Бойня

СОРОК ПЯТЬ

СЕНТ

Хайдин, Кэштон и я заезжаем на парковку и слезаем с мотоциклов. Мне нужно было прокатиться сегодня вечером. Привести мысли в порядок.

Время, проведённое без Эштин, было мучительным. Осознание того, что она живёт в этом мире без меня, сводило с ума. Но теперь, когда она вернулась, я всё ещё на взводе. По многим причинам.

Мне хотелось привязать Эш к кровати и оставить там на всю ночь, чтобы моя сперма стекала из её только что оттраханной задницы, но не сделал этого. Я горжусь своим терпением, поэтому решил поступить прямо противоположно тому, что сказал ей. Пусть она гадает, какого хрена я затеял.

— Здесь полно народу, — констатирует очевидное Кэштон, отвлекая меня от моих мыслей, когда он оглядывает парковку, заставленную машинами.

Мы паркуем свои мотоциклы прямо у чёрного входа и заходим внутрь.

«Блэкаут» был закрыт на несколько месяцев из-за реконструкции. Но я думаю, можно с уверенностью сказать, что клуб стал лучше, чем когда-либо. Мы направляемся к лифту и поднимаемся на второй этаж, где находится офис. Мы даже не стучим, просто входим, и Тайсон поднимает голову со своего места за столом.

— Братья.

Тайсон выходит из-за своего стола и по-мужски обнимает каждого из нас.

— Рад, что вы все смогли прийти сегодня вечером.

Если бы я остался в «Бойне», то был бы сейчас глубоко во рту у Эштин. Мне нужно было выйти и развеяться. Она там повсюду. Я предполагал, что так и будет, но мне постоянно приходится бороться с желанием придушить её и трахнуть. Это самые сложные отношения любви и ненависти, которые у меня когда-либо были с кем-либо в моей жизни.

— Как дела? — спрашивает его Кэштон.

— Хорошо, — отвечает Тай. — А как у вас, ребята?

Хайдин только фыркает. Он как всегда не в духе. Парень просто хочет трахаться и убивать. Я понимаю. Сам чувствую, что у меня связаны руки с тех пор, как эта сука появилась в моей больничной палате и отняла у меня любую возможность найти Эштин.

Я был как чёртов лесной пожар, готовый уничтожить всё, что попадалось мне на пути, зная, что я заперт там, а она — в мире без меня. Эштин была нужна мне так, что я даже не мог этого объяснить. Это было больше похоже на «ты принадлежишь мне», чем на что-либо ещё.

А теперь, когда она снова у меня? Я не знаю, что делать. В голове полный бардак, член постоянно твёрдый. Сегодня Эш вышла из своей комнаты, но не сразу вернулась обратно. Место уже не то. Она и раньше думала, что всё плохо, но теперь всё гораздо хуже. И за это она должна благодарить только себя. После того как взяли управление на себя, мы всё изменили.

Дверь открывается, привлекая моё внимание, и я оборачиваюсь, чтобы увидеть, как в комнату входят ещё два Лорда. Син и Раят. Мы не были знакомы с ними, когда учились в Баррингтоне, потому что они на четыре года младше нас. Но за последние несколько месяцев мы с ними сблизились. В последнее время они проводили довольно много времени в «Бойне». Син больше, чем Раят, но по разным причинам.

У нас есть то, чего хочет Син, а Раят близок с Тайсоном — у нас есть кое-что, что нужно ему, так что он тоже всегда рядом. Это круговорот, на самом деле. Лорды всегда подставляют спину другому Лорду. То есть до тех пор, пока один из них не захочет твоей смерти.

Если у вас есть что-то, чего я хочу, я с радостью дам вам что-нибудь взамен. И я бы заплатил всё, что угодно, лишь бы вернуть свою жену.

— Что вы, ребята, делаете сегодня вечером? — спрашивает Раят, плюхаясь на диван.

— Пришли посмотреть на новое место, — отвечает Кэштон. — А вы двое?

— У наших жён девичник у Тайсона и Лэйк, так что мы подумали, что могли бы немного потусить, — отвечает Син, что-то печатая на своём мобильном.

Тайсон привлекает моё внимание, когда поднимает на меня взгляд.

— Я попросил об одолжении.

Я приподнимаю бровь. Лорды многим ему обязаны за то, через что заставили его пройти.

— О каком одолжении?

Выдвигая верхний ящик своего стола, Тайсон достаёт конверт из плотной бумаги.

— Это тебе.

Взяв его в руки, я открываю конверт и вижу, что это какой-то отчёт. Я быстро просматриваю его и захлопываю, когда вижу достаточно.

— Что это? — спрашивает Кэштон, подходя ко мне.

Я не отвечаю, поэтому он берёт документ и перечитывает.

— Подожди, — хмурится Кэш. — Ты хочешь сказать, что именно Люк организовал покушение на Адама? — спрашивает он, глядя на Тайсона в поисках подтверждения.

— Похоже на то, — кивает он, опускаясь на своё место. — Логично, — продолжает Тайсон. — Именно он работал с Адамом и матерью Эштин.

— Бренда была единственной, кто погиб в ту ночь... — Кэштон замолкает. — Единственный человек, который мог его выдать, был мёртв. Он думал, что находится в безопасности. Адам продолжал твердить, что его подставили. Кто ещё мог это сделать, кроме внебрачного ребёнка твоей матери?

— Может, он думал, что Адам знает о нём? — предлагает Син.

Они с Раятом не всё знают о братьях Пик, но за последние несколько месяцев они прошли довольно хороший ускоренный курс. Особенно Син. Мы чуть не убили его. Я уверен, он знает, что в этом не было ничего личного. Как Лорд, мы все делаем то, что должно быть сделано. Но я его подставил. Ему просто повезло, что всё сложилось так, как я хотел.

Кэштон проводит рукой по лицу.

— Я просто не вижу, чтобы Адам бежал. Даже если бы он бежал, где он, чёрт возьми, сейчас?

Адам не сделал ничего плохого. Он мог бы сейчас прийти в «Бойню», и его место было бы готово для него.

— А Эштин знает о Люке? — спрашивает Тайсон.

Я качаю головой.

— Сомневаюсь. Раньше она никогда не упоминала о нём. И мы узнали, что они вообще родственники, только недавно.

— Адам тоже никогда не упоминал об этом. Я бы сказала, что это был ещё один секрет, который Бренда скрывала от всех. Если они не могут связать их, то нельзя обвинять их обоих в изнасиловании и убийстве женщин, — добавляет Кэштон.

Люк заставил Тайсона пройти через ад. И когда Тайсон наконец смог найти его, спросил, может ли он оставить его в «Бойне». Я был более чем готов это сделать. Учитывая, что если я знал, где он был, то я знал и то, где его не было. Когда несколько месяцев назад всё это стало известно, я больше всего боялся, что Люк похитил Эштин и продал её в секс-торговлю. Таков был его образ действий. Если Люк не насиловал и не расчленял их тела, он продавал их за деньги. Он занимался этим ещё тогда, когда мы учились в Баррингтоне, но потом копы вышли на него, а после убийства Бренды всё прекратилось. На некоторое время.

— Я думаю, Адам знал, что что-то происходит, — говорю я. — Может, не конкретно с Люком. Но он знал, что его мать в чём-то замешана.

— Ты говоришь о детективе, который приходил к нам в дом Лордов? — спрашивает Кэштон.

— Что? — Тайсон выпрямляется в кресле.

— Линкольн вызвал нас в дом Лордов, — начинает Кэштон.

Я смотрю на Сина и замечаю, как он сжимает телефон при упоминании Линкольна.

— Мы встретились с этим человеком. Он не имел никакого отношения к Лордам, но у него была фотография девушки, которую нашли мёртвой, с перерезанным горлом и обмотанной колючей проволокой. Это была его сестра, и он пытался выяснить, кто её убил.

— Почему он связался с вами, ребята? — спрашивает Раят.

— Потому что всё, что у него было, — это фотография его сестры, которую в последний раз видели в торговом центре. И Бренда была с ней на фотографии.

Дверь открывается, и входят четверо парней, которые работают на Тайсона. Я бы назвал их его сучками, потому что они делают за него всю грязную работу, но на самом деле они мне нравятся.

— Привет, чувак. — Раят встаёт и пожимает Финну руку, а Син обнимает Колтона одной рукой. Двое других — Алекс и Дженкс — плюхаются на диван.

