Бойня

ШЕСТЬДЕСЯТ

СЕНТ

Я выбегаю из лифта в подвале. Слышу голоса за спиной, но не обращаю на них внимания. У меня есть цель.

Мою жену и брата похитили. И теперь один из них мёртв. Кто-то должен за это заплатить. Это будут три куска дерьма, которые вернули её. Потому что эти трое кажутся мне наиболее вероятными подозреваемыми. А если они невиновны? Тогда им не повезло. Оказались не в том месте, не в то время.

— Сент? — Меня хватают и тащат назад.

Я разворачиваюсь и оказываюсь лицом к лицу с Тайсоном. Сжимаю руку в кулак, и он отступает назад, широко расставив руки, в то время как Син и Раят стоят по обе стороны от него.

— Я сожалею о Хайдине, — тихо говорит он.

Я не слушаю его. Отказываюсь верить, что мой брат лежит наверху, под простыней, как будто его никогда и не было. Кислый привкус во рту вызывает у меня тошноту. Но я сглатываю его.

— Куда вы их посадили? — требую ответа я. — Где эти трое парней, которых вы отводили?

— Мы разделили их, — отвечает Раят. — Кэштон не хотел, чтобы они были рядом друг с другом, потому что они могли бы разговаривать.

Я поворачиваюсь к ним спиной.

— А Люк? — резко спрашиваю я.

— Там же, где и был, — отвечает Син.

Проходя по коридору, я отодвигаю пластиковые занавески и прохожу через ямы. Затем оказываюсь в коридоре с камерами по обеим сторонам. Достаю из кармана ключ и открываю камеру Люка.

Он вздрагивает от громкого скрипа распахиваемой двери.

— Вставай, мать твою! — рявкаю я, бросаясь к Люку. Его мёртвая жена всё ещё лежит на полу, вернее, то, что от неё осталось. От её тела остался только скелет. Тело сгорает за два-три часа. Она лежит там уже четыре дня.

— Не-е-т, — хрипло произносит Люк, вжимаясь всем телом в дальний угол.

Я наступаю на тело Уитни, чувствуя, как хрустят кости под моим весом. Затем хватаю его за волосы и рывком ставлю на колени.

— Кто, черт возьми, убил Хайдина? — ору я в его залитое слезами лицо.

Он рыдает ещё сильнее. Его хрупкое и костлявое тело дрожит.

Я подтаскиваю его к Уитни и ставлю свой ботинок перед его босой ногой, подставляя ему подножку. Люк падает на колени рядом с тем, что осталось от неё, и я вдавливаю его лицо в пепел, рассыпанный по полу. Он кашляет и отплёвывается, пока я тру его лицо о то, что когда-то было его женой.

Запрокидываю его голову. Люк кричит, поднимая руки к лицу и вытирая слёзы.

— Кто, мать твою, это сделал? — кричу, сжимая его волосы рукой. Я дрожу так же сильно, как и он, но по другим причинам.

— Я...

Такое чувство, что меня словно ударили молотком по лицу, отбросив нас обоих к дальней стене. Раздаётся пронзительный сигнал тревоги, и по всему подвалу зажигаются прожектора. Я кашляю и машу рукой перед лицом, чтобы стряхнуть пыль и, вероятно, пепел Уитни, который теперь кружится по маленькой комнате.

— Что за херня? — рявкаю я, хватая Люка, который пытается встать рядом со мной.

— Бомба, — слышу, как Тайсон кашляет, и, подняв глаза, вижу его и остальных в коридоре через пролом в стене. Все трое стоят на коленях, отряхивая с себя обломки.

— Какой идиот взорвал бомбу? — спрашиваю я, качая головой и пытаясь унять звон в ушах. Может, это из-за воя сирены. В любом случае, у меня разболелась голова. Или это может быть из-за того, что меня только что швырнули на бетонную стену.

Люк начинает смеяться, и я опрокидываю его на спину, усаживаясь верхом на его обнажённую грудь. Я обхватываю его за горло и прижимаюсь лицом к его лицу. Оно всё ещё покрыто прахом Уитни.

— Кто, чёрт возьми, взорвал здесь бомбу?

Взгляд Люка становится жёстким, и он напрягается подо мной.

— Ты сделал именно то, что они хотели.

— Кто? — ору я. О чём он, чёрт возьми, говорит? Он может лгать. Или может верить каждому своему слову — известно, что люди в клетке могут сходить с ума.

— Они, — одаривает меня злобной улыбкой Люк, и я вижу грязь и пепел у него на дёснах и на языке. У него нет зубов. Тайсон вырвал их один за другим. — Ты привёл их в «Бойню». Как они того и хотели.

— Парни, которые доставили Эштин, — говорит Раят.

