Нам по восемнадцать, пап.

Я провожу рукой по волосам и глубоко вздыхаю. Это ни к чему не приведёт.

— Почему ты здесь, в моём кабинете? — спрашиваю я снова. Давай начнём сначала.

— Меня отстранили от занятий, помнишь?

— На прошлой неделе. Сегодня понедельник. Новая неделя. Ты должна быть в школе.

— Смотри, что я добыла, — игнорит меня Тинсли и вытаскивает из своего чёрного рюкзака, покрытого розовыми бабочками, прямоугольную коробку. Она — ходячее противоречие во всех аспектах жизни.

Именно здесь её мать сказала бы ей не отвлекаться и тащить свою задницу в школу. Но любопытство берёт надо мной верх.

— Что это?

— Это сувенир.

Я хмурюсь, откидываясь на спинку стула.

— Какой?

— Я даже не помыла его, — смеётся Тинсли.

— Тинсли, лучше бы это было не то, что я думаю, — ворчу я. Она поднимает на меня взгляд (точную копию глаз своей матери) и улыбается. — Тебе нельзя брать с собой в школу нож.

Она это знает. Мы обсуждали это только на прошлой неделе. Со мной, её матерью, директором школы и офицером полиции, которые присутствовали на нашей обязательной встрече.

— Я отправлю ему по почте.

Провожу рукой по лицу, сдерживая вздох. Я думал, что «Бойня» убьёт меня. Но нет. Это моя дочь-подросток.

— Ты ударила его ножом. Я бы сказал, что шрам, который у него останется, будет достаточным сувениром, — напоминаю я ей, как будто она могла забыть.

— Он распускал руки, пап, — резко отвечает она в свою защиту.

— Я...

— Подставил мне подножку, и когда я не упала ничком перед всеми, опозорившись, как он того хотел, толкнул меня в мой шкафчик.

Быть отцом тяжело. Мне приходится сражаться не только со своей женой, но и с её маленькой версией, которая считает себя непобедимой. Это моя вина. Я определённо из тех родителей, которые несут стопроцентную ответственность за монстра, которого создал.

— Тинс, а ты не задумывалась о том, что, возможно, нравишься ему?

Она драматично вздыхает, прижимая руку к своему белому школьному пиджаку.

— Ты что, защищаешь его?

— Нет...

— Неважно, нравлюсь я ему или нет. Это не даёт ему права вести себя как чёртов козлина.

Встав с места, Тинсли наклоняется над моим столом и берёт с него маркер. Я смотрю, как она пишет: «Ходи и оглядывайся, падла!».

— Ты не можешь этого сделать, — качаю я головой. — Это угроза.

Господи Иисусе, её арестуют. Тинсли повезло, что я Лорд. Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы она осталась в частной школе. Это её последний год, я не хотел, чтобы она всё испортила из-за какого-то парня. Неважно, кто он.

Она вертит коробку в руке, глядя мне в глаза.

— Я подожду, пока он откроет её. Он, наверное, будет достаточно глуп, что положит её на тумбочку или комод. Тогда я вломлюсь в дом и снова пырну его ножом.

— Тинсли, — вскакиваю на ноги я.

Она перекидывает косу через плечо и тоже встаёт на ноги.

— Я занесу подарочек по дороге в школу. Увидимся позже. Люблю тебя.

Тинсли закидывает рюкзак на плечо и вприпрыжку направляется к двери, словно идёт на встречу с волшебником по дороге из жёлтого кирпича³⁴.

— Тинсли, — рычу я.

Она останавливается, положив руку на дверь, и поворачивается ко мне с широкой улыбкой на лице. Я был без ума от этой улыбки с того момента, как взял дочь на руки. Удивительно, как что-то может быть одновременно милым и злым. Я благодарен за то, что если дочь когда-нибудь окажется в ситуации, когда ей придётся сражаться, я не сомневаюсь, что она победит, но это также сведёт меня в могилу раньше времени.

— Не убивай сегодня никого, — шучу я, пытаясь разрядить обстановку. Знаю, что её мать сейчас строга к ней. Я всегда был более снисходительным, что безумно, учитывая мою жизнь.

Тинсли смеётся.

— Не волнуйся, папуль. Я знаю, как избавиться от тела, — подмигивает она, рывком открывает дверь, выбегает из кабинета и хлопает дверью за собой.