Я поворачиваюсь к Дженксу.

— Мне нужна услуга.

Он ухмыляется.

— Назови её.

Я лезу в карман и достаю сотовый телефон.

— Можешь дать мне подробный список всех контактов, которые есть в этом телефоне? — спрашиваю я.

Он кивает, забирая его у меня.

— Да. Что мне нужно найти?

— Адреса, официальные названия, информация о работе. Всё, что сможешь найти.

— По каждому контакту? — уточняет Дженкс.

— Ага. Их немного.

Я хочу знать всех, с кем Эш когда-либо разговаривала. Под чьим именем был записан телефон, где она жила. Что она когда-либо гуглила. Удивительно, сколько всего может храниться в телефоне, о чём вы даже не задумываетесь. И даже не подозреваете об этом.

— Считай, что дело сделано.

Мы стоим в клубе у главного бара на первом этаже. Свет мигает, музыка гремит. Я не очень люблю клубы. Честно говоря, я не знаю, как Тайсон справляется с этим изо дня в день. Мне нужна тишина. Время подумать. Это слишком сложно сделать в таком шуме.

Кто-то толкает меня под локоть, я поднимаю глаза и вижу Кэша, стоящего рядом со мной. Он указывает на Хайдина, который сосредотачивает всё своё внимание на женщине на танцполе. Её невозможно не заметить. Она выглядит неуместно на фоне остальных танцующих. А ещё кажется мне знакомой.

Все остальные женщины одеты в платья и туфли на высоких каблуках, но на ней короткие джинсовые шорты, низко сидящие на бёдрах. Белая футболка завязана в узел прямо под большой грудью. Её тёмные волосы собраны в беспорядочный пучок, и она танцует в одиночестве.

Хайдин видит девушку, когда она приходит в «Бойню».

Кэштон смеётся, наблюдая, как Хайдин делает глоток своего напитка, не отрывая глаз от её задницы, пока она двигается взад-вперёд в такт.

— Ты же несерьёзно, чувак. Сколько в ней? Может быть, рост пять футов два дюйма и весит сто фунтов²⁹. В тебе шесть футов семь дюймов и двести пятьдесят фунтов³⁰. Ты бы её уничтожил, — шутит Кэш. — Не говоря уже о том, что я почти уверен, что она девственница. Ты напугаешь бедную девочку до смерти.

— Разве это не самая лучшая часть? Увидеть, сколько они смогут выдержать, прежде чем сломаются? — говорит Хайдин, опрокидывая остатки своего напитка.

Мы не отвечаем ему. Он и не ожидал. Кэштон просто качает головой, а я достаю из кармана телефон, чтобы посмотреть время. Почти час ночи. Я вижу, что мне пришло сообщение от Джесси, и открываю его.

Джесси: Ваша посылка прибыла. Кроме того, она приняла лекарства, сэр.

С улыбкой я блокирую мобильник и кладу его обратно в карман. Конечно, она приняла. Вдобавок к тому, что ей больно, я ещё и напугал её. Она сомневается в моих мотивах. Я никогда не делаю фальшивых угроз, которые не выполняю, но это часть моего плана. Я хотел, чтобы она изучила «Бойню» и узнала, что она может ей предложить.

Как заставить человека чувствовать себя в безопасности рядом с вами? Вы помещаете его в среду, которой он боится. Которую вы можете контролировать. Вы становитесь для него героем, его убежищем. Вы показываете ему, каким жестоким может быть мир без вас. А затем вы вмешиваетесь и спасаете его. И всё это время вы — их худший кошмар.

СОРОК ШЕСТЬ

СЕНТ

Когда мы возвращаемся в «Бойню», я прохожу по коридору и захожу в её комнату. Эш спит в постели лицом вниз, широко раскинув руки, волосы ещё немного влажные после недавнего душа.

В прошлый раз, когда Эш жила здесь, мы жили в одной комнате в восточном крыле. Тогда наши отцы занимали ночлежку. Я и дня не проводил без неё, не говоря уже о том, чтобы спать одному. Это было то, о чём я мечтал. Но такие мужчины, как я, не могут осуществить свои мечты. Во всяком случае, ненадолго.

Подхожу к кровати и сажусь рядом с ней. Эш не двигается, пока я стягиваю одеяло на её задницу, и вижу, что она голая.

Мне следовало бы связать её и трахнуть так, как делал прошлой ночью. Но я этого не сделаю. Мне хочется, чтобы она знала, что это я. Хочется, чтобы Эш осознавала, что она моя грязная шлюха, которую я собираюсь использовать.

Я смотрю на упаковку, что Джесси оставил для меня, которую я заказал ранее. Подходя к ней, открываю коробку и улыбаюсь. Идеально. Надев это на неё, я целую Эш в щеку.

— Спи спокойно, милая. Завтра будет новый день для твоих тренировок.

С этими словами я встаю и ухожу из её комнаты в свою. Нам обоим нужно отдохнуть.

ЭШТИН

Этим утром я проснулась разочарованной, но в то же время и удивлённой. Моё тело не болело, а это означало, что Сент не трахал меня прошлой ночью, пока я спала. Но в какой-то момент он всё-таки пришёл навестить меня, потому что я проснулась с подарком на шее.

На тонком чёрном кожаном ошейнике по центру чёрный шёлковый бант с колокольчиком. Сент сделал из меня кошку. Это для того, чтобы он мог слышать меня, когда я гуляю. Он думает, что это остановит меня, заставит запереться в моей комнате.

«На хрен всё это!»

Если Сент хочет, чтобы я сидела в своей комнате, то пусть приковывает меня к кровати. Ошейник также имеет небольшой замок сзади, так что я не могу его снять.

Мне нравится. Ещё один способ заявить на меня свои права.

Джесси принёс мне завтрак, который я отказалась есть. Потому что не была голодна. В голове у меня сумбур, тело горит. Сент играет со мной. Какой смысл делать меня своей зверушкой, если он не хочет со мной играть? Я всегда была нуждающейся. Это не изменилось. Моя киска мокрая и просит, чтобы к ней прикоснулись.

Вы когда-нибудь желали чего-то так сильно, что были готовы на всё ради этого? Именно в таком положении я и нахожусь. Я ходила по комнате, сидела на кровати, стояла на балконе. Я даже несколько раз выкрикивала имя Сента, надеясь, что он услышит меня через камеры, которые, как я знаю, здесь есть, даже если я их не вижу. Ничего. Меня игнорируют. Он доказывает, что меня нужно использовать, а не вознаграждать.

Я не могу больше терпеть.

Я надеваю штаны для йоги и белый укороченный топ без лифчика. Знаю, что эти вещи мне не понадобятся. Раньше у меня не было одежды, поэтому не уверена, почему он позволил мне это сейчас.

Подойдя к двери спальни, я поворачиваю ручку, почти ожидая, что она заперта, но, к моему удивлению, дверь открывается. Может, я всё-таки не пленница?

Мне приходит в голову мысль остаться в своей комнате, особенно после того, как этот человек ударил меня, но я расправляю плечи и не позволяю ему остановить меня. Кроме того, какая-то часть меня хочет привлечь внимание Сента. Раньше он любил приходить мне на помощь. Мы шли в клуб или бар, я затевала драку с каким-нибудь случайным человеком, а потом приходил Сент, выбивал из него всю дурь и спасал положение.

В итоге мы трахались на заднем сиденье машины, пока кто-то отвозил нас обратно в дом Лордов. Люблю мужчин, готовых бороться за то, что принадлежит им.

Выйдя в коридор, я вижу ещё три двери. Та, что слева от меня, должно быть, принадлежит Хайдину. Это та, из которой он выскочил на днях. Та, что справа, приоткрыта.

Положив руку на дверь, я осторожно открываю и вижу, что комната по размерам совпадает с той, в которой я нахожусь. Большое открытое пространство, двойные двери, ведущие на балкон. В центре стоит кровать на четырёх столбиках с тёмно-фиолетовым постельным бельём и подушками в тон. Стены матово-чёрные с замысловатыми глянцево-чёрными узорами.

Я подхожу к кровати, когда что-то привлекает моё внимание. Это металлический ошейник и цепь вместо поводка. Рядом с ними лежит большой и громоздкий замок. Вроде того, что я ношу, но больше, тяжелее, прочнее. Представляю, какие синяки он оставит и лишит возможности двигаться.

