Бойня

ТРИДЦАТЬ ОДИН

ЭШТИН

Я бегу по тускло освещённому коридору, оглядываясь через плечо. Волосы прилипли к залитому слезами лицу. Хватая ртом воздух, я держусь за бок, пытаясь не обращать внимания на острую боль.

— ЭШ!

У меня перехватывает дыхание, и я спотыкаюсь о собственные ноги, но ухитряюсь не упасть ничком. Вхожу в тёмную комнату и рывком открываю дверь, чтобы защититься, вжимаюсь спиной в стену, позволяя двери прикрыть меня. Может, если они увидят, что она открыта, им и в голову не придёт заглянуть сюда. Я закрываю лицо окровавленными руками, чтобы заглушить рыдания.

«Не дай им услышать тебя».

— Эш, — зовёт Кэштон, заставляя меня подпрыгнуть. — Куда, чёрт возьми, она делась, чувак? — рычит он.

— Я не знаю. Но нам лучше найти её. Ты пойдёшь туда, я — сюда, — предлагает Сент, и от одного звука его голоса у меня в груди всё сжимается.

— Где на хрен Хайдин? — спрашивает Кэштон.

— Я сказал ему, что нам нужно разделиться. Он занимается больницей. Если он найдёт Эш первым, то позвонит мне, — отвечает Сент.

Когда всё стихает, я закрываю глаза и прижимаюсь спиной к холодной стене, молясь, чтобы она поглотила меня и чтобы никто не увидел.

Шаги становятся всё громче, когда кто-то приближается, и я прикусываю язык, чтобы не всхлипнуть. Приоткрыв свои влажные ресницы, поворачиваю голову, чтобы заглянуть в щель в двери, и вижу, как мимо проходит Кэштон, что-то печатающий на своём мобильном.

Я знала, что мне здесь не выжить, но теперь у меня нет выбора. Братья Пик вольны приходить и уходить, когда им заблагорассудится. Они здесь не заключённые, как я. Как бы много они для меня ни значили, они никогда не поймут моего желания уйти. Сбежать. Особенно Сент. Как бы ни было мне физически больно осознавать, что его больше не будет в моей жизни. Что, как только я уйду, Сент двинется дальше и будет с другой женщиной. Это часть жизни Лорда — брак, дети. Они должны давать миру как можно больше детей. Таким образом, когда они однажды умрут, у них будет наследник, который продолжит их имя.

Как только Кэштон скрывается из виду, я снова прижимаюсь спиной к стене и делаю глубокий вдох, прежде чем оттолкнуться от неё. Трясущейся рукой обхватываю край двери и медленно отодвигаю её от себя, чтобы выйти из-за неё. Она скрипит, и я на секунду задерживаю дыхание, моё сердце бешено колотится. После минутного молчания я собираюсь выйти из комнаты, но чья-то рука ударяет меня в грудь, заталкивая обратно внутрь.

— Мы искали тебя, сладкие щёчки, — смех Кэштона наполняет бетонную комнату, заставляя моё сердце замереть. — Играем в прятки, да? Что я получу, если найду тебя первым?

Я смотрю в голубые глаза сквозь влажные ресницы. Он прищуривается, когда понимает, что я вся в крови.

— Какого хрена случилось, Эштин? — рявкает Кэштон, от его игривого подшучивания не осталось и следа.

— Тс-с-с.

Я дёргаю Кэша за чёрную футболку, оттаскивая подальше в комнату, чтобы его не было видно и слышно.

— Говори тише, — хрипло шепчу, начиная паниковать. Я не могу позволить им остановить меня.

— Я не собираюсь молчать. Какого хера произошло? Это твоя кровь? — Кэш задирает мою футболку, но я отталкиваю его, стягивая ткань вниз. — Ты по уши в дерьме, Эш. Все тебя ищут. Пошли. — Он хватает меня за руку и пытается вывести из комнаты.

Дёргаюсь назад, и он снова поворачивается ко мне лицом, но я врезаю кулаком ему в нос.

— Твою мать! — Кэш отшатывается назад, хватаясь за нос. — Что за фигня, Эш?

Когда он убирает руку от лица, кровь струится по его подбородку и капает на футболку.

Я бью его коленом по яйцам, и Кэш со стоном падает на пол. Потом выбегаю в коридор и бегу в направлении, противоположном тому, откуда пришёл Кэш. Добежав до конца коридора, я медленно заглядываю за угол и тут же прижимаюсь спиной к стене, увидев приближающегося Сента. Бросаю взгляд в другую сторону, чтобы убедиться, что Кэштон не гонится за мной.

— Эш… что за хрень? Где ты? — окликает Сент. — Мы найдём тебя, милая. Но мы не сможем защитить тебя, если ты не сдашься.

Он прав. Если я сдамся парням, они смогут защитить меня, но этого всё равно будет недостаточно. Трое парней не смогут спасти меня от армии мужчин. Они уничтожат меня. Разорвут на части. Всё, что у меня есть, — это братья Пик. Моя мать мертва, брат бросил меня здесь, а отец... кто знает, где этот ублюдок. И ребёнок... я не могу оставить его жизнь на произвол судьбы. Он заслуживает лучшей жизни, чем та, которую мне предложили. Ребёнок не выживет в этом аду. А даже если и выживет, они никогда не позволят мне увидеть или стать частью его жизни. И я отказываюсь позволить им понести наказание за мои действия. Если бы они попытались защитить меня, у них были бы проблемы. А я этого не стою.

Я опускаю руку в передний карман и нащупываю ключи, а по моему лицу снова текут слёзы. По крайней мере, хоть один человек был на моей стороне. Это всё, что мне было нужно. Шанс.

— Не издавай ни звука, — шепчет мне на ухо голос, заставляя меня всхлипнуть. — Или умрёшь.

Я резко вдыхаю через забитый нос.

— Ты можешь молчать?

После того как я быстро киваю, мужчина убирает руку от моего рта, и я делаю глубокий вдох. Он берёт меня за руку, и я чувствую, как в неё что-то кладут. Я сжимаю ключи в кулаке и всхлипываю, мои плечи трясутся.

— Удачи, — шепчет он, и я проглатываю комок в горле.

Я могу это сделать. Это значит просто оставить всё, что я люблю, позади. Но ничто не вечно. Мой мир учит этому с юных лет. Нельзя продавать сладкие сны тем, кто постоянно живёт в кошмарах.

Сделав глубокий вдох, я откидываю волосы назад и медленно выглядываю из-за угла как раз в тот момент, когда Сент заходит в одну из комнат. Я отталкиваюсь от стены и продолжаю бежать, желая оказаться как можно дальше от них. И ожидаю, что в любую секунду зазвонит его сотовый и что Кэштон сообщит ему о моём местонахождении.

Распахнув дверь в конце коридора, я не обращаю внимания на громкий стук, который она издаёт, ударившись о внутреннюю стену лестничной клетки, и бегу вниз по трём лестничным пролётам на первый этаж. В это время суток здесь никого нет. Морг — последнее место, где кто-то хотел бы оказаться. Здесь пахнет смертью и воняет формальдегидом. Последние несколько недель я избегала его любой ценой, но отчаянные времена требуют отчаянных мер и всё такое.

«Бойня» — это город ужаса. Тюрьма, из которой вы не сможете сбежать, даже после смерти. Она забирает вашу душу и требует вашего разума. Если человек находится в ловушке достаточно долго, он начинает верить, что его единственное предназначение — служить. Это как хомяк, бегающий в колесе, — ты никогда никуда не доберёшься.

Я сглатываю подступающую тошноту и вытираю слёзы с лица окровавленными руками. Проходя по коридору, вижу свисающий с потолка знак «ВЫХОД» и издаю крик облегчения.

Так близко.

Я поворачиваю за угол и останавливаюсь. Мои теннисные туфли скрипят по полу. Желудок опускается, а тело начинает трястись, вижу устремлённые на меня зелёные глаза.

— Не-е-е-е-е-т.

Как ему удалось опередить меня здесь? Он, должно быть, спустился на лифте.

Просто увидев его, я ещё больше усложняю ситуацию. Мне хотелось, чтобы моим последним воспоминанием о нём были мы в его постели этим вечером. Его губы на моих губах, его руки в моих волосах, когда он называл меня своей хорошей маленькой шлюшкой. После этого он отключился, держа меня в своих объятиях, и его сперма вытекала из моей киски. Я всё ещё мокрая от неё.

Я всхлипываю, отступая на шаг.

Сент делает шаг вперёд одновременно со мной. Его рост в шесть футов пять дюймов превышает мои пять футов пять дюймов.

— Какого чёрта ты делаешь, Эш? — рявкает Сент, заставляя меня вздрогнуть. — Что?..

Его взгляд падает на мою окровавленную одежду.

— Господи! — шипит он, поднимая руки, чтобы провести по своим растрёпанным тёмным волосам. Я сделала это с ними, когда его голова была между моих ног, прежде чем он трахнул меня.

Я ушла от него два часа назад. Сейчас три часа ночи. Без сомнения, его разбудили, чтобы найти меня.

— Кто, твою мать, это с тобой сделал? — Его голос эхом разносится по коридору.

— Ш-ш-ш...

— Ты серьёзно, мать твою? — требует ответа Сент. Потянувшись ко мне, он хватает меня за плечо и притягивает к себе. Его одежда теперь вся в моей крови. — Все, блядь, ищут тебя. Тебе повезло, что именно я нашёл тебя.

Сент тащит меня обратно по коридору, давая понять, что понятия не имеет, что Кэштон первым нашёл меня наверху.

— Нет, пожалуйста... Сент…

Он разворачивает меня, прижимает спиной к бетонной стене и снова наступает на меня, пригвоздив к месту. Его большое, мускулистое тело дрожит от гнева, что я не делаю то, что мне было сказано.

— Куда, по-твоему, ты собираешься идти? Ты не сможешь сбежать...

— Я должна попробовать, — прерываю его.

Он отпускает меня и отступает на шаг.

— Ты серьёзно? — хмурит тёмные брови Сент. — Ты собираешься рискнуть своей жизнью, чтобы уйти отсюда? — Его голос смягчается. — И бросить меня?

Сглатываю комок в горле, но не отвечаю. Не могу. Я ненавижу это. Нашу жизнь. Решение уехать отсюда было самым трудным в моей жизни, но у меня нет выбора. Лорды всегда стараются загнать тебя в угол. Они живут, чтобы испытывать тебя, и если ты потерпишь неудачу, то всё равно умрёшь.

Я могла бы сказать Сенту правду, но знаю, что он от меня скрывает. Это заведомо проигрышная ситуация. Я не хочу быть той, кто доставит ему неприятности, поэтому просто уберу себя из этого уравнения.

Сент быстро оглядывает меня с головы до ног.

— Я убью того, кто, чёрт возьми, прикоснулся к тебе, Эш. Но ты ебанулась, если думаешь, что я позволю тебе уйти от меня.

«Пойдём со мной».

Эти слова приходят на ум, но я не могу заставить свои губы шевелиться. Сент никогда не покинет «Бойню». Это его дом. Его мир. Его будущее. Я всего лишь девушка, которую он трахал. Лорд никогда не выберёт киску вместо своего титула. Неважно, что мы ещё не дали друг другу обещаний. Я знала, что однажды нарушу своё.

Я обхватываю себя руками. Не знаю, с чего вдруг мне понадобилось защищаться. Только не от него. Я знаю, что Сент никогда не причинит мне вреда. Не для того, чтобы причинить вред. Позволяю ли я ему делать с моим телом всякую хрень? Да. Но мне это нравится. Он никогда не станет мучить меня ради собственного удовольствия. Сент защищал меня и спасал от самого худшего. Но я больше не в безопасности. Он больше не представляет для меня самой большой угрозы в этом аду.

Сент протягивает руку и проводит костяшками пальцев по моему заплаканному лицу. Я, должно быть, ужасно выгляжу, потому что чувствую себя дерьмово. Действие такое простое и деликатное. Это заставляет меня пересмотреть весь мой план оставить его позади.

— Милая...

— Они здесь, внизу. — С лестницы, с которой я только что спустилась, доносится голос охранника. Я думаю, что он говорит в рацию, которая прикреплена к их бронежилетам. — В морге.

И тут я вспоминаю, почему должна свалить отсюда. Поэтому отталкиваюсь от стены и бегу в противоположную сторону, но Сент тянет меня назад. Дёрнув меня за рубашку, он практически душит меня.

— Эш...

— Пожа-луйста? — У меня подкашиваются ноги, и Сент отпускает меня, позволяя упасть на холодный пол. Я начинаю отползать назад, опираясь на руки и задницу. И бью ногами, чтобы он не смог схватить меня снова.

— Вот ты где, маленькая сучка!

Охранник пробегает мимо Сента и хватает меня за волосы. Он рывком ставит меня на ноги, а затем прижимает лицом к стене, заставляя вскрикнуть. Его предплечье давит мне сзади на шею, вжимая лицом и передней частью тела в стену. Его пивной живот давит на меня, и я чувствую, как его член упирается мне в задницу. От этого мне хочется блевать.

— Прекрати, — рявкает Сент, оттаскивая мужчину от меня.

Я отступаю на шаг от стены, делая глубокий вдох.

— Тебе необязательно быть с ней таким грубым. Она не сделала ничего плохого, — защищает он меня.

Вот, что характерно для Сента, — он всегда меня защищает. Вот, почему это решение было таким трудным.

Охранник отталкивает руку Сента.

— Это твоя вина, — тычет он пальцем в лицо Сенту. — Ты позволяешь ей слишком много свободы.

Что? Почему он так говорит? Сент не может контролировать то, что мне позволено делать. Свобода? Здесь, в «Бойне», ни у кого нет свободы. Только если ты не брат Пик. Но даже они призваны служить Лордам. Они носят клеймо на груди, поэтому должны платить дань.

Сент, Кэштон и Хайдин — продукт «Бойни». Однажды следующее поколение братьев Пик получит власть в этом аду, и я не смогу быть здесь, когда это произойдёт. Правда в том, что я умру прежде, чем у них появится шанс. Вот почему я должна уйти сейчас. Единственный человек, который может спасти меня и ребёнка, — это я сама.

Я не могу сдержать всхлип, который срывается с моих дрожащих губ, и охранник переводит взгляд на меня. Он поднимает руку, нажимает кнопку на рации и говорит в неё.

— Принеси рубашку.

У меня сжимается грудь. Пожалуйста, нет. Я не могу позволить им запихнуть меня в это. Они могут оставить меня на несколько дней. Забыть обо мне. Я видела, как другие мочатся и срут на себя, находясь в таком положении. Не говоря уже о голоде. Когда Сент и Хайдин пристегнули меня ремнями, это длилось всего около часа, и то время, пока я приходила в себя, было пыткой.

Устремляю слезящиеся глаза на Сента, и его острая челюсть сжимается от приказа охранника, точно зная, что это значит.

— В этом нет необходимости, — огрызается Сент.

— Завали ебало, парень. Я не подчиняюсь твоим приказам, — отмахивается охранник от Сента.

— Ты не засунешь её в рубашку, твою мать! — говорит ему Сент.

— Я буду делать с этой шлюхой всё, что захочу.

Пока они спорят, я решаю, что это мой лучший шанс. Вскакиваю на ноги и бросаюсь бежать. Кто-то дёргает меня за волосы, и кожу головы пронзает, словно тысячи иголок, меня сбивают с ног, и я падаю на пол навзничь. У меня перехватывает дыхание, а перед глазами пляшут точки. Переворачиваюсь на бок, обхватываю живот руками и кашляю, когда вспыхивает боль у меня за глазами и распространяется по затылку вдоль позвоночника. От удара у меня начинают покалывать пальцы рук и ног.

— Не трогайте её, чёрт возьми, — кричит Сент, и они начинают бороться.

Когда я поднимаюсь на четвереньки, в коридоре раздаётся громкий хлопок, на мгновение оглушающий меня. Закрываю уши руками, чтобы заглушить звон, но это не помогает.

Подняв глаза, вижу, как охранник опускается на колени, а затем падает ничком. Звон в ушах усиливается, когда я вижу, как Сент опускает пистолет, который тот, должно быть, отобрал у охранника. Он засовывает его сзади за пояс джинсов, свирепо глядя на мёртвого охранника.

Я вскакиваю на трясущиеся ноги и прижимаюсь спиной к стене, чтобы обойти растекающуюся под парнем лужу крови. На мне и так достаточно крови.

— Сент, — выдыхаю я, подбегая к нему сзади.

— Пойдём.

Сент хватает меня за руку и тащит по коридору в ту сторону, откуда я пришла. Я не могу этого сделать. Я не вернусь. Я слишком близко.

Задрав его футболку, я хватаюсь за рукоятку пистолета, спрятанного сзади у него в джинсах, и вытаскиваю. Мы оба замираем, и время замедляется, когда я вжимаю пистолет ему в спину, понимая, что после этого пути назад уже не будет.

Сент напрягается, тонкая ткань футболки натягивается на его упругих мышцах, руки опущены вдоль тела. Он медленно поворачивается ко мне лицом. Сент прищуривается, глядя в дуло.

— Господи Иисусе, Эш. Ты действительно рехнулась на хрен, — выдыхает Сент, и его взгляд смягчается от сочувствия, как будто я настолько жалка, что ему действительно жаль меня.

Так и есть, но я отказываюсь становиться своей матерью. И сделаю всё, что в моих силах, для своего ребёнка. Я буду ставить ребёнка на первое место и прослежу, чтобы у него было безопасное и здоровое место для взросления. Если не разорву этот порочный круг, то кто это сделает?

Слёзы текут по моему лицу, пистолет дрожит в руках, но ноги широко расставлены, словно я корабль, готовящийся к шторму.

Разведя руки в стороны, Сент делает шаг ко мне, теперь пистолет упирается ему в грудь, и я, спотыкаясь, отступаю назад.

— Милая.

Он называет меня по прозвищу, и это заставляет меня всхлипывать.

— Мы оба знаем, что ты в меня не выстрелишь. Давай.

Сент показывает поднятыми руками, чтобы я отдала ему пистолет.

— Я буду здесь, рядом с тобой. С тобой ничего не случится. Я позабочусь об этом.

Он имеет в виду наказание отцов. Но Сент не знает того, что знаю я. Во всяком случае, пока.

Никто не покидает «Бойню». Никогда. А те, кто пытался, были пойманы и больше никогда не видели свет. Мир уже думает, что я мертва; никто не будет скучать по мне, если меня убьют здесь.

Сент добавляет:

— Что бы ни случилось, все кончено, и тот, кто прикоснулся к тебе, заплатит. — Его взгляд опускается на окровавленный труп позади меня, прежде чем снова встретиться с моим.

Никогда не сомневалась в том, что Сент сделает для меня, потому что своими глазами видела, как он защищает тех, кого любит. Но даже я знаю, что некоторые вещи выходят за рамки его возможностей. Мне не суждено стать его женой или матерью его детей. Я просто шлюха, которую Сент использует, пока не появится она. И это самая трудная пилюля, которую нужно проглотить. Данные нами клятвы ничего не будут значить для Лордов, когда они узнают, что он нарушил свою клятву.

С моих губ срывается смех. Я чувствую себя безумной, как бомба замедленного действия. Малейшая мелочь приведёт меня в действие.

— Кончено? Это никогда не закончится, — выдыхаю я, ненавидя его беспечность. Но Сент вырос в этой жизни. Он Лорд. Его родословная гарантирует, что ему никогда не придётся пройти через то, что придётся пережить мне. Он — мужчина. А я для них всего лишь шлюха, которой они будут пользоваться, пока я не сгнию в этом месте.

Я слышу слабые голоса, за которыми следует шарканье ног. Они идут, чтобы забрать меня. И я знаю, что у одного из них в руках рубашка. Они напялят её на меня и потащат по коридору за волосы... если повезёт. Или как ту женщину, у которой вокруг шеи была обмотана верёвка, за которую они её и тащили.

— Ну же, милая. Будь хорошей девочкой и отдай мне пистолет.

Хорошей девочкой? У меня чуть колени не подкашиваются от его слов. Я всегда была хорошей девочкой для него. Я дала этому мужчине всё, что могла предложить. И его друзьям тоже. Но моя жизнь? В какой-то момент женщина должна постоять за себя и провести черту. Вот тут-то я и делаю выбор. Либо сбегу, либо позволю им убить меня при попытке. Я с радостью позволю ему убить меня, чем убью его. Но в моей жизни никогда не было ничего лёгкого. Особенно наша любовь.

— Ты бы убил меня, Сент? — спрашиваю я, и свежие слёзы текут по моим щекам. Может, они и сохранили бы мне жизнь до родов, но после этого? Они бы просто мучили меня. — Ты бы оборвал мою жизнь, если бы это был единственный способ спасти меня?

Сент сказал, что причинил бы мне боль, если бы это означало, что он сможет меня удержать. Но убил бы он меня, чтобы спасти?

Он склоняет голову набок, и на его лице отражается замешательство.

— Нет, — тихо отвечает Сент. — Я никогда не хочу существовать в мире, где нет тебя, милая.

Я не знаю, смеяться мне или плакать над его ответом. Но Сент сказал мне то, что я и так знала — он никогда меня не отпустит.

Сент тянется за пистолетом, и я тычу им ему в грудь. Он поднимает руки, тихо посмеиваясь. Я делаю глубокий вдох.

— Я сделаю это, — предупреждаю я, дрожа всем телом, но зная, что это мой единственный выход из этого ада.

— Нет, не сделаешь, — тяжело вздыхает Сент, как будто я сошла с ума.

Вот, что это место делает с тобой. Люди не созданы для того, чтобы сидеть в клетке. Вы знаете, каково это — не существовать? Знать, что тебя никто не ищет? Это калечит. Морально и физически. А потом вы узнаете, что внутри вас есть жизнь? Что из такого ужаса может получиться что-то хорошее? Я хочу лучшего для своего ребёнка.

Есть жизнь за пределами этого места, далеко за пределами Лордов, и я собираюсь её заполучить. Застрелив Сента, я получу выход. Я буду свободна. Это будет стоить лишь моей души и любви всей моей жизни. Но за свободу всегда приходится платить.

— Мне... жаль, — выдыхаю я, у меня так сдавило горло, что всё, что могу сделать, это прошептать следующее предложение. — Я люблю тебя.

Сент говорил мне эти три слова уже несколько раз. Но я впервые говорю их ему.

Он прищуривает зелёные глаза и смотрит на меня, делая шаг в мою сторону.

— Эш...

Я нажимаю на курок.

Я стою, дрожа, опустив пистолет. Его тело лежит на полу, под ним собирается лужа крови. Сент кашляет, тело дёргается при движении.

— Сент? — зовёт Кэштон. Его шаги эхом отдаются от бетонных стен, когда он спускается по лестнице. Он слышал выстрел. Все должны были слышать.

Я, дрожа, отступаю на шаг, а его тело продолжает биться в конвульсиях. Слёзы текут по моим щекам, горло сжимается.

— Мне так жаль, — шепчу я. — Я...

— Эш-тин, — кашляет Сент, произнося моё имя, кровь брызжет ему на лицо.

— Сент? — снова кричит Кэштон, и он всё ближе.

Облизываю мокрые губы и поворачиваюсь к нему спиной, мне нужно сваливать. Не зря же я в него стреляла. Выбегаю в коридор и бросаюсь за угол. Вскрикиваю, ударившись о твёрдое тело. Подняв голову, я смотрю в суровые глаза, и они опускаются на мой пистолет.

Дрожащей рукой крепко сжимаю пистолет, готовая пристрелить любого, лишь бы выбраться отсюда.

— Мотай отсюда на хер. Как по мне, ты уже труп. Ты меня понимаешь? — рычит мужчина, не делая ни малейшего движения, чтобы забрать у меня пистолет или отойти.

— Я... понимаю, — удаётся произнести мне сквозь рыдания и кивнуть.

— Сент! Ебать! — орёт Кэштон из-за угла. Он только что нашёл своего брата, истекающего кровью в коридоре.

Мужчина подходит ко мне и прижимается губами к моему уху.

— Мы все платим за свои грехи, Эштин. Ты не исключение. Ты можешь бежать от них сколько угодно, но они настигнут тебя, куда бы ты ни пошла. — Отстранившись, мужчина поворачивается и идёт в ту сторону, откуда пришёл, удаляясь от коридора, из которого я выбежала.

Сделав глубокий вдох, я бегу к выходу, распахиваю дверь, выхожу в темноту ночи и бегу вглубь леса. Делаю вдох за вдохом, и лёгкие горят. Я стараюсь не споткнуться на неровной земле, когда подхожу к двери, скрытой внутри холма.

Я шмыгаю носом, трясущимися руками отпираю дверь и рывком открываю. Наклонившись, беру оставленный для меня фонарик и включаю его, закрывая за собой дверь.

Слышится звук капающей воды, и крысы разбегаются от света. Я чувствую, как во мне поднимается желчь, и не могу её остановить. Запах, страх, кровь...

Наклонившись, я откидываю волосы назад, пока меня рвёт. В голове у меня гудит от того, что охранник швырял меня, в ушах звенит. Пытаюсь сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться, и взять себя в руки. Я не могу остановиться. Мы зашли слишком далеко.

СЕНТ

Эхо выстрела разносится по коридору. В одну секунду я смотрю на залитую кровью Эштин, а в следующую, моргая, смотрю на потолок, который то появляется, то исчезает.

— Господи, — шипит знакомый голос, и тут надо мной нависает Кэштон. Его окровавленное лицо у меня перед глазами.

— Что... случилось? — Мне трудно говорить. Я не могу вымолвить ни слова. Почему у него идёт кровь? Он ранил Эштин? Поэтому они оба были в крови?

— Эта сука подстрелила тебя, — кричит Кэш, прежде чем обхватить меня руками и надавить.

— Не-е-е-т.

Он не может говорить о моей возлюбленной. Она бы так не поступила. Эш никогда бы не причинила мне вреда. Она любит меня. Боль, пронзающая моё тело, заставляет меня оторвать спину от пола. Я пытаюсь закричать, но не могу издать ни звука, потому что у меня перехватывает дыхание.

— Ты в порядке, — выпаливает он. — Держись.

Моё тело расслабляется на холодном бетонном полу, и я моргаю, веки тяжелеют. Флуоресцентные лампы, расположенные вдоль потолка, то вспыхивают, то гаснут.

— Сент! — кричит Кэш, переводя взгляд с меня на дальний конец коридора. — Хайдин, вызови медиков, — приказывает он.

— Эш-тин? — выдыхаю я.

Охранники пришли за ней. Может, они застрелили нас обоих? Она лежит рядом со мной и истекает кровью? Если так, то Кэш должен спасти Эш, пока они не добрались до неё. Они спасут меня, а Эш оставят умирать. Для них она никто, но для меня — всё. Вот почему я не мог позволить Эштин уйти от меня. Однажды я чуть не потерял её. И не позволю этому случиться снова.

— Она ушла, Сент, — рычит Кэштон.

Они убили её?

— Нет, — кашляю и чувствую вкус крови. — Спаси её...

— Она свалила, — огрызается на меня Кэштон. — Хайдин, в него стреляли. Она выстрелила в него на хрен! Ему нужен Дэвин! Немедленно!

— Я... — Мой язык не слушается. Губы больше не могут шевелиться. Я пытаюсь дотянуться до неё, взять за руку, но они тоже не двигаются. Эш должна быть рядом со мной. Почему он не помогает ей?

— Пиздец, — ругается Кэш, разрывая на мне рубашку, и я чувствую, что парю. Свет тускнеет, и пол становится всё холоднее, когда Кэш исчезает поля зрения. Последнее, о чём я думаю, — если они убили Эштин, надеюсь, я тоже умру.

Я надеваю бандаж, который Джесси принёс сегодня утром, и наконец-то сваливаю из больницы в «Бойне».

Они держали меня здесь на наркотиках две недели, и я, чёрт возьми, схожу с ума. Эштин сбежала, и вот уже две недели у неё есть возможность бежать. Каждый раз, когда я просыпался и собирался уходить, они давали мне что-нибудь, чтобы вырубить мою задницу. Говорили, что я ещё не готов и что мне нужно время.

Эштин выстрелила мне в грудь. Либо она была очень хорошим стрелком и знала, что не убьёт меня. Либо была плохим стрелком и не попала мне в сердце. В любом случае, я жив и собираюсь найти её и вернуть.

Мы до сих пор не знаем, кто охотился за Адамом, и мне до сих пор не ясно, хотели ли они Эш убить или использовали как приманку. Итак, Лордам нужно считать, что она мертва. Без меня Эш не сможет выжить в реальном мире.

Дверь моей больничной палаты открывается, и я, стоя к ней спиной, беру свою футболку и осторожно натягиваю на голову. Мне всё ещё чертовски больно.

— Где Хайдин и Кэштон? — спрашиваю я, зная, что это Дэвин.

Он приходил сегодня утром, и я сказал ему, что мне надоело терпеть это дерьмо. Дэвин сказал, что вернётся, чтобы дать мне лекарства на случай, если они мне понадобятся.

«Да на хер эти лекарства».

— Привет, Сент.

Я оборачиваюсь на звук женского голоса, зная, что это не Дэвин. Она стоит в моей комнате в облегающей белой юбке-карандаше, доходящей до колен, чёрных туфлях на высоченных каблуках и кроваво-красном топе. Он заправлен в юбку с высокой талией и глубоким V-образным вырезом, подчёркивающим сделанные сиськи. Тёмные волосы собраны в тугой пучок, открывающий шею, и на ней очки в красной оправе, которые подчёркивают тёмно-зелёные глаза. Женщина опускает взгляд на мои армейские ботинки и скользит вверх по джинсам и футболке.

— Чем могу помочь? — поворачиваюсь к ней спиной, беру с больничной койки свои часы и надеваю их, застёгивая.

— Вообще-то я здесь, чтобы помочь тебе, — весело говорит она.

Я фыркаю: никто не может мне помочь. Не сейчас. Не с этим. Не знаю, как долго меня не будет и как найду её, но я не вернусь, пока Эштин не окажется в моих объятиях. Что бы Эш ни сделала, что бы ни случилось, я могу это исправить. Могу защитить её.

Заблочив мобильник, кладу его в карман, застёгиваю молнию на сумке, перекидываю её через здоровое плечо и поворачиваюсь, чтобы уйти.

— Отойди, — рявкаю я, когда она встаёт у меня на пути. Мне реально неохота бить женщину. Мне похуй, кто она такая.

— Прости, но я не могу этого сделать.

В этот момент дверь позади неё открывается, и в комнату входят четверо мужчин, выстраиваясь за ней по обе стороны, и дверь снова закрывается.

Я делаю глубокий вдох, готовый сорваться с катушек.

— Пап, какого хрена ты делаешь? — рявкаю я, оглядывая их плащи и маски. Если они думают, что это меняет наше соглашение, то это не так. — У меня нет времени...

— Твой отец мёртв, Сент, — говорит женщина.

Я ещё раз оглядываю четверых мужчин, прежде чем снова смотрю на неё.

— Послушай, — сжимаю руку в кулак. — Я не знаю, кто ты такая и какого хрена ты здесь, но ты должна убраться с моего пути, пока я не размазал тебя по грёбаной стене.

Если бы мой отец был мёртв, я бы знал.

Улыбка украшает намалёванное лицо женщины, как будто мысль о том, что её швыряют из стороны в сторону, как тряпичную куклу, заводит её.

— Всё изменилось, Сент, — загадочно произносит женщина.

— Отвали на хрен...

— Покажите ему, мальчики, — обрывает она меня.

Один из мужчин выходит из-за её спины и берёт пульт от телевизора, который висит на стене справа от меня. Набрав код, он переходит к системе наблюдения в «Бойне». Это ямы.

Вид из угла комнаты, направленный вниз на бетонный пол. Две ямы снаружи выглядят сухими и пустыми, но та, что посередине, полна воды. У меня сжимается грудь, когда я вспоминаю, каково было находиться там — задыхаться, мёрзнуть и сходить с ума.

— На что я смотрю? — рычу я сквозь стиснутые зубы.

— Ты спросил, где Хайдин и Кэштон. Я даю тебе ответ.

Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на женщину, сердце бешено колотится. Она продолжает улыбаться.

— Тебя не было две недели, Сент. С тех пор многое произошло.

— Что за херню ты несёшь?

Я снова смотрю на экран. Подходя ближе, наблюдаю, как вода переливается через верхнюю часть прутьев на бетонный пол. Пять вертикальных прутьев углубляются на три дюйма в углубление и фиксируются на месте. Вот почему я не мог дышать, просовывая нос сквозь них, когда яма заполнилась доверху.

Вода тёмная, и, учитывая угол, под которым вижу яму, я не могу заглянуть в неё, но там, где должна была бы находиться голова лежащего человека, есть что-то вроде трубки. Она чёрная и резиновая, примерно в четырёх дюймах от поверхности воды, с клапаном на конце. Я бросаю взгляд на стену напротив ямы в поисках таймера, но не вижу его.

— Ваши отцы мертвы, и виноваты в этом ты и твои братья...

— Они не мертвы! И Хайдин с Кэштоном никогда бы так не поступили! — кричу я, чувствуя, как у меня сводит живот. — Кто, чёрт возьми, там внутри? — указываю на телевизор, свирепо глядя на неё.

Она игнорирует мой вопрос.

— Они мертвы из-за Эштин.

Я качаю головой.

— Нет.

— Ты позволил ей сбежать, Сент. Лордам это не понравилось.

Женщина подходит ко мне ближе, и я делаю шаг назад, пытаясь понять какого хрена происходит. Я две недели был в отключке, но не в грёбаной коме.

— Лорды думают, что она мертва, — выдавливаю я из себя. Я не могу солгать и сказать, что она мертва. Эта женщина, очевидно, знает, что это не так.

От её смеха я стискиваю зубы.

— Если бы они хотели её смерти, она была бы мертва, — загадочно говорит женщина.

Возвращаю взгляд к телевизору.

— Кто, чёрт возьми, там? — спрашиваю ещё раз, чувствуя пульсирующую боль в правой руке. Действие последней обезболивающей таблетки, которую мне насильно дали прошлой ночью, начинает заканчиваться. Бросив сумку, я сжимаю и разжимаю правый кулак. Рука немеет.

— Это Хайдин, — отвечает она. — Сенсорная депривация²⁰...

Я обхватываю её рукой за шею и впечатываю спиной в стену под телевизором. Слышу топот парней позади меня, и она поднимает руку, чтобы остановить их, прежде чем её тёмно-зелёные глаза встречаются с моими.

— Лучше бы тебе, мать твою, соврать, — дрожу всем телом рядом с ней. — Где Хайдин? — рявкаю ей в лицо.

Её взгляд становится жёстким, и женщина вздёргивает подбородок.

