Бойня

ВОСЕМНАДЦАТЬ

ЭШТИН

Вот уже три недели я живу с Сентом в доме Лордов. Это был ад и блаженство одновременно. То, что мне довелось пережить, оказалось таким потрясающим, как я и предполагала. Но я и представить себе не могла, насколько это будет утомительно.

Быть шлюхой нелегко. Кто бы мог подумать?

Но я бы ни за что не отказалась от этого.

Сегодня утром я проснулась и вернулась домой, чтобы захватить несколько вещей. У него все равно была встреча в «Бойне», а мне совсем не нравится быть там со всеми остальными Лордами, пока его нет. Я лежу в кровати и смотрю телевизор, когда рядом со мной вибрирует мобильный. Беру его и читаю сообщение.

Мой Лорд: Одевайся. Я уже в пути.

Вскочив, бросаюсь к своему шкафу и натягиваю джинсы и майку. Здесь, в Пенсильвании, ещё довольно тепло. Я надеваю теннисные туфли и бегу вниз по лестнице. Я поняла, что когда Сент говорит, что тот в пути, то он почти у цели.

Я выбегаю за дверь, когда слышу шум мотоциклов, несущихся вниз по улице. Через несколько секунд на мою подъездную дорожку въезжают трое. Сент — первый. Я узнаю его по чёрно-белому шлему с черепом. Кажется, что из черных глаз валит дым. Хайдин — второй. Его шлем тёмно-красный. У Кэштона — сплошной белый. Интересно, почему с ними нет моего брата?

Сент останавливается и ставит обе ноги на землю, чтобы удержать мотоцикл. Он даже не удосуживается снять шлем. Сент жестом предлагает мне запрыгнуть на зад. Я натягиваю шлем вместе с кожаной курткой, которую он мне подарил. Застегнув его под подбородком, ставлю ногу на заднюю подножку и кладу руки ему на плечи, перекидываю ногу и сажусь позади.

Он запускает двигатель «зажигалки»¹⁴, и сиденье вибрирует у меня между ног. Я улыбаюсь и похлопываю Сента по бедру, давая понять, что готова.

Он выезжает на подъездную дорожку и проезжает через ворота. Я закрываю глаза, желая почувствовать ветер на лице и в волосах, но Сент не разрешает мне садиться на мотоцикл, пока на мне нет шлема и куртки.

Мы выезжаем на шоссе и едем между Хайдином и Кэштоном. Кэштон притормаживает, и я наблюдаю за ним через плечо, и вижу, как он петляет по всем трём полосам, заставляя машины позади себя замедлять ход, пока Хайдин набирает обороты своего мотоцикла. Он отрывает переднее колесо от дороги и проносится мимо нас на колесе.

Я держусь крепче, ожидая, что Сент сделает то же самое, но он набирает скорость, чтобы догнать Хайдина, который опускает переднее колесо и притормаживает, чтобы оказаться рядом с нами. Кэштон снова появляется слева от нас.

Я люблю, когда Сент берёт меня покататься, но это случается не так уж часто. Если мы куда-то едем, то только на машине. Сент говорит, что так безопаснее. Как будто то, как он ведёт транспорт на четырёх колёсах, чем-то отличается от того, как он ведёт на двух.

Не знаю, как долго мы ехали, но у меня затекла задница и болит спина. Я устраиваюсь поудобнее, и Сент, откинувшись назад, кладёт руку мне на бедро.

Чуть позже мы подъезжаем к заправочной станции и слезаем с мотоциклов. Я разминаю затёкшие ноги, пока Сент снимает шлем. Он вешает его на зеркало заднего вида, а затем поворачивается ко мне. Я запрокидываю голову, чтобы Сент мог расстегнуть застёжку у меня под подбородком, и он снимает мой шлем.

— Мой сотовый звонит как сумасшедший, — рычит Хайдин, расстёгивая молнию на куртке и доставая телефон изнутри. — Пиздец, — шипит он, глядя на него. — Нам нужно идти.

— Куда? — спрашивает Кэштон, уже надевая шлем.

Хайдин смотрит на Сента.

— В «Бойню».

Мои глаза расширяются, когда Сент смотрит на меня. В последнее время мы проводим много времени вместе — практически каждый день, — но мы были в доме Лордов.

— Я не могу...

— Всё будет хорошо, — уверяет меня Сент.

— Но...

— У меня нет времени отвозить тебя домой, а потом ехать в противоположную сторону, в «Бойню». Всё будет хорошо.

Сент берёт моё лицо в руки и целует в лоб, а затем надевает шлем и застёгивает его.

СЕНТ

Мы подъезжаем к воротам «Бойни», и Кэштон вводит код, после чего они открываются, позволяя нам въехать. Я чувствую, как тело Эш напрягается у меня за спиной. Её отец работал здесь ещё до её рождения, и Эштин, наверное, может пересчитать по пальцам одной руки, сколько раз бывала здесь. Один раз это было совсем недавно, когда мы давали клятвы во время ритуала.

Мы едем по извилистой дороге, и я наклоняюсь и хватаю Эш за бедро. И слегка сжимаю его, чтобы успокоить Эш. У меня было несколько пропущенных звонков от моего отца, но никаких сообщений. Так что я понятия не имею, зачем мы здесь, но надеюсь, это не займёт много времени.

Подъехав к заднему входу, я опускаю подножку и слезаю с мотоцикла, а затем помогаю слезть Эш. Снимаю с неё шлем и вешаю наши шлемы на зеркала.

— Пойдём.

Я хватаю Эш за руку и тяну вверх по лестнице, через двойные двери.

— Дайте мне десять минут, — говорю я парням, и они кивают, направляясь в офисы нашего отца, которые они делят между собой. Я веду Эштин по лестнице на третий этаж. Ведя её по коридору, я вхожу в дверь в конце.

— Сент?

Я поворачиваю Эштин лицом к себе, как только мы оказываемся в комнате.

— Оставайся здесь, Эш. Не покидай эту комнату. Ты меня понимаешь?

Она нервно кусает нижнюю губу, уставившись себе под ноги.

Я беру Эш за подбородок и заставляю запрокинуть голову, чтобы она посмотрела на меня.

— Эштин. Это серьёзно. Ты меня понимаешь?

— Да, — шепчет она. — Я не выйду из этой комнаты.

— Вот моя хорошая девочка.

Наклоняюсь и прижимаюсь губами к её губам, и Эш целует меня в ответ. Она обвивает руки вокруг моей шеи, и прижимается ко мне.

Я стону, когда мне приходится отстраниться.

— Я вернусь.

Повернувшись к Эш спиной, выхожу из комнаты и несусь по коридору к лестнице, ведущей в подвал. Здесь всегда холодно.

Я прохожу через несколько дверей и попадаю в открытую комнату. Наши отцы сидят за столом. Кэштон и Хайдин стоят позади них.

— Что я пропустил? — спрашиваю я.

Мой отец смотрит на часы.

— Где ты, чёрт возьми, был?

Прежде чем я успеваю придумать какую-нибудь неубедительную отговорку, отец Хайдина встаёт со стула.

— Они уже здесь. Приступаем к работе.

Я смотрю на Кэштона, и он тихонько качает головой. Они не сказали им, зачем мы здесь. Неудивительно. Они никогда не говорят.

Мы выходим за ними из комнаты и идём по коридору. Мой отец достаёт сотовый, чтобы позвонить. Когда человек на другом конце отвечает, он произносит.

— Мы готовы. Тащи её.