— Интересуешься?

Я подпрыгиваю от голоса за спиной и, обернувшись, вижу Кэштона, прислонившегося к дверному косяку со скрещёнными на груди руками.

— Быть чьим-то питомцем? Нет, спасибо, — вру я, издавая грубый смешок, чтобы скрыть, как я нервничаю из-за того, что он только что застукал меня в своей комнате.

Кэштон выгибает бровь, опуская взгляд на мой ошейник с колокольчиком. С таким же успехом Сент мог бы написать на моём лбу «сучка Сента». Кэштон отталкивается от дверного косяка и заходит в свою комнату, а я отступаю назад.

— Представь... — Кэштон указывает на предметы на своей кровати. — Ты ложишься после долгого рабочего дня. Ты измотана. Когда просыпаешься на следующий день, ты голая и на тебе надет ошейник с цепью, прикреплённый к стене.

— Мечта каждой женщины, — закатываю глаза, хотя моя киска сжимается от этой мысли. Я мечтала проснуться связанной, с кляпом во рту, и ждать, пока Сент придёт и трахнет меня.

— Но разве это не так? — Кэштон разоблачает мой блеф. — Бриллианты и жемчуг предлагаются в мире, где, если мужчина их не дарит, он разорён или ему это неинтересно. Но... — Он подходит ко мне и берёт ошейник одной рукой, а поводок — другой. Цепь со звоном падает на пол у его ног. — Это говорит о преданности мужчины. Он кормит её, купает, трахает. — Его глаза встречаются с моими. — Он даёт ей всё, что нужно для выживания, и даже больше.

— Она рабыня, — возражаю я, но у меня перехватывает дыхание.

Уголки его губ подёргиваются.

— Она принадлежит ему, и он делает с ней всё, что пожелает. О ней заботятся.

— Заперта в подвале.

Кэштон пожимает плечами.

— Если девушка хочет кричать во всю глотку, пока у неё не пропадёт голос, чтобы почувствовать себя лучше в этой ситуации, она может это сделать.

Я фыркаю.

— Ага, потому что её никто не услышит.

Кэштон кладёт ошейник и поводок, от их веса кровать прогибается, а затем делает шаг ко мне, зажимая между собой и изножьем кровати.

— Женщины хотят, чтобы их желали, лелеяли, владели ими. — Его взгляд опускается на мои губы, и я прерывисто вздыхаю, прежде чем он смотрит мне в глаза. — Я с большим удовольствием раздену её догола, пройдусь с ней по кварталу и покажу всему миру.

— Кэштон... — Его имя дрожит на моих губах. Он так близко, что если бы я сжала губы, он бы меня поцеловал.

Он протягивает руку, обхватывает моё лицо, и мой пульс учащается.

— Женщины любят мужчин, которые с гордостью называют её своей.

— Ты унижаешь её.

Мне удаётся вырваться.

— Ты лучше всех женщин знаешь, что некоторым это нравится.

Кэш поворачивается, чтобы уйти, но я останавливаю его.

— Сколько женщин приковано у тебя в подвале, Кэш?

Он поворачивается и ухмыляется.

— Сейчас ни одной. Но однажды появится. Я терпеливый человек.

По тому, как Кэш это произносит, я понимаю, что он уже точно знает, кто это будет. Он поворачивается и выходит из комнаты.

Я вышла из комнаты Кэштона и вернулась в свою. Бродила по комнате ещё два часа, ожидая, что Сент ворвётся сюда и накинется на меня за то, что я слонялась по комнате Кэштона. Но меня по-прежнему игнорировали.

Так что я снова покидаю свою тюрьму, чтобы ещё немного осмотреться. На этот раз я иду к лифту. Раньше я проводила много времени, бродя по коридорам «Бойни», но никому не разрешалось подниматься на этот этаж. Я не знаю, были ли эти комнаты здесь всегда или это сделали парни после того, как захватили власть.

Зайдя в лифт, я спускаюсь в подвал. Я знаю, что где бы ни был Сент, он наблюдает за мной через камеры. Может быть, он появится, затащит меня обратно в комнату, свяжет и трахнет.

Девушка может надеяться.

Выходя из лифта, я дрожу. Здесь всегда было так холодно, к чему я так и не смогла привыкнуть. По длинному и холодному коридору разносится песня. «Hallelujah» группы No Resolve.

От этого звука волосы у меня на затылке встают дыбом. Такая странная песня для этого места. Я иду на звук, широко раскинув руки и проводя кончиками пальцев по бетонным стенам.

Затем подхожу к кускам пластиковых занавесок, которые висят на дверном проёме. Понимаете, о чём я говорю? Они есть в каждом фильме ужасов, обычно в кровище. Отодвигаю их в сторону и прохожу через них. Музыка становится громче, но я понимаю, что песня началась заново. Кто бы это ни был, он поставил её на повтор.

Я медленно останавливаюсь перед открытой дверью, находя источник звука. Прерывисто дыша, заглядываю внутрь. Мужчина стоит спиной ко мне, но я бы узнала его, несмотря ни на что. Хайдин стоит в центре комнаты, его правая рука опущена вдоль тела, в ней он держит нож, с которого капает кровь на его чёрные боевые ботинки. Струйка крови стекает в канализацию рядом с ним.

С потолка свисает мужчина. Его руки связаны над головой цепями, и он обнажён. Мужчина слегка раскачивается взад-вперёд, потому что его пальцы ног не касаются пола. Из груди у него течёт кровь. Похоже, что с него срезали клеймо. Металлический стол слева покрыт кусочками кожи.

Похоже, Хайдин использовал тело мужчины в качестве учебной мишени. Из ног, рук и живота мужчины торчат ножи разных размеров. Кровь стекает по его потному телу на пол.

Я подношу руку ко рту и носу, пытаясь избавиться от запаха крови, пота и мочи. У меня комок в горле. Я почти забыла, насколько это отвратительное место. Оно соткано из ночных кошмаров.

Мужчина поднимает голову, с его разбитых губ срывается сдавленный стон. Его мёртвые глаза встречаются с моими, когда он говорит:

— Помо-ги... мне.

Делаю шаг назад, как раз в тот момент, когда Хайдин поворачивается ко мне. Я замираю, напрягаясь.

Хайдин всегда обладал способностью оторвать человеку голову голыми руками. Однажды я видела, как он, не моргнув глазом, выпотрошил парня. Так что тот факт, что Хайдин улыбается мне прямо сейчас с окровавленным ножом в руке, пугает меня до чёртиков.

Даже не оглянувшись, Хайдин вонзает нож в живот мужчины, подвешенного к потолку. Мужчина запрокидывает голову, и начинает всхлипывать. Его голос становится хриплым. Неизвестно, как долго Хайдин держал его здесь.

Хайдин подходит ко мне, и я вздрагиваю, когда он тянется ко мне.

— Хайдин...

Он дёргает меня вперёд и обхватывает шею рукой сзади. Я начинаю брыкаться и кричать, перекрикивая музыку, когда он прижимает губы к моему уху.

— Тс-с, успокойся, малышка. Я не причиню тебе вреда, — мягко говорит он.

Слёзы скатываются по моим щекам, и я впиваюсь пальцами в его окровавленное предплечье. После вчерашнего у меня всё ещё болит горло, а от давления его мышц становится ещё хуже.

— Хайдин, пожалуйста…

— Смотри на него, — прерывает он меня. — Смотри, как он страдает, Эш. Как кусок дерьма, которым он и является.

Голова парня свисает вперёд, с его лица стекают сопли и слюни. Он безудержно рыдает, и каждый его вздох заставляет ножи двигаться.

— Ты хочешь, чтобы он страдал, малышка? — спрашивает Хайдин.

Это вопрос с подвохом. Страдание — это то, на чём основана «Бойня», то, чем занимаются братья Пик. Мужчина кашляет кровью, и она попадает на меня, заставляя вздрогнуть.

— Нет, — грубо говорю я.

— Не стесняйся.

Хайдин убирает руку с моей шеи, осторожно опускает мои ноги на пол и вместо этого обхватывает меня сзади. Его пальцы впиваются в мою чувствительную кожу.

— Не стесняйся, Эш, — повторяет он. — Помоги ему. Прояви к нему милосердие, которое, по-твоему, он заслуживает.