Я поднимаю на него взгляд.

— Куда ты их дел?

Сигнал тревоги прекращается, но звон в ушах продолжается.

— Мы развели их… я отправил своего парня дальше по коридору, — заявляет Син, указывая на заваленный обломками коридор.

— Как, мать вашу, им удалось заложить бомбы? — удивляюсь я. — Вы что, их не обыскивали?

Господи Иисусе, кто, чёрт возьми, эти люди?

Все трое кивают.

— Обыскивали, — отряхивает джинсы Син.

— Мы их полностью раздели, — добавляет Тайсон.

Я хмурюсь и смотрю на Люка.

— Ты врёшь.

Раздевать тех, кто приходит в «Бойню», — это то, чему нас учили наши отцы. Это служит определённой цели. У них нет никакой защиты. Есть что-то очень уязвимое в том, когда мужчину раздевают, обливают из шланга и бросают в клетку, как животное. Это унизительно.

— Это была самоубийственная миссия, — говорит Люк.

— Ты хочешь сказать, что они добровольно проглотили бомбы? — спрашиваю я, презрительно фыркнув.

Люк издаёт грубый смешок, и я прищуриваюсь, глядя на него.

— Они что, в задницу их засунули? — спрашивает Син, заставляя Раята смеяться.

Люк не находит это забавным.

— У каждого из них есть бомба? — смотрю на него.

Приехало трое человек, значит, ещё две бомбы должны взорваться. У них таймеры? Спусковые крючки? Сколько времени осталось до следующего взрыва?

— У четверых из них есть бомбы. — Его злобный смех наполняет комнату.

— Но было только трое мужчин, — хмурится Тайсон.

— Кто четвёртый? — отрываю голову Люка от пола только для того, чтобы снова впечатать её в бетон. — У кого на хрен четвертая бомба?

Его смех нарастает, и с меня хватит этой херни.

— Син, у двери лежит коробка с перчатками. Дай мне две.

— Что? — Люк перестаёт смеяться и начинает извиваться под мной, пытаясь вырваться. — Что ты собираешься делать? — спрашивает он.

Подходит Син с парой перчаток, и я встаю с Люка, чтобы перевернуть его.

— Упрись коленом ему в спину. Держи его неподвижно.

Син делает, как я говорю, наваливаясь на спину Люка, заставляя его вскрикнуть, а я заламываю ему руки за спину, держа предплечья параллельно, и киваю Сину, чтобы он взял их. Он прижимает их для меня.

— Что за херня? — рыдает Люк.

— Он вот-вот будет по локоть в твоей сраке, дружочек, — сообщает ему Син.

— Это не я! — кричит Люк, извиваясь. — Клянусь Богом...

— Бога нет, — перебиваю я его. — Только ты и я. А теперь будь хорошим мальчиком, раздвинь ноги и расслабься.

Я ставлю свои ноги между его ногами, раздвигая их и поднимая его задницу в воздух.

— Сент?

Я поднимаю взгляд, когда Раят бросает мне тюбик лубриканта, лежащий рядом с перчатками. Честно говоря, я собирался использовать слюну, но это поможет ускорить процесс.

— Ты не можешь этого сделать! — кричит Люк, извиваясь на полу. — Ты не можешь так поступить со мной, ублюдок!

— Ты похищал, насиловал и убивал невинных женщин колючей проволокой. Я бы сказал, что рука в твоей заднице — это ещё лёгкая кара, — говорит ему Раят.

Я выливаю смазку на пальцы в чёрной перчатке, а затем на его задницу и ноги, просто выплёскивая на него большую часть флакона, прежде чем отбросить его в сторону. Положив ладони на его ягодицы, я раздвигаю их, когда он кричит громче, чем звон будильника, который всё ещё отдаётся эхом в моей раскалывающейся башке.

— Эш-тин, — плачет он.

— А что с ней? — рычу я, устав от этой игры.

Люк рыдает и бормочет что-то неразборчивое в бетонный пол, пока Син прижимает его к земле.

— Эштин, — говорит Син, и я перевожу взгляд на него. Он нервно сглатывает и переводит взгляд на Люка. Он тоже не думает, что Люк говорит правду, но я должен был проверить. Его глаза снова встречаются с моими, прежде чем он заговорит. — Они привезли её. Ты же не думаешь...

— Это правда? — рявкаю я Люку. — Это грёбаная правда? — кричу я, горло горит, и отталкиваю Сина от Люка, чтобы перевернуть его на спину. Он всё ещё рыдает. Я обхватываю его за горло и рывком поднимаю на ноги рукой в перчатке, покрытой смазкой, и впечатываю его спиной в стену, которая частично разрушена. — Отвечай, сукин сын, или я...

— Я не знаю. — Изо рта Люка вылетает слюна, а по лицу текут слёзы и сопли, смешиваясь с прахом жены, покрывающим его грязную кожу. — Они только сказали, что их было четверо...

Я бью головой Люка о бетон и отступаю, позволяя ему упасть на свою изнасилованную задницу. Думай, Сент... Это не может быть она. Дэвин и Гэвин провели все возможные тесты. Они бы увидели бомбу. Она была бы видна на рентгене, верно? На компьютерной томографии? На УЗИ? Были бы какие-то тревожные сигналы, которые заставили бы их копать глубже, если бы они нашли что-то странное.

Это Люк. Он пытается отвлечь меня, используя мою жену. Я не поддамся на это. Я хватаю Люка и снова швыряю на пол.

— Тайсон, найди Кэштона. Расскажи ему обо всём.

— Сейчас, — отвечает Тайсон и уходит.

Син выходит из камеры, но тут же возвращается со своей парой перчаток. Я качаю головой и указываю на коридор.

— Валите. Оба. Я не собираюсь отвечать за вашу смерть, если он лжёт.

Я не очень разбираюсь в бомбах. Так что понятия не имею, что может привести их в действие.

— Я остаюсь, — радостно улыбается Син, и я рычу. У меня нет времени спорить с ним по этому поводу, и он это знает.

— Раят, предупреди персонал больницы. Пусть людей перевезут в морг. Это самое безопасное место, которое я могу сейчас придумать.

Син бледнеет и тоже смотрит на Раята.

— Проследи, чтобы Гэвин перевёз Лору, пожалуйста? Последнее, что я хочу делать сегодня, — это объяснять своей жене, что наш ребёнок погиб от взрыва бомбы.

— Сделаю, — устремляется прочь Райт.

Син снимает ремень и опускается на колени рядом с Люком, который снова теряет самообладание, осознав, что происходит. Я держу его руки за спиной, пока Син застёгивает ремень на запястьях. Затем переворачивает Люка на спину. Я расстёгиваю свой ремень и оборачиваю его вокруг его бёдер.

Син упирается коленом Люку в шею и плечо, придавливая, затем просовывает руку под связанные ноги Люка и подтягивает колени к груди. В таком положении его задница и поясница отрываются от бетонного пола, что обеспечивает мне лучший доступ.

— Ладно, Люк. Посмотрим, говорил ли ты правду, — смеётся Син. — Никогда не думал, что смерть от анального осмотра будет для меня возможным вариантом.

Покачав головой, Син добавляет:

— Мне нравятся мои шансы.

ЭШТИН

Я сижу на своей больничной койке, а Дэвин стоит рядом и протягивает мне стаканчик со льдом.

— Сначала попробуй это. Если сможешь, тогда перейдём на жидкости.

Кивнув, я беру кусочек льда, и позволяю ему просто растаять во рту.

— Это хорошо, — улыбается он мне, когда я глотаю.

У меня болит горло, но тело чувствует себя хорошо. Конечно, оно онемело от обезболивающих таблеток, но я приму их после четырёх дней, проведённых на улице, когда меня морили голодом и лишали самого необходимого для выживания. У меня слегка затуманена голова, но Дэвин сказал, что это действие седативных препаратов, которые я принимала ранее.

Раздаётся сигнал тревоги, и я вздрагиваю.

— Секундочку. — Дэвин похлопывает меня по бедру поверх одеяла и подходит к двери. Он высовывает голову и осматривает коридор в обе стороны, а затем закрывает дверь и возвращается ко мне.

— Что происходит? — спрашиваю я, перекрывая рёв тревоги.

— Я не уверен.

Дэвин достаёт из кармана сотовый и прикладывает его к уху, чтобы позвонить кому-то. Никто не отвечает, потому что он убирает его через секунду.

— Где Сент? — обеспокоенно спрашиваю я.

Я проснулась около тридцати минут назад, и Дэвин был здесь, со мной. Он объяснил, что произошло, и что они с Гэвином удалили осколок стекла, и мне наложили швы. Моя правая рука на перевязи, потому что им пришлось вправить её. Звучит болезненно, но в данный момент я ничего не чувствую. Когда Дэвин начал рассказывать о результатах моего теста на изнасилование, я замолчала. Он хотел позвать кого-нибудь, чтобы поговорить со мной, но я отказалась. Это не изменит того, что произошло. Я хочу забыть, не позволить этому ублюдку победить, рассказывая об этом.

Самое сложное будет для Сента. Что он теперь будет чувствовать по отношению ко мне. Как будет относиться ко мне.

— Не волнуйся, Эштин. Я уверен, что с ним всё в порядке.

Звонит его сотовый, и Дэвин снова достаёт его, отвечая.

— Что, чёрт возьми, происходит? — Дэвин пытается говорить шёпотом, но я слышу его отчётливо, даже сквозь воющую сигнализацию. — Что? — рявкает он.

Я кладу ещё один кусочек льда на потрескавшиеся губы. Мне так хочется пить, что этого просто недостаточно. Поэтому я кладу сразу два.

Дверь распахивается, ударяясь о внутреннюю стену, и в комнату просовывается голова медбрата.

— Мы перевозим всех в морг, — выпаливает он и исчезает.

— Что? — смотрю на Дэвина. — Почему?

Он мне не отвечает, но по тому, как прошёл его телефонный разговор, думаю, знает, но не хочет мне говорить.

Дверь снова открывается, и на этот раз я начинаю нервничать, когда Сент врывается в комнату. Я боюсь заводить разговор о том, как другой мужчина использовал меня — сделал шлюхой. Но моя нервозность превращается в беспокойство, когда вижу, какой он грязный. У него на футболке кровь; я предполагаю, что это моя кровь. Но у него также грязь на лице, шее и руках.

— Можно тебя на минутку? — напряжённо спрашивает он Дэвина.

— Что происходит, Сент? — Я пытаюсь приподняться на кровати.

— Ничего, милая.

Сент наклоняется и целует меня в лоб, и у меня в животе порхают бабочки. Я так боялась, что он разозлится на меня. Возненавидит меня или больше не захочет.

— Мы выйдем на секунду.

Прежде чем я успеваю что-либо сказать, они оба выбегают в коридор, позволяя двери закрыться за ними. Я откидываю голову назад, пытаясь не обращать внимания на чёртову сирену, и закрываю слипающиеся веки. Я так устала. Уверена, что это всё из-за лекарств и последних четырёх дней моей жизни.

Я слышу, как открывается дверь, но не открываю глаз, зная, что это возвращаются Сент и Дэвин.

— Всё в порядке, Сент, — тихо говорит Дэвин. — Ей ничего не угрожает.

— Сент? — слышу мужской голос. — Мы должны перевезти тело Хайдина...

— Что значит «тело Хайдина»? — спрашиваю я, распахивая глаза.

Сент сжимает челюсть, но ничего не говорит парню.

— Сент? — Я начинаю садиться, но острая боль пронзает мой бок, и я переворачиваюсь на бок. Чёрт, что случилось с обезболивающими? Действие заканчивается?

— Лежи, Эш, ради всего святого, — рычит он, подходя ко мне.

— Что происходит? — спрашиваю я, и слёзы застилают мне глаза.

Почему он ничего мне не говорит?

— Где Хайдин?

У меня перехватывает горло, когда я понимаю, что Сент собирается сказать. Зачем им понадобилось перевозить нас всех в морг? И почему он сказал «тело»? Значит ли это, что Хайдин мёртв?

Сигнализация продолжает реветь, но их отказ отвечать на мой вопрос вызывает оглушительную тишину.

— Сент? — спрашиваю я, повышая голос. — Что, чёрт возьми, он имеет в виду? — бросаю взгляд на медбрата, но он смотрит в пол. — Сент, пожалуйста...

— Он ушёл, Эш, — тихо отвечает Сент.

Хайдин мертв? Я чувствую, как у меня сжимается грудь. Они убили его?

— Не-е-е-т, — задыхаюсь я, втягивая воздух, от которого горит горло. Хватаюсь за шею, моя кожа внезапно становится горячей, как будто на ней клеймо.

— Успокойся, милая.

Я задыхаюсь, мой желудок сжимается, и на меня наваливается тяжесть.

— Дай ей что-нибудь, — рявкает Сент на Девина.

— Нет, — хватаю Сента за рубашку. — Мне нужно увидеть Хайдина.

Я пытаюсь с его помощью подняться с кровати.

— Нет, Эш. — Сент отрывает мои руки от своей рубашки и держит их передо мной. — Тебе нужно отдохнуть...

— Где он? — рыдаю я. — Я должна его увидеть.

— Дэвин! — кричит он.

Изголовье моей кровати опущено, и Сент встаёт надо мной, держа мои запястья. Я ворочаюсь в постели, пытаясь встать и не обращать внимания на боль в груди.

Затем я чувствую что-то тёплое на своей руке, и веки тяжелеют.

— Вот и всё, милая.

Сент кладёт мои руки мне на живот и убирает волосы с моего вспотевшего лба.

— Ты в порядке.

Моргаю, и новые слёзы текут по моему лицу, и я позволяю тьме поглотить меня, пытаясь представить, как я проживу жизнь без Хайдина.