— ТИНСЛИ? — ору я, бросаясь за ней. Резко открываю дверь и слышу, как закрывается дверь на лестничную клетку. Открываю дверь и мчусь вниз на первый этаж. Затем выбегаю на улицу и слышу рёв двигателя. Ебать!

Выйдя, я вижу, как Тинсли застёгивает шлем.

— Твоя мама разрешила тебе сегодня ехать на нём в школу? — спрашиваю я.

— Мне нужно ехать, пап. Я опаздываю.

Тинсли прибавляет обороты и выезжает на извилистую подъездную дорожку.

Когда девочки были маленькими, я позволял им по очереди кататься со мной. Просто по окрестностям. Тинсли это нравилось, а Беркли — не очень. Потом Тинсли исполнилось тринадцать, и она захотела свой собственный мотоцикл. И я, и Эштин категорически отказались. Но на её пятнадцатый день рождения дядя Хайдин купил ей мотоцикл. Весь следующий год он учил её ездить на нём. Отвёз Тинсли на экзамен на права для мотоцикла, и, конечно, она сдала его на отлично. Когда эта девочка решает, что чего-то хочет, то делает всё, чтобы этого добиться.

Хайдин также считает милым, что она пироманьячка, которая любит тыкать ножами мальчиков, и поощряет её сумасшествие. Эштин сказала ему, что при следующем телефонном звонке из школы он отправится туда, чтобы вызволить её из беды. Хайдин рассмеялся и сказал, что будет там. Я почти уверен, что Тинсли записала его в качестве контактного лица в своём телефоне. Так он сможет лгать нам о том, что с ней происходит в случае чрезвычайной ситуации.

Мотоцикл был одной из многих вещей, которые мы забрали у Тинсли, когда её отстранили от занятий. Я знаю, что Эштин не дала ей ключ, а это значит, что Тинс взломала мой сейф с оружием и достала их. Я был бы удивлён, если бы Тинсли не оторвала всю чёртову дверь, чтобы добраться до ключей. У неё есть талант уничтожать всякую хрень.

Я спускаюсь по лестнице к своей машине, припаркованной на круговой дорожке, и сажусь на водительское сиденье. Телефонный звонок Эштин не поможет. Я поеду домой и успокою её. Я знаю, как это сделать.

Достав мобильник, открываю приложение и включаю. Я улыбаюсь, понимая, что она этого не ожидала.

Я выезжаю из ворот «Бойни» и пересекаю двухполосную дорогу через такие же ворота на противоположной стороне улицы. Жизнь в «Бойне» — это совсем не то, чего мы с Эштин хотели для нашей семьи. Но она понимала, что я должен быть здесь в любой момент. Поэтому мы вместе с другими купили участок на другой стороне улицы и построили дома. Таким образом, все жены и дети находятся рядом с нами, но всё же вне «Бойни».

Я подъезжаю к подъездной дорожке и вхожу в наш дом.

— Эштин? — с улыбкой окликаю я, держа в руках сотовый. Когда Эш не отвечает, я ожидаю увидеть её лежащей в нашей постели лицом вниз с задранной задницей, готовой к тому, чтобы я её трахнул. Когда я уходил от неё сегодня утром, Эш была в хорошем настроении и умоляла кончить.

Струи воды из душа падают мне на спину, когда я прижимаю жену к стене. Я наматываю на руку её мокрые волосы, стоя позади Эш. В ванной душно от пара и слышны её стоны.

— Твою мать, милая, — тяжело дышу я. Опуская губы к её влажной шее, я слизываю влагу с восхитительной кожи.

— Сент.

Эш опускает руки на мрамор, и я прижимаю её лицом к стене. Затем отвожу её бёдра назад, давая мне лучший угол к киске, пока я трахаю её сзади.

— Чёрт... — замолкает Эш. — Прямо здесь.

Сквозь душ доносятся шлепки наших мокрых тел, и я рад, что запер дверь нашей спальни, когда проснулся этим утром. В наш дом всегда кто-то входит и выходит. Если это не Хайдин или Кэш, то чья-то жена или дети.

— Что скажешь, милая? — рычу ей на ухо. Опускаю свободную руку на её правую ногу. Сжимаю гладкое бедро и приподнимаю его, позволяя проникнуть глубже.

— Пожалуйста?.. — задыхаясь, умоляет она. — Мне нужно кончить.

Я улыбаюсь, а затем впиваюсь зубами в её шею и, запустив руку ей в волосы, наклоняю её голову набок. И сильно посасываю, зная, что сейчас останется засос. Я женат уже более двадцати лет и всё ещё чувствую потребность пометить свою жену. Я никогда не изменюсь. Так же как клеймо «666» и наши татуировки с клятвами никогда не исчезнут.

И как только мне кажется, что она уже близко, я резко подаюсь вперёд, прижимаю её к стене и кончаю в свою жену.

— Какого... хрена? — Эш задыхается, когда я выхожу, и медленно поворачивается ко мне лицом.

Я улыбаюсь.

— Ты должна заслужить это, — говорю я, зная, что заставлю её ждать.

Эш хлопает меня по груди, и я смеюсь.

— Что, чёрт возьми, ты сделала, чтобы заслужить право кончить?

Моя улыбка становится шире, и я получаю ещё одну пощёчину. На этот раз по члену, заставляя меня согнуться в талии и застонать.

После того как я трахнул свою жену в душе, я перегнул её через стойку в ванной и вставил в задницу пробку. И сказал Эш, что когда вернусь домой, то закончу начатое. Но когда вхожу в нашу спальню, вижу, что пробка лежит на нашей кровати и вибрирует.

— Эш?

Хватаю пробку, выключаю на телефоне и захожу в ванную. Там её тоже нет.

У нас два входа в гардеробную, по одному с обеих сторон ванной — для него и для неё. Я вхожу в её сторону и застаю Эш одетой в чёрный шёлковый халат, со свежей причёской и макияжем, роющейся в своей одежде.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я.

— Готовлюсь, — отвечает она, не поворачиваясь ко мне лицом.

— Куда, чёрт возьми, ты собралась?

Сегодня Эш никуда не надо было идти. Вот почему этим утром я наполнил её влагалище спермой, а затем вставил в задницу пробку. Когда у тебя появляются дети, к сексу приходится подходить творчески. Я никогда не игнорировал свою жену. Я до сих пор так же одержим ею, как и тогда, когда она стала моей.

— В школу.

Не сегодня. Я хочу взять директора и декана и заманить их в ловушку «Бойни». Но они понятия не имеют, кто мы такие. Так что пока мы играем в игру и просто помогаем Тинсли пережить этот последний год. Если я позволю своей жене подняться туда и устроить скандал, что, как я знаю, именно так и будет, мне придётся вмешаться и всё исправить. И зачем это делать, если вместо этого я могу быть в ней по самые яйца? Я приберегу это на тот день, когда у меня будет настроение разворошить какую-нибудь хрень.

— Она в порядке, Эш. — Но уточняю: — Беркли мутит с женатым парнем?

Эштин хрипло смеётся.

— Нет. — Это заставляет меня почувствовать себя немного лучше.

Моя жена разворачивается, и я обхватываю её рукой за горло, удерживая на месте. Взгляд Эштин тяжелеет, и она пытается оттолкнуть меня, но я достаю анальную пробку. С трудом сглотнув, она прижимается к моей руке и всматривается в моё лицо.

— Что я говорил об этом?

Эштин вздёргивает подбородок, и я улыбаюсь. Мне нравится, когда моя жена бросает мне вызов. Это даёт мне возможность напомнить Эштин, как сильно она любит, когда её наказывают.

— Я сказал, чтобы ты оставил это до моего прихода с работы, иначе ты будешь наказана.

«Как будто она забыла».

— Ты пришёл домой раньше, — говорит Эштин.

Отпустив её шею, я кладу анальную пробку на комод в центре шкафа.

— Почисти пробку, вставь обратно и встретимся в спальне. За каждую минуту, которая тебе понадобится, ты получишь ремнём по заднице.

Она задыхается.

— Сент, у нас нет времени...

— У нас впереди весь день, — перебиваю я Эш. Я просто пропущу работу. Хайдин и Кэштон справятся без меня.

— Я..

— Часики тикают, — смотрю на часы, а она фыркает, хватает пробку и, развернувшись, выбегает из шкафа. Победа есть победа, и я без проблем сжульничаю, чтобы добиться своего.

Я открываю верхний ящик на своей стороне островка и беру всё, что мне нужно, а затем прохожу через ванную в спальню, игнорируя тихие стоны, пока Эш делает то, что ей велено.

У нас калифорнийская кровать огромного размера с металлическим балдахином. По углам чёрные занавески, завязанные сзади и открытые. В изножье кровати стоит белая скамеечка, и я подхожу и отодвигаю её в сторону, чтобы иметь возможность встать там.

Я поднимаю глаза и вижу, что она стоит в дверях ванной.

— Иди сюда, — тихо приказываю я, и Эштин медленно направляется ко мне. Я мог бы спросить её, вставлена ли анальная пробка, но вместо этого достаю свой сотовый и включаю его. Она спотыкается и хнычет, а я улыбаюсь. — Хорошая девочка.

Взяв Эш за руку, притягиваю к себе. Она обнажена, а я всё ещё полностью одет. Взглянув на часы, говорю:

— Это заняло у тебя пять минут.

— Сент, — шепчет она, облизывая свои красивые губы, накрашенные розовым.

— Что, Эш? — провожу рукой по её завитым волосам. Обожаю, когда она приводит себя в порядок только для того, чтобы позволить мне всё испортить.

— Можно я кончу? — спрашивает Эш.

Я целую жену в лоб.

— После того как ты это заслужишь.

Затем хватаю Эш за руку и подтаскиваю к изножью кровати. Шлёпаю по заднице, и она заползает на нее. Я хватаю жену за лодыжку, не давая залезть слишком далеко.

— Лицом на кровать, задницей вверх и руки за спину. Я хочу, чтобы ты свесила ноги с края и широко раздвинула их для меня, милая. Я хочу увидеть, какая ты мокрая.

Я беру верёвку и обвязываю вокруг предплечий, крепко фиксируя, а затем спускаюсь к запястьям, где Эш уже переплела пальцы. Она знает, как это делается. Все те часы, которые она провела привязанной к нашей кровати, пока я заставлял её кончать снова и снова, сделали своё дело. Эштин больше никогда не упоминала о своей матери или Лоре. Она знает, что нет ничего плохого в том, чтобы быть моей шлюхой, и что нет абсолютно ничего, чего бы я не сделал с её телом.

Я беру остаток верёвки, перекидываю через верхнюю металлическую перекладину навеса и опускаю вниз, привязывая к её уже связанным запястьям.

— Сент, — стонет Эштин. Верёвка стягивает её руки под неудобным углом, заставляя ещё больше выгибать спину и приподнимать задницу.

Я расстёгиваю пряжку, и она начинает вилять задницей, услышав это. Потом сгибаю ремень пополам и шлёпаю её по красивой розовой киске, заставляя вскрикнуть.

— Это первый.

Я включаю вибрирующую пробку и погружаю два пальца в её влажное влагалище. Вижу, что Эш неаккуратно наносила смазку, потому что она растеклась по всей заднице, киске и внутренней поверхности бёдер. Она начинает скакать на пальцах изо всех сил, так как связанные руки не позволяют ей двигаться.

— Вот моя хорошая девочка, — говорю я, входя третьим, потирая большим пальцем набухший клитор.

— Покажи мне, Эш. Как сильно ты хочешь кончить?

Она стонет, зарываясь накрашенным лицом в нашу постель.

На этот раз я шлёпаю её ремнём по заднице, и Эш взвизгивает.

— Насколько сильно, милая?

— Пожалуйста, Сент? — умоляет Эш, и я смотрю как её подпрыгивающая задница трахает мои три пальца. Добавляю четвёртый и ещё раз шлёпаю её по заднице. Она начинает краснеть. Видно каждый удар, и с её киски практически капает.

— Пожалуйста... о, боже... — теперь Эш практически плачет. В голосе жены столько отчаяния, её тело жаждет освобождения. — Мне нужно кончить, Сент. Пожалуйста...

Эштин сжимает мои пальцы. Я кладу ремень рядом с ней, чтобы отключить вибрирующую анальную пробку, и Эш рычит, дёргая за верёвку, привязывающую её к нашей кровати.

— Пять ударов, Эш. Ты не кончишь, пока не получишь своё наказание, — убираю пальцы, и её дрожащее тело обмякает. — Затем я вытащу эту пробку и трахну твою тугую задницу.

— По-жалу... — плачет она.

— Только после того, как моя сперма вытечет из твоей задницы, ты сможешь кончить.

Я родился братом Пик, но умру мужем и отцом. И когда меня похоронят на нашем кладбище, и я приду к вратам ада, я буду улыбаться, потому что уже буду знать, чего ожидать от дьявола. Очень короткая жизнь с моей семьёй стоит вечного проклятия.