— По-жалуйста, — плачет мужчина, его голос едва слышен из-за песни, которая звучит на повторе. Это почти так же страшно, как окровавленный мужчина, висящий передо мной обнажённый. — Помоги мне.

Шмыгаю носом, из носа течёт. Но я протягиваю дрожащую руку и обхватываю пальцами окровавленную рукоятку. Когда выдёргиваю нож, он кричит. Я вытаскиваю у него из бока ещё один, и парень начинает метаться. Из обеих ран хлещет кровь, и его тело начинает корчиться в судорогах, заставляя цепи звенеть. Кровь льётся у него изо рта и стекает по обнажённому торсу, прежде чем его голова запрокидывается, а тело обмякает.

Он мёртв.

Я выпускаю последний нож, как будто он обжёг меня, и он со звоном падает на пол. Кто-то хватает меня сзади, и я вскрикиваю от неожиданности. Я врезаюсь спиной в стену. Так сильно, что у меня перехватывает дыхание, и мои слезящиеся глаза встречаются с твёрдым взглядом Хайдина. Его большая рука обхватывает мою шею и крепко сжимает, вдавливая ошейник в кожу, прижимая меня к холодной стене.

— Если не хочешь пострадать, советую тебе оставаться в своей комнате, Эш. Здесь нет камер. Сент не сможет тебя спасти, если не увидит, кто причиняет тебе боль. — В его словах нет угрозы. На самом деле они произнесены мягко.

Я всегда любила Хайдина. Что-то в нём пугало и в то же время возбуждало меня. Интересно, хранит ли он до сих пор мою тайну.

ЧЕТЫРЕ ГОДА НАЗАД

Я выбегаю из кабинета терапевта, не обращая внимания на то, что она зовёт меня. Я больше не могу слушать. Столько лжи. Столько предательства. А теперь ещё и ребёнок?

Тяжело дыша, я заворачиваю за угол и натыкаюсь на кого-то. Я кричу, когда руки хватают меня и отрывают от пола. Я брыкаюсь и сопротивляюсь, но они затаскивают меня в комнату. Это один из отцов. Она позвала их, чтобы они забрали меня и спустили вниз. Они собираются убить моего ребёнка, заставить сделать гистерэктомию, а потом бросят в камеру.

Сент не будет меня защищать, только не после того, что он узнает. Чья-то рука зажимает мне рот, заглушая мои крики, и я дико дёргаюсь, так как мой нос настолько заложен, что я не могу дышать через него.

— Ш-ш-ш, Эштин, успокойся, — рычит знакомый голос.

Я мгновенно обмякаю, и он отпускает мой рот. Я всхлипываю, когда мужчина усаживает меня на стул и становится передо мной на колени.

— Что, чёрт возьми, происходит? — Он кладёт руки на мои дрожащие бёдра и проводит ими по моим ногам.

— Я... беременна, — плачу я, зная, что могу ему доверять.

— Дерьмо, — вздыхает мужчина, проводя рукой по волосам. — А Сент знает?

Качаю головой, из глаз текут слёзы, и я провожу рукой по своему мокрому носу.

— Я позвоню ему. — Он встаёт и достаёт из кармана свой телефон, а я выбиваю его из рук. — Эш...

— Нет, ты не можешь, — рыдаю я, и он хватает меня за дрожащие плечи.

— Всё в порядке, — мягко заверяет он меня.

Он так ошибается.

— Нет, — быстро качаю головой. — Он обманул.

Его брови сходятся на переносице.

— Что? Нет, он бы никогда...

— Он обманул, — задыхаюсь я, пытаясь вдохнуть, но у меня перехватывает горло. — Ты... не можешь.

— Эштин.

— Скажи ему.

Я хватаю его футболку и зарываюсь в неё лицом. Мужчина обнимает меня, и я начинаю всхлипывать, повторяя снова и снова, что он обманул меня, надеясь, что мужчина поймёт, что имею в виду, потому что я не могу сейчас сформулировать ни одного грёбаного предложения.

— Эштин... я не могу скрывать это от него. — Хайдин гладит меня по спине.

Я отстраняюсь и обхватываю себя руками, опуская голову.

— Если ты это сделаешь, у него будут проблемы.

Я поднимаю на него свои слезящиеся глаза, надеясь, что смогу достучаться до него.

Он хмурится.

— Сент любит тебя, Эштин. Он сделает всё...

— Я знаю, — шмыгаю носом. — В этом-то и проблема.

Он смотрит мне в глаза, затем выдыхает и проводит рукой по лицу.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал?

— Мне нужен врач.

Я должна знать. Что, если Лора каким-то образом подделала результат теста? Я не исключаю, что она могла это сделать, чтобы напугать меня. Мне нужно сделать ещё несколько анализов. Анализ крови? УЗИ? Что-то, что может подтвердить это помимо неё.

— Я позвоню Дэвину...

— Нет, — качаю головой. — Кому-нибудь другому. Кому-нибудь... не отсюда.

Дэвин предан братьям Пик, а не мне. Мне нужен кто-то на моей стороне.

— Гэвин, — кивает Хайдин, доставая мобильный. — Я позвоню Гэвину.

Я раскачиваюсь взад-вперёд, когда он отходит, поворачиваясь ко мне спиной, и закрываю глаза, пытаясь сдержать слёзы. Я дрожу, с трудом переводя дыхание.

— Он может принять тебя сейчас, — говорит Хайдин, привлекая моё внимание.

Облизывая влажные губы, я ощущаю вкус своих слёз и шепчу:

— Как?

— Я отвезу тебя. Никто даже не узнает, что мы уехали. Но Эштин... — Хайдин пронзает меня взглядом. — Кто ещё знает об этом?

Я вкратце рассказываю ему о том, что должно было быть моей сессией терапии, и он чертыхается.

— Нам придётся придумать историю. Когда мы вернёмся, тебе нужно будет вернуться и увидеться с ней. Ты должна довериться ей. Пусть она думает, что помогает тебе, ладно?

Я киваю, ненавидя эту мысль, но понимая, что он прав.

— Я серьёзно, малышка.

Хайдин снова опускается передо мной на колени и берёт мои дрожащие руки в свои.

— Я помогу тебе, но это будет нелегко.

Всё изменилось после того, как я побывала у Гэвина. Когда увидела ребёнка на мониторе, поняла, что должна перестать думать о нас с Сентом. Но, как и всему остальному в моей жизни, этому просто не суждено было случиться.

Мои губы дрожат, когда я смотрю на Хайдина. Я могу только представить, что он переживает после того дня. Я давно хотела сказать это, но для этого мне пришлось бы вернуться, чего я никогда не планировала делать.

— Прости меня...

— Не извиняйся, чёрт возьми! — кричит он мне в лицо, заставляя меня всхлипывать. Закрыв глаза, я пытаюсь отвернуться от него, но Хайдин вцепился в меня мёртвой хваткой. — Посмотри на меня, — приказывает он.

Я открываю свои слезящиеся глаза, встречаюсь с ним взглядом и прерывисто вздыхаю. Вцепляюсь в его окровавленную футболку, я пытаюсь оттолкнуть его, но он прижимается ко мне своим большим телом.

— Прими своё наказание, Эштин. Нам всем пришлось.

Хайдин отступает, отрывает меня от стены и толкает к двери.

— Убирайся отсюда на хрен, пока я не заставил тебя содрать с него шкуру.

Мне не нужно повторять дважды. Я выбегаю из комнаты, прохожу через пластиковые занавески, а из комнаты, которую я только что покинула, доносится песня «NUMB» Райана Оукса.

Я оглядываюсь через плечо, чтобы убедиться, что Хайдин не преследует меня, волосы хлещут меня по лицу. Я задыхаюсь, сердце бьётся где-то в горле. Оглядываюсь, чтобы посмотреть, куда иду, как раз вовремя, чтобы понять, что мне нужно свернуть за угол.

Я бегу в противоположный конец коридора, мне нужно убраться отсюда к чёртовой матери и вернуться в свою комнату. Подходя к лифту, нажимаю на кнопку и врываюсь внутрь, когда дверь открывается. Я продолжаю нажимать на внутреннюю кнопку, обозначающую этаж, на котором находится моя комната.

СОРОК СЕМЬ

СЕНТ

Я сижу в своём кабинете и смотрю на Эштин на экране компьютера. Я постоянно этим занимаюсь. Это отнимает столько сил, что мне хочется дать себе по морде. Сегодня она напугала сама себя. Я не удивлён. Она не может усидеть на месте. Я знал, что Эш не останется в своей комнате, если я не привяжу её к кровати и не запру дверь снаружи.

Звонит мой мобильный, смотрю на него и вижу знакомый номер.

— Алло? — отвечаю я.

— Привет, старик. У меня есть задание, — приветствует меня Лорд.

Я откидываюсь на спинку кресла.

— Ладно. Чем я могу помочь? — Я предполагаю, что он позвонил мне не просто так.

— Нужно доставить тебе Лорда.

— Ты уже в пути? — спрашиваю я, уже вставая с кресла.

— Нет. В том-то и дело. Сначала я должен его найти.

Я улыбаюсь.

— Нужна помощь?

Давно я не ходил на охоту. Сейчас их оставляют у наших дверей. Честно говоря, спешить больше некуда. Одно и то же дерьмо. Теперь, когда Эштин вернулась, мне нужно больше. Мне скучно. Мне нужна кровь и что-то большее, чем она, чтобы занять свой разум.

Он усмехается.

— Конечно.

— Как далеко он ушёл?

— По последним данным, он находился в захудалом мотеле в двух часах езды от города.

Я уже направляюсь к двери кабинета, чтобы уйти.

— Встретимся здесь, в «Бойне». Я поведу.

Через тридцать минут я стою у входа в «Бойню», когда вижу свет фар гиперспортивного автомобиля «Ликан Моторс В», выезжающего на дорогу. Машина останавливается прямо перед входом, и двигатель затихает. Лорд выходит и ухмыляется мне, прислонившись к машине, которую я вывел из гаража.

— Катафалк, серьёзно? — ухмыляется Раят, доставая из машины спортивную сумку.

Я отталкиваюсь от передней части.

— В нём достаточно места.

Заперев машину, он забирается на пассажирское сиденье и смотрит назад.

— Боже мой. Мы что, подбрасываем труп по дороге?

Я завожу двигатель, ухмыляясь. Мой взгляд падает на гроб, который стоит сзади.

— Нет. Это для того, чтобы перевезти его обратно.

Раят смеётся, и тут звонит его телефон. Достав его из переднего кармана, он отвечает, пока я отъезжаю от «Бойни». Я вдыхаю свежий воздух, зная, что без Эштин мне будет легче дышать. Моя кожа уже покрывается мурашками от того, что я собираюсь сделать.

— Привет, малышка, — тихо отвечает Раят. — Ага... я задержусь. — Пауза. — Повеселись с Лэйк. Позвони Тайсону или Сину, если что-нибудь понадобится. Я не смогу ответить, когда доберусь туда. — Он кивает сам себе. — Я разговаривал с Сином минуту назад, и они собирались ехать туда, как только Элли будет готова. — Ещё одна пауза. — Как только закончу, я поеду к Тайсону. — Раят усмехается. — Да, я разбужу тебя. Я люблю тебя. — Он вешает трубку и снова убирает мобильник в карман.

В машине воцаряется тишина, и когда понимаю, что он не собирается разговаривать, я протягиваю руку и включаю радио, и из динамиков катафалка раздаётся Five Finger Death Punch «Welcome To The Circus». Я не выдержу двухчасовой поездки в тишине. Мне нужно заглушить свои мысли и прочистить голову.

СОРОК ВОСЕМЬ

СЕНТ

Раят был совершенно прав, когда сказал, что парень находится в двух часах езды. GPS привёл нас к захудалому мотелю у чёрта на куличках. В пяти милях от главной дороги.

Заглушив двигатель, мы выходим и направляемся в крошечный офис. Зайдя внутрь, мы видим молодого парня, стоящего за столом. Он переводит взгляд с меня на Раята, а затем снова на меня.

— Мы кое-кого ищем, — говорит Раят первым, доставая мобильный. Он поднимает его, чтобы показать фотографию человека, за которым мы пришли. — Он здесь?

Парень ухмыляется.

— Кто вы такие? Копы? — затем он смеётся. Мы — нет.

— Да или нет? — продолжаю я.

У нас нет времени на это. Если его здесь нет, это значит, что мы, возможно, проведём остаток ночи в его поисках. Я знаю, как устроены задания. Тебе дают приказ и срок его выполнения. Я не собираюсь мешать Раяту выполнить его задание.

Лицо парня становится серьёзным, и он расправляет плечи. Я перевожу взгляд на Раята, и он кивает. С парнем будут проблемы.

— Мне запрещено разглашать эту информацию.

Раят подходит к единственному окну, выходящему на парковку. Он отдёргивает выцветшие занавески, которые, похоже, висят здесь с момента открытия заведения. Они выцвели от использования и сигаретного дыма.

— На парковке всего две тачки. Одна из них твоя? — спрашивает Раят.

— Меня подвезла моя девушка, — нервно отвечает он, сбитый с толку вопросом.

Раят опускает шторы и возвращается ко мне.

— Сколько комнат сейчас занято? — спрашивает он парня.

— Слушай, чувак, — разводит парень руками. — Мне нужно увидеть какое-нибудь удостоверение... или значок...

Раят тянется через стол, хватает его за рубашку и тянет на себя. Затем прижимает к столу.

— За каждый вопрос, на который ты не ответишь, я буду отрезать тебе грёбаный палец, начиная с этого момента, — рычит он, теряя терпение. — Сколько номеров сейчас занято?

— Один, — кричит он. — Только один. Пришёл мужчина... тот, что на фотографии. С женщиной...

— Пошли.

Раят тянет парня к двери, и я придерживаю её, пока он вытаскивает его наружу.

— В какую комнату? — рявкает Раят, толкая парня вперёд, и тот спотыкается, падая на колени на посыпанную гравием парковку.

— Пятая, — выпаливает он, указывая на неё. — Они в пятой комнате.

Раят смотрит на меня, и я киваю. Подойдя к катафалку, я открываю багажник, беру несколько вещей, которые упаковал, и направляюсь к входной двери номер пять. Я кладу то, что хотел, на землю перед ним, и парень вскакивает на ноги и начинает убегать.

— Нет, ты не уйдёшь. Будешь смотреть. Стоя на коленях. — Раят пинает его сзади по ногам, и парень снова падает на посыпанную гравием парковку.

Я обхожу дом сзади и выливаю бензин перед каждой задней дверью, оставляя дорожки из комнаты в комнату, чтобы не было пробелов. Затем беру коробки спичек, зажигаю несколько и бросаю в бензин.

Возвращаясь к передней части дома, я скрещиваю руки на груди, расставляю ноги и жду. Запах огня становится сильнее, и парень на коленях вдыхает воздух.

— Что это? Здание горит? — выпаливает он.

— Пока нет, — отвечаю я.

— Чёрт, — хнычет парень. Наклонившись вперёд, он вцепляется руками в свои песочно-светлые волосы. — Мой отец меня убьёт.

Воздух наполняется треском горящего дерева, и я улыбаюсь, слыша крики из мотеля. Мы могли бы ворваться внутрь и вытащить его, но так лучше. Более захватывающе.

Дверь номера пять распахивается, и первой выбегает женщина. Она издаёт пронзительный крик, когда оказывается в центре расставленного мной медвежьего капкана. Это предназначалось для него, но я считаю, что всё, что может их замедлить, — это победа.

Он выбегает за ней, спотыкаясь о её тело, которое мечется по земле, пока она пытается открыть медвежий капкан — как будто они так устроены.

— Привет, Тимоти, — говорит Раят, делая шаг вперёд.

Парень вскидывает голову, и его широко раскрытые глаза встречаются с глазами Раята, прежде чем встретиться взглядом со мной.

— Что за хрень? — Тимоти отступает назад к зданию.

— Тим? — всхлипывает женщина. — Помоги мне...

Тимоти подпрыгивает и бежит обратно в мотель, пытаясь убежать от нас, но понимает, что огонь с каждой секундой становится всё сильнее, пожирая старое деревянное здание. Я чувствую, как жар охватывает ночь.

— Твою мать, — шипит он.

— Есть два варианта, Тимоти, — объявляет Раят. — Первый: ты садишься в машину добровольно. Второй: я заставляю тебя.

Он смотрит на Раята, а затем поворачивается и бежит. Раят вздыхает, вытаскивает пистолет из-за пояса джинсов и стреляет, заставляя женщину вскрикнуть, и Тимоти падает лицом вниз у катафалка. Он попал ему в заднюю часть ноги. Ничего опасного для жизни. Просто чтобы замедлить его.

Я подхожу, открываю заднюю часть катафалка и вытаскиваю гроб на колёсиках. Раят хватает Тимоти за рубашку и тащит его ко мне.

Он зовёт сучку, с которой трахался, которая всё ещё в медвежьем капкане, когда Раят поднимает его. Я открываю крышку гроба и помогаю закинуть его внутрь.

— Ложись. Я не хочу убивать тебя раньше времени, — сообщаю я ему, начиная закрывать коробку.

— Миленько, — кивает Раят, любуясь внутренней частью. — Ты сделал?

— Хайдин, — говорю я, рассматривая шипы, которые он разместил на внутренней стороне крышки. Когда гроб закрыт, он удерживает того, кто находится внутри, в горизонтальном положении. Он сказал, что не хочет, чтобы они лежали прямо на шипах, потому что это пронзит их, и они слишком быстро истекут кровью.

Закрыв крышку, я задвигаю щеколду и запираю мужчину внутри. Затем мы толкаем гроб вперёд и закрываем заднюю дверь.

— Что ты хочешь с ними сделать? — киваю в сторону женщины, ползущей прочь от горящего здания, и мужчины, стоящего на коленях перед ним и плачущего, думая о всех способах, которыми его отец убьёт его.

Я подхожу к женщине и снимаю медвежий капкан. Она прижимает ногу к груди, лёжа на спине, и всхлипывает.

Раят подходит к припаркованному в стороне «Порше», открывает дверцу и роется в нём. Найдя связку ключей, он бросает их парню.

— Отвези её в больницу. И наслаждайся новой машиной. Тимоти она не понадобится там, куда он собирается.

ЭШТИН

На следующее утро я выхожу из душа и вижу записку на столешнице между двумя раковинами, прямо на том месте, где Сент прижал моё лицо к зеркалу в ванной. На ней ещё видны следы слёз и спермы. Я беру листок бумаги и читаю.

«Накрасься. Красная помада, чёрная тушь и подводка для глаз. Сделай себя красивой для меня».

Я бросаюсь к двери ванной и резко открываю её.

— Эй? — зову я, оглядывая спальню, но я одна. Здесь больше никого нет. Но я замечаю большое зеркало из их кабинета. То самое, перед которым я стояла на коленях и сосала дилдо. Оно стоит у стены рядом с открытыми двойными дверями на балкон. Рядом со столом и стульями с высокими спинками.

Сглотнув, я возвращаюсь в ванную и делаю, как мне велено. Я нахожу все свои вещи под одной из раковин. Конечно же, это моя сумка, которую я брала с собой в клуб на работу. Моей повседневной косметики, которая была у меня дома, нигде не видно.

Я трачу время на макияж, как будто я всё ещё Луна, готовая выйти на сцену и хлопать ресницами перед мужчинами, которые хотят меня трахнуть.

Удовлетворившись, я решаю одеться и ждать дальнейших инструкций. Но попасть в гардероб можно только из спальни.

На этот раз я выхожу из ванной и останавливаюсь, когда вижу, что Сент в какой-то момент присоединился ко мне. Он стоит на балконе. Сент наклонился, опираясь предплечьями о перила. Он одет в чёрные джинсы, армейские ботинки и белую футболку. Я переминаюсь с ноги на ногу, когда он поворачивается ко мне, и моё сердце бешено колотится, потому что я уже раздета. Я оставила полотенце в ванной.

Прислонившись спиной к перилам, Сент скрещивает свои татуированные руки на груди и оглядывает моё лицо и волосы. Тишина, которая затягивается, заставляет меня нервничать, поэтому я с беспокойством заправляю несколько прядей за ухо. Мне неприятно признавать, что я приложила немного больше усилий, чем обычно, чтобы выглядеть перед ним наилучшим образом.

Оттолкнувшись от перил, Сент входит в комнату и подходит ко мне. Я поднимаю подбородок и встречаюсь с ним взглядом.

СОРОК ДЕВЯТЬ

СЕНТ

Эштин проделала хорошую работу, приведя себя в порядок ради меня. Она выглядит великолепно. Раньше мне нравилось брать её с собой и демонстрировать. Не скажу, что я не ревную, но я всегда гордился тем, что могу называть её своей. Если бы мужчина попытался прикоснуться к ней, я бы отрубил ему руки. Если бы он причинил ей боль, я бы перерезал ему долбанную глотку. Но позволить мужчине увидеть, как она прекрасна, когда кончает — чёрт, я бы позволил любому мужчине увидеть это.

Я никогда не возражал против того, чтобы Хайдин и Кэштон получили свою долю. Дело всегда было в них. Они никогда не трахали её киску, и ей никогда не разрешалось кончать с ними. Мне нравилось, что я контролировал её. Одалживая Эш, я мог контролировать её удовольствие. Это была сила, которую только она могла мне дать.

Её дыхание прерывистое, красивые розовые соски твёрдые. Я не мог упустить возможность увидеть её. Прикоснуться к ней. Трахнуть.

— Как твоё горло? — спрашиваю я.

Она сглатывает и слегка кивает мне.

— Лучше.

Беру Эш за руку и поворачиваю к зеркалу из офиса, которое Джесси повесил здесь.

— Руки за спину, — приказываю я.

Девушка опускает голову, уставившись на свои босые ноги, и прячет руки за спину. Я вытягиваю их, чтобы они были параллельны, и начинаю связывать их верёвкой.

— На колени, — говорю я ей, и Эш опускается на них. Её задница опирается на пятки. — Нет, — хватаю её за волосы и тяну, заставляя вскрикнуть, одновременно поднимая её тело. — Я хочу, чтобы твоя задница не касалась пола. Выпрями спину.

Она сопит, но выполняет приказ.

— Подвинься вперёд. Я хочу, чтобы ты касалась зеркала передней частью тела.

Как только Эш занимает нужное положение, я беру фаллоимитатор и держу его перед её лицом.

— Лижи его.

Я подношу присоску к её губам, и Эш раздвигает их. Она поднимает глаза, чтобы встретиться со мной взглядом, высовывает язык и проводит им по присоске. От этого движения мой член дёргается в штанах.

Я приклеиваю фаллоимитатор к зеркалу, а затем достаю из кармана то, что мне нужно.

— Открой рот пошире, милая, и высунь язык.

Я брызгаю дважды, а затем отбрасываю спрей в сторону.

— Я приготовил это специально для тебя, — говорю я, вытаскивая последнее, что мне нужно, и присаживаюсь на корточки рядом с ней. Я плюю на зеркало и прикрепляю к нему крошечные прозрачные присоски. Затем натягиваю короткие цепочки как можно дальше и прикрепляю острые зубчики к её твёрдым соскам.

Она хнычет, плечи трясутся. Я собираю в кулак её красивые волосы, продолжая сидеть на корточках рядом с ней.

— Ты будешь сосать этот фаллоимитатор пять минут. Глубоко заглатывай его. Не глотай. Я хочу, чтобы все твои слюни стекали из уголков твоих красивых губ, пока ты будешь смотреть, как становишься самой лучшей шлюхой, какой только можешь быть. Поняла?

Кивая, Эш шмыгает носом, и я наклоняю её голову вперёд, когда она приоткрывает дрожащие губы. Поднимаю правую руку, смотрю на часы и помогаю ей вставлять фаллоимитатор. Когда ты не чувствуешь свой рот, сосать особо не приходится. Я держу её за голову, заставляя принимать всё больше и больше с каждым толчком.

Как только слюна стекает по уголкам её рта, а макияж размазывается, я приподнимаю голову Эш, и её большие глаза встречаются с моими в зеркале.

— Посмотри, как хорошо у тебя получается. Ты скоро проглотишь его целиком.

Я оттягиваю её голову назад ровно настолько, чтобы протолкнуть дилдо обратно в горло. Эш пытается отстраниться, но зажимы для сосков останавливают её, и новые слёзы капают с ресниц.

— Почти у цели, — говорю я ей, и Эш смотрит на меня в зеркало. Я поднимаю свободную руку и беру её за подбородок. — Смотри, милая. Посмотри на себя.

Эштин смотрит на своё отражение в зеркале, я держу её за подбородок и затылок, заставляя проглотить искусственный член.

У неё дрожат ноги, и она пытается принять удобное положение, но это бесполезно, потому что зажимы для сосков удерживают её на месте.

Это часть её наказания. Я знаю, что вчера девушка рискнула выйти, и, хотя я не сержусь на это, я чувствую, что ей нужно помнить, зачем она здесь.

Подталкивая голову сильнее, я наблюдаю, как член исчезает в её слюнявом рту, и она пытается выдохнуть, слюна слетает с её губ.

— Ебать, я люблю, когда всё грязно, — говорю я ей.

Она быстро моргает, и по щекам стекают полосы чёрной туши.

Я освобождаю её рот и сжимаю присоски на зеркале, чтобы отсоединить их, оставляя зажимы на сосках. Встав, я наклоняюсь, поднимаю её и кладу на спину на стол.

Эш выгибается всем телом, пытаясь ослабить давление своих связанных рук. Расстёгивая молнию на джинсах, я достаю твёрдый член.

— Я трахну твою глотку, Эш, а потом кончу в неё.

Я засовываю свой член ей в рот, при этом мне приходится поправлять её так, чтобы голова свисала, обеспечивая мне лучшее положение. Эштин сгибает и раздвигает колени, как будто я собираюсь поиграть с её насквозь мокрой киской. Но я этого не делаю. Всё это не имеет к ней никакого отношения.

Подняв глаза, я вижу в зеркале, какая влажная у неё киска, и улыбаюсь. Эш всегда нравилось, когда её использовали. Мне нравилось демонстрировать, какой влажной я могу её сделать, даже не прикасаясь. Как сильно она жаждала меня.

Я не даю ей времени прийти в себя. Суть в том, чтобы трахнуть её в горло, пока действие обезболивающего спрея не закончилось. Поэтому я обхватываю свободной рукой её шею сзади, выгибая сильнее, и наблюдаю, как мой член проникает в горло. Мои яйца ударяются о её мокрое лицо, и я стону, когда она принимает меня целиком.

— Хорошая девочка.

Я шлёпаю её грудь свободной рукой. Затем я хватаю зажимы и тяну их. Она отрывает бёдра от стола, прежде чем с грохотом опустить их на него.

— Нравится, милая?

Я делаю это снова, тяну их сильнее, и её согнутые колени сдвигаются из стороны в сторону. Вынимаю член изо рта, она ахает, и я засовываю его обратно. Я наблюдаю, как он входит и выходит, весь в её слюнях. Вид её когда-то накрашенных губ, обхвативших мой член, заставляет моё сердце биться быстрее.

Я представлял это миллион раз с тех пор, как она меня бросила, и ничто не сравнится с тем, что я вижу сейчас.

ЭШТИН

Сент вытаскивает член из моего рта, и я задыхаюсь, наконец-то обретя способность дышать. Я дрожу, глаза горят, а киска пульсирует от желания. Мой разум кричит о ненависти к нему. Моё тело хочет умолять его, чтобы он довёл меня до оргазма.

— Хорошая девочка, — стонет он, засунув свой мокрый член в джинсы и застегнув молнию.

Я всё ещё лежу на столе. Моя голова свисает с края, и я поджимаю под себя онемевшие руки. Мои соски пульсируют, а внутренняя поверхность бёдер влажная.

Протянув руку, Сент снимает зажимы, и с моих приоткрытых губ вырывается сдавленный крик от боли. Мне всегда нравилась грубая сторона секса с Сентом. После того как я сбежала из «Бойни», секс с другими мужчинами уже не был таким же. Если бы мужчина ударил меня, я бы выбила ему зубы. Но Сент? Я хочу улыбнуться и сказать: «Ударь меня сильнее. Оставь отпечаток своей ладони на моём лице. Пусть все остальные мужчины знают, что мне нравится быть твоей игрушкой для секса».

Сент хватает меня за плечи и сажает. Я прикусываю мокрую губу, чтобы не заныть от боли. Он уже испортил меня для других мужчин, а теперь он намерен медленно убить меня своим членом. У меня снова появилось ощущение во рту, и теперь там просто болит. Язык кажется опухшим.

Я склоняю голову, всё ещё пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце, когда он отходит, и закрываю глаза. Мои ресницы мокрые и слиплись из-за макияжа, который он заставил меня нанести.

С моих губ срывается стон, когда я чувствую его руку в своих волосах. Сент осторожно приподнимает мою голову, открываю отяжелевшие глаза и вижу его, стоящего между моих дрожащих ног.

— Ты заслужила это, милая.

Сент проводит костяшками пальцев по моему залитому слезами лицу, не отрывая взгляда от моего ошейника.

Я сглатываю, чувствуя стеснение от кожи, и вздрагиваю. По какой-то причине ошейник кажется более тугим, чем раньше.

— Ты привыкнешь к этому, — уверяет Сент меня, а затем щёлкает по ошейнику, заставляя звякнуть колокольчик.

Я делаю глубокий вдох.

— Се-нт...

— Теперь ты не сможешь спрятаться, Эш, — прерывает Сент то, что я собиралась сказать. Проводит большим пальцем по моим приоткрытым губам. — Из тебя получается такой милый питомец.

Слёзы вновь жгут глаза, и я дёргаю связанные руки. Неужели он собирается оставить меня вот так? В глубине души я надеюсь, что так и будет. Это значит, что Сент скоро вернётся и навестит меня. Я ненавижу находиться в этой комнате наедине со своими мыслями.

— Тебе не хватает только поводка и кляпа, — улыбается он мне. — И, конечно, спермы, стекающей из твоей набухшей киски.

Мои затвердевшие соски ноют от его слов. Они так и просятся, чтобы к ним прикоснулись, и я ловлю себя на том, что наклоняюсь вперёд, молча умоляя его снова надеть зажимы. Ущипнуть, потянуть, похлопать по ним. Что-нибудь...

— Пожалуйста? — умоляю я, и даже не узнаю свой голос, настолько он грубый от его члена.

— Что, милая? — спрашивает Сент, глядя на меня своими красивыми зелёными глазами, и я ненавижу себя за то, что не могу его трогать.

— Пожалуйста, можно я кончу? — тихо спрашиваю я.

— Ты знаешь правила.

— Сент... пожалуйста, мне нужно...

— Шлюху трахают, Эш. Её используют, когда она нужна. А не наоборот, — Сент отступает от меня на шаг, и это даёт мне возможность увидеть себя в зеркале.

Я выгляжу ужасно. Макияж размазан по лицу, и чёрные полосы стекают по бокам, как будто я плакала чёрными слезами. Размазанная красная помада делает меня похожей на женскую версию Джокера. Мои волосы растрёпаны, и я опускаю слезящиеся глаза на чёрный кожаный ошейник.

Сент заходит мне за спину и развязывает запястья. Схватив меня за волосы, он запрокидывает мою голову назад, чтобы я смотрела на него в зеркало.

— Прикоснись к себе, и верёвка снова окажется на тебе, понятно?

— Понятно, — шепчу я, и он отпускает меня.

Удовлетворённый, он выходит из моей комнаты, запирая меня в этом аду, пока я отсчитываю минуты до того момента, когда он снова придёт ко мне и сделает своей хорошей маленькой шлюшкой.

ПЯТЬДЕСЯТ

СЕНТ

Я выхожу из комнаты Эш как раз в тот момент, когда дверь в комнату Кэштона открывается, и выходит он. Кэш переводит взгляд с меня на её закрытую дверь, а затем снова на меня.

— Я иду в подвал, — сообщаю ему, не давая никак прокомментировать мои действия.

— Думаешь, он нам что-нибудь расскажет? — спрашивает Кэш, понимая, что я имею в виду визит к Люку.

Я пожимаю плечами.

— Скоро узнаем.

Проходя мимо комнаты Хайдина, спрашиваю Кэша:

— Видел его сегодня утром?

— Нет, не видел с той ночи в «Блэкауте», — отвечает он, когда мы входим в лифт в конце коридора.

Я тоже. Он либо играет внизу, либо занимается каким-то дерьмом. В любом случае, Хайдин придёт, когда захочет.

— Вчера я застал Эштин в своей комнате, — делится со мной Кэш.

— Что она там делала? — спрашиваю я. Но мне нравится, что она любопытная. Это значит, что я смогу наказать её за то, что та не осталась в своей комнате.

— Просто из любопытства. Как я и сказал... чёртова кошка.

Я ухмыляюсь. Вчера мы с Раятом вернулись очень поздно вечером. И когда выгрузили нашего нового члена, и я предложил Раяту остаться и помочь мне инициировать мужчину. Когда мы закончили, было уже почти шесть утра. Я был измотан и пошёл спать. Я знал, что мне предстоит ранний подъем к Эштин.

Звонит мой сотовый, и я достаю его из кармана. Показываю его Кэштону, прежде чем ответить, и он ухмыляется, точно зная, о чём идёт речь.

— Алло?

Мы выходим из лифта на цокольном этаже. В этой части здания бетонные потолки низкие. Мы держим эту комнату открытой по многим причинам. Я толкаю двойные двери, когда Лорд говорит мне на ухо.

— Сент. Как делишки?

— Так же, как и в другой день. А у тебя?

Кэштон и я входим в комнату. Сейчас она пуста, но именно здесь мы любим оставлять тех, кто «висит», пока мы ждём, когда они поделятся инфой.

— Более или менее, — бурчит он. — Просто хотел пригласить братьев Пик на шоу.

Кэштон придерживает для меня дверь в другом конце комнаты, и я вхожу внутрь.

— Мы будем там, — сообщаю я ему, и мы заканчиваем разговор.

— Кто этот салага? — спрашивает Кэштон, когда я кладу мобильный в карман, проходя мимо ям.

Яма в центре сейчас занята парнем, которого я вчера вечером забирал вместе с Раятом. Мы раздели его догола, удалили клеймо Лорда и заклеймили его знаком «Бойни» «666». Затем бросили в яму, чтобы он остыл. Сейчас парень сидит в холодной воде. Это его не убьёт, но, судя по бледности его лица и тому, как тот трясёт головой, ему чертовски холодно.

— Забрали его прошлой ночью, — отвечаю я.

С момента первого посвящения я бывал там довольно часто. Как преодолеть свой страх? Делаешь это снова и снова, пока это не станет частью твоей рутины, твоей жизни. А потом делаешь это для удовольствия. По крайней мере, так сказала мне сука, когда мы «тренировались». В тот момент я хотел утопить её. Я бы и сейчас хотел, если бы представилась такая возможность.

Мы проходим через следующую пару двойных дверей и попадаем в коридор, где находятся камеры. Они расположены по обеим сторонам.

Я отпираю камеру, и парень в углу поднимает взгляд, когда мы входим.

— Привет, Люк, — говорю я, подходя и становясь перед ним.

Он поднимает правую руку, чтобы прикрыть глаза от слабого света, проникающего из коридора через открытую дверь, потому что обычно тот находится в полной темноте.

— Недавно я получил кое-какую информацию, — присаживаюсь перед ним на корточки. — Почему ты заказал убийство Адама?

Нет нужды ходить вокруг да около и тратить время.

Его запавшие глаза расширяются, и Люк делает глубокий вдох. Я приподнимаю бровь, когда он ничего не говорит.

— Может, нам стоит удалить ему язык? — смотрю на Кэштона. Тайсон уже удалил ему все зубы, но без них всё равно можно говорить.

Люк быстро качает головой, и я протягиваю руку и хватаю его за волосы. Потом рывком поднимаю его на ноги и прижимаю лицом к стене.

— У тебя есть три секунды, чтобы заговорить, или я вырву его.

— Я... я заказал Бренду...

— Брехня! — резко говорю я. — Тайсон был там ради Адама.

— Клянусь. Это было из-за Бренды. Она угрожала сообщить в полицию. Она испугалась. Сказала, что какой-то полицейский расспрашивал её, и она хотела с ними поговорить.

Я отрываю Люка от стены и разворачиваю к себе.

— Эштин знает о тебе?

Он качает головой.

— Нет. Однажды я был в доме её родителей, и Эштин была там, но спала.

ЭШТИН

Четыре дня я не выходила из своей комнаты. Ни разу. Я ем, сплю и в основном плачу. Также провожу много времени в ванной или душе. В плаче есть что-то такое терапевтическое.

Сент навещает меня раз в день для тренировок. Я становлюсь лучше, по крайней мере, так он говорит. Я сосу резиновый член, а потом Сент трахает мой рот своим, оставляет меня плачущей, а потом я кричу в подушку, потому что умираю от желания кончить. Я даже не могу объяснить, насколько моя киска остаётся чувствительной, опухшей и мокрой. Это постоянное напоминание о том, что я его шлюха. Должно быть, таков его план. Я чувствую, что у меня начинается ломка. Это может быть из-за отсутствия алкоголя, наркотиков или потребности кончить. Это зуд, который я не могу почесать, потому что у меня связаны руки. Моё тело больше не понимает какого хрена происходит. Раньше я пила каждый вечер на работе. Чаще всего принимала таблетки, чтобы пережить ночь. Потом шла домой и трахалась с Джеймсом. Даже если секс не был потрясающим, я всё равно старалась получить удовольствие. Сейчас ничего этого не происходит.

Мысли о моей недавней встрече с Хайдином продолжают крутиться у меня в голове. Что он имел в виду, когда сказал, что «все мы несём своё наказание»? За что они были наказаны?

С тех пор я его не видела. Знаю, что Хайдин меня избегает, и меня это устраивает. Чем реже я вижу его и Кэштона, тем лучше. И с Сентом и так достаточно сложно. Я просто жду, когда все трое войдут в мою комнату и Сент скажет мне, что это часть моего «обучения».

Я лежу в постели, уставившись в потолок. Что ещё мне остаётся делать? Так что я просто лежу в постели, ем, когда Джесси приносит мне еду, и стараюсь изо всех сил игнорировать потребность в сексе. Моё обучение глубокому минету по-прежнему проходит ежедневно, но мне не дают освобождения.

Типичный Лорд. Всё вращается вокруг них. Так они демонстрируют свою власть. Своё превосходство. Я всегда была покорной в наших отношениях, поэтому моё тело не понимает того, что знает мой разум.

Теперь я игрушка. Раньше он любил меня. Но теперь нет.

У меня першит в горле, губы потрескались, а киска так набухла, что болит. Я просыпаюсь посреди ночи, потирая бёдра друг о друга и молясь, что это поможет. Но это не помогает. Я плачу, пока не засыпаю, и вижу сны, в которых я кончаю.

Сент ещё не заходил ко мне сегодня, поэтому я не удивляюсь, когда, обернувшись, вижу, что моя дверь открыта. Моё сердце начинает бешено колотиться в предвкушении того, как покажу ему, какого прогресса я добиваюсь. Может быть, на этот раз он позволит мне кончить.

Кровать прогибается с моей стороны, и рука гладит меня по щеке. На ощупь она... влажная. Я плачу? Возможно, я не уверена.

Я наклоняю голову в сторону и встречаюсь взглядом с зелёными глазами. Сент смотрит на меня бесстрастным взглядом. Хотелось бы тоже отключить свои эмоции. Я никогда не скрывала своих чувств, а с тех пор как вернулась, они усилились в десять раз.

— Вставай и собирайся. Мы уезжаем через два часа, — заявляет Сент.

Сердце подпрыгивает в груди.

— Куда… куда мы едем? — грубо спрашиваю я. Мне не с кем поговорить, поэтому редко пользуюсь голосом. Единственное, на что годится мой рот, так это на то, чтобы сосать его член. По крайней мере, в этом я добилась прогресса. Я пускаю слюни, как младенец, пока он называет меня «хорошей девочкой», — это лучшая часть моего дня.

— Художественная выставка, — отвечает Сент, проводя татуированными костяшками по моей челюсти и груди. Мои соски твердеют, и дыхание учащается.

— Так... мы уходим? — шепчу я. — Покидаем «Бойню»?

— Ты можешь остаться здесь, если хочешь.

— Нет.

Я сажусь, и он приподнимает бровь от моего быстрого движения.

— Я хочу уйти, — прочищаю я горло.

Сент ничего не говорит. Вместо этого его рука возвращается к моей груди и подбородку. Он обхватывает мою щеку и наклоняется. Я думаю, Сент собирается поцеловать меня, но вместо этого он прижимается губами к моему уху.

— Если ты будешь хорошей девочкой, милая, я позволю тебе кончить позже.

Я сдерживаю стон. Наконец-то! Моя киска пульсирует.