Бойня

ДВАДЦАТЬ ОДИН

ЭШТИН

Я сажусь в постели прямо, одеяло спадает на колени. Напрягая слух, слышу какой-то звук в доме и вскакиваю с кровати, хватая лежащий рядом сотовый. Я заснула после того, как допила бутылку вина и выплакалась в подушку.

Взглянув на часы, я понимаю, что Сент высадил меня пять часов назад, а на улице всё ещё темно.

Встав с кровати, я набираю его имя и нажимаю на кнопку вызова, когда слышу, что на кухне льётся вода. Может, Сент вернулся, и это меня просто бесит. Как он смеет думать, что я просто забуду то, что видела? Или что он не обязан отвечать на мои вопросы?

Я направляюсь на кухню, ожидая, что это Сент, но останавливаюсь, когда вижу, что это кое-кто другой стоит у моей раковины и наполняет стакан водой.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я, отступая на шаг.

Мужчина поворачивается ко мне лицом, его взгляд опускается на мои босые ноги и скользит вверх по моей безразмерной футболке. Он ставит стакан и прислоняется к стойке, скрестив руки на груди.

— Эштин...

— Как ты сюда попал? — требую ответа я.

Он лезет в карман и достаёт ключ.

— Папа дал мне ключ, когда купил тебе дом, — затем бросает его на стойку.

Я закатываю глаза.

— Проваливай.

Не хочу сейчас иметь ничего общего ни с одним Лордом, особенно со своим братом. Я не видела его там, но там было несколько человек в плащах и масках. Адам вполне мог быть одним из них. Поворачиваюсь и выхожу из кухни, но он хватает меня за руку и тянет обратно. Разворачиваюсь и бью его кулаком в лицо. Сейчас я не в настроении играть в игры. Или позволять кому-либо прикасаться к себе.

— Твою мать, Эш. — Адам прикрывает нос рукой.

— Не трогай меня! — кричу я.

Он широко разводит руки в стороны и делает шаг назад.

— Я здесь, чтобы проведать тебя, — заявляет брат.

— Фигня полнейшая, — выплёвываю я.

Вздохнув, Адам достаёт сотовый из заднего кармана, разблокирует и кладёт на стол. Голос Сента наполняет кухню.

— Эй, чувак. Где ты, чёрт возьми, пропадаешь? Твой отец злится, что тебя нет в «Бойне». Кстати говоря... — Сент тяжело вздыхает, и в его голосе звучит напряжение. — Я взял Эш с собой, и она увидела... какое-то дерьмо. Я только что высадил Эш у её дома. Она была очень расстроена. Я не смог остаться с ней, потому что мне нужно возвращаться. Если у тебя будет возможность, не мог бы ты заехать и проведать её, пожалуйста? Я очень волнуюсь, — Сент делает паузу. — Мне нужно идти. Кэш зовёт меня.

Щелчок.

— Что ты видела? — спрашивает брат, убирая мобильник в карман.

Я опускаю глаза на мраморный пол.

— Неважно.

— Эш...

— Ты хочешь, чтобы я поверила, что ты пришёл проведать меня посреди ночи, потому что тебя попросил об этом Сент?

Я на это не куплюсь. Они проверяют меня. Сент велел мне никому не рассказывать о том, что я видела. Хотя я сейчас зла на него, я держу рот на замке. Я не дам Лордам повода убить меня. Это был бы для них самый лёгкий выход.

— Послушай, я знаю, что был хреновым братом. Но... — Адам отводит от меня взгляд. — Происходит какое-то дерьмо, от которого я пытаюсь тебя уберечь.

Я делаю шаг вперёд.

— Что ты имеешь в виду? Это имеет отношение к тому, о чём папа говорил с тобой в ночь вечеринки в лесу? О девушке, которая пропала?

Его молчание говорит мне достаточно.

— Значит, у тебя проблемы с Лордами? Поэтому ты избегаешь «Бойни»?

Могу только представить, как сейчас злится наш отец, если Адам должен быть там, как и все остальные, а его там нет.

— Я пытаюсь найти того, кто меня подставляет, — рычит Адам. — И я не смогу этого сделать, если мне придётся нянчиться с тобой, — прищуривается он, глядя на меня.

— Ты уже много лет не был мне братом, Адам. Мне не нужно, чтобы ты начинал прямо сейчас, — закатываю глаза и поворачиваюсь, чтобы уйти.

— Не вини Сента.

Я резко оборачиваюсь.

— Он Лорд. Он — часть проблемы.

На хрен Адама и то, что он думает о моём мнении о Сенте.

Адам обходит стол, и я делаю шаг назад, когда он приближается ко мне, но ударяюсь задницей о стойку, останавливая бегство.

— Послушай, Эш. Что бы ты ни думала, что знаешь, клянусь, это неправда, и всё, что ты видела, — лишь малая толика того, на что способны Лорды. Это... — Адам широко разводит руки, жестом указывая на мой дом. — Это то, что Лорды хотят, чтобы мир увидел. Они хотят, чтобы мы думали, что они дадут нам деньги и власть. Но грязная правда — это «Бойня».

— И что же там особенного? — нервно спрашиваю я.

У меня возникло омерзительное чувство после того, что я увидела этим вечером. Мой отец никогда не говорит о том, что происходит в «Бойне», а мама никогда не спрашивает. Либо она знает, либо ей плевать.

— «Бойня» — это тюрьма. Туда Лорды отправляют тех, кто провинился перед ними. Мы, братья Пик, те, кто управляет адом Лордов.

— Сент…

Адам подходит ко мне, обрывая, и я запрокидываю голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Мой желудок сжимается от его взгляда.

— Сент — единственный, кто может защитить тебя. Он единственный, кто заботится о тебе.

Я вздрагиваю от его резких слов.

— Так что, что бы ты ни увидела или что бы Сент ни сделал, просто знай, что любой другой Лорд мог бы сделать то же самое с тобой. Сент будет единственным, кто позаботится о том, чтобы этого не случилось.

Адам кладёт руки мне на плечи, и я напрягаюсь.

— Я собираюсь уехать ненадолго.

— Что? Куда ты едешь? — поспешно спрашиваю я.

— Лучше тебе не знать.

— Адам...

— Иди домой, — резко говорит он.

Отпустив меня, Адам отступает назад.

— Я дома.

— Нет. К маме и папе. Не оставайся здесь одна. У меня был ключ, но у следующего человека, который придёт, может его не оказаться. Я позвонил Сенту, Хайдину и Кэштону. У всех выключены телефоны.

Я нервно сглатываю, когда Адам проводит рукой по волосам.

— Я не собираюсь возвращаться в «Бойню», так что не знаю, что происходит...

— Как ты думаешь, с всё в порядке? — Я не могу не волноваться, и мой пульс учащается при мысли о том, что они, возможно, делают с Сентом то же самое, что он сделал с той женщиной.

— Сент может постоять за себя, но тебе нужно убираться отсюда на хрен. Оставайся с мамой. Сент позвонит тебе, когда сможет.

Адам направляется к выходу из дома.

— А как же ты? — спрашиваю я, ненавидя себя за то, что беспокоюсь за него.

Мы никогда не были близки, но это не значит, что я хочу, чтобы его убили. Лорды проповедуют братство, но они также очень мутные. Они воспитаны так, что сражаются за малейшие деньги и власть. После посвящения этого просто так не изменишь. Если они чувствуют угрозу, они нападают. И ни один закон или правило не гласит, что Лорды не могут «избавиться» от своих. Если они думают, что ты этого заслуживаешь, они это разрешают.

— Я вернусь за тобой и мамой, как только найду то, что ищу. — С этими словами Адам поворачивается и выходит из моего дома, отчего у меня по спине пробегает холодок.

Я бегу наверх, хватаю кое-какие вещи вместе с мобильником и бросаю всё это в сумку. Затем спешу к своей машине, стоящей в гараже, и мчусь к дому родителей, гадая, знает ли мой отец, что я была сегодня в «Бойне». Если да, то что он со мной сделает? Остановит ли мама его от попытки убить меня? Нет. Она не станет вмешиваться и рисковать своей жизнью ради меня. Даже Адам это знает. Он сказал, что Сент — единственный, кому я могу доверять.

Я не хочу ему верить, но тихий голосок в моей голове кричит, что Адам прав. Сент никогда не причинял мне боли. Не так, как он причинил боль той женщине. Значит ли это, что Сент не способен причинить боль мне? Нет. Это просто означает, что я ещё не довела его до такого состояния.

Подъезжая к дому родителей, я выхожу, беру свою сумку и вхожу в дом. Сейчас почти четыре утра, поэтому тихонько поднимаюсь в свою комнату. Утром сообщу маме, что я здесь. Но когда начинаю открываю дверь в комнату, слышу её голос в холле внизу.

— Не возвращайся сюда.

Остановившись, я смотрю на свою дверь, пытаясь услышать сквозь звук крови, стучащей в ушах.

— Я пытался дозвониться до тебя, — рычит мужской голос.

— Я игнорировала тебя не просто так, — огрызается мама. Затем добавляет более мягким голосом: — Ты знаешь, что тебе нельзя сюда приходить.

Открывается входная дверь, и как раз в тот момент, когда я думаю, что могу войти в свою комнату, слышу, как мужчина спрашивает:

— Почему здесь машина Эштин? Я думал, мы одни.

Твою мать! Он только что увидел тачку, припаркованную на подъездной дорожке. Я не загоняла машину в гараж. Кто это, чёрт возьми, такой, что он знает, на чём я езжу?

— Должно быть, она вернулась домой раньше, — добавляет моя мама. — Всё в порядке. Я уверена, что она спит.

— Иди проверь, — приказывает мужчина.

Мой пульс учащается.

— Я не...

— Иди проверь, мать твою, — рявкает мужчина, прерывая её.

Я поворачиваю дверную ручку так тихо, как только могу. Бросаюсь к своей кровати, срываю рубашку, швыряю сумку через всю комнату и скидываю туфли. Потом откидываю одеяло и прыгаю в постель. Укрываюсь одеялом до шеи и натягиваю на лицо, так что видна только половина моей головы.

Дверь открывается, и я задерживаю дыхание, когда в комнату проникает свет.

— Видишь, я же говорила тебе, — шепчет мама, и мое сердце бешено колотится, когда я понимаю, что в мою комнату заглядывает незнакомый мужчина.

Мгновение спустя дверь тихо закрывается, и я выдыхаю, но не смею пошевелиться. Вместо этого лежу в темноте, уставившись в никуда, пытаясь понять, что, чёрт возьми, происходит и кто на самом деле на моей стороне.

Чувствую, что больше никому не могу доверять.

СЕНТ

Прошло три дня с тех пор, как Эштин сбежала из «Бойни», и я отвёз её домой. Она избегает меня. Я звонил, писал смс, оставлял голосовые сообщения, но все они остались без ответа.

Я не знаю, что делать в данный момент. Сколько времени ей нужно, чтобы смириться с такой жизнью? Она выросла в окружении этого. Женщина, которую та видела, не была невинной, но Эш не дала мне шанса объяснить это. Мы же не выбираем случайных женщин на парковке торгового центра и не похищаем их, чтобы потом пытать. Мне не хочется этого говорить, но в этом безумии есть свой смысл.

Я наблюдал за Эш по камере. Она живёт у родителей, отгородившись от всего мира. В основном пьёт и лежит в постели, много спит. Эш ходит на занятия, но не на все. Она уходит на час или два, а потом возвращается домой и снова забирается в постель. Меня бесит, что та так себя ведёт. Что так переживает из-за сучки, которая этого не заслуживает. И то, как она смотрела на меня. Отстранилась от меня. Эш реально думает, что я причиню ей боль? Я спас её. Конечно, я не могу сказать ей об этом. Нет такого сценария, в котором я бы показал себя хорошим парнем.

— Сент? — окликает меня отец.

— Да? — подхожу к нему в подвале «Бойни».

— Эта женщина не беременна.

Отец сует мне в грудь какие-то бумаги, и я протягиваю руку, чтобы они не упали к моим ногам.

— Отведи её к Дэвину. Он ждёт. — С этими словами он продолжает идти по коридору.

Я направляюсь в палату женщины, в которую её поместили в ту ночь, когда муж привёз её сюда. Открываю стальную дверь, она скрипит, давая понять, что к ней пришёл посетитель. Женщина лежит на чёрном операционном столе с колёсиками. Обычно приговорённым к заключению в камере не на что лечь, но её муж хочет, чтобы она всегда была пристёгнута.

Белые и коричневые медицинские ремни проходят через всю нижнюю часть стола, к которому пристёгнуты её лодыжки с обоих концов. Ещё один проходит по верхней части ног, стягивая бёдра, что заставляет её широко раздвинуть ноги. Сбоку у неё висит катетер. Третий и последний ремень проходит под шеей и также застёгивается на горле, чтобы держать голову опущенной. Кляп был вынут и заменён липкой лентой, закрывающей губы и подбородок. Я не знаю, кто удалил кляп, но они явно чем-то набили рот, судя по тому, как округлились её щёки.

Когда её безумные глаза видят меня, она начинает кричать сквозь кляп и метаться из стороны в сторону. У женщины всё ещё есть энергия. Потребуется ещё несколько дней, чтобы потерять надежду. Чтобы она поняла, что теперь это её жизнь.

Я бросаю бумаги на смирительную рубашку, в которой она всё ещё находится, и разблокирую колеса. Затем начинаю выталкивать каталку из комнаты в коридор.

Женщина продолжает свою бесполезную борьбу. Она просто изматывает себя. Но это не имеет значения. Дэвин вырубит её и сделает гистерэктомию. Должен сказать, я рад, что она не беременна. Я не хочу объяснять это Эштин, если она спросит меня. Думаю, она планирует больше никогда со мной не разговаривать, но так не получится. Сейчас ей просто повезло, что «Бойня» держит меня на расстоянии от неё.

При первой же возможности отправлюсь в дом её родителей и удостоверюсь, что Эш помнит, что она — моя. И что я больше не буду играть в эту молчанку. Она может ненавидеть меня сколько угодно, но это не удержит меня на расстоянии.

Я вхожу в двойные двери больницы, и Дэвин уже ждёт меня. Он наш главный врач в «Бойне». Работает тут с тех пор, как я был маленьким.

Я останавливаю каталку, и Дэвин берётся за дело. Наблюдаю, как он вталкивает каталку в комнату, и приглушенные крики затихают, когда за ними закрываются двери.

Она мать... была матерью. Сучка променяла своего единственного ребёнка на жизнь, которая, по её мнению, была лучше этой. Её мужу сообщили, что на прошлой неделе его дочь была найдена мёртвой в переулке от передозировки. Она ни разу в жизни не употребляла наркотики. Так он сказал. Он проверил телефон своей жены и их банковские счета, чтобы выяснить, как она подстроила убийство их дочери. Заплатила пять тысяч бывшему парню дочери, чтобы всё выглядело как самоубийство. Он написал своей бывшей, что скучает по ней, и уговорил пойти с ним на свидание. После ужина они отправились к его друзьям, где девочку накачали наркотиками и изнасиловали, после чего выбросили в переулок.

Я знал об их дочери. В следующем году она должна была перейти в выпускной класс в Баррингтоне, и её мать не хотела, чтобы девочка жила той жизнью, которую её муж планировал для их дочери.

Я вырос в этой жизни, каждый день сталкиваясь со смертью и пытками, поэтому всё это лишает меня чувствительности. Но этот случай меня задевает, потому что это могла быть Эштин. Её мать была так одержима желанием, чтобы Эш не была моей избранной, что я знаю, как далеко она зашла, чтобы этого не произошло. Мне повезло, что Алтус поделился со мной тем, что он знал.

Теперь у каждого из нас есть секрет. И это беспокоит меня больше всего. У меня связаны руки, и я ни хера не могу с этим поделать. Во всяком случае, не сейчас и, возможно, никогда. Это гложет меня, и я ненавижу пускать всё на самотёк.

— Эй, чувак.

Я оборачиваюсь и вижу Кэштона, идущего ко мне с пакетом льда в руке.

— Что на хрен с тобой случилось? — спрашиваю я, видя, что из его разбитого носа капает кровь.

— Пытался помочь Дэвину с пациентом. Этот ублюдок выбил из меня всё дерьмо.

Я смеюсь.

— Бывает.

Мы оба поворачиваемся и выходим из больницы, направляясь обратно в подвал, и прежде чем заговорить, Кэш оглядывается, чтобы убедиться, что мы одни.

— Кто-нибудь что-нибудь говорил об Эштин?

— Нет.

Мы с Хайдином рассказали ему о том, что произошло, но никто из наших отцов мне ничего не сказал. И насколько я знаю, Алтус остался здесь, в «Бойне».

Я не рассказывал братьям о том, что показал мне Алтус, но знаю, что он на стороне Эштин. Если бы другие отцы узнали об этом, они, вероятно, не оставили бы ему выбора, но сейчас она в безопасности. И я намерен сделать все, чтобы так оно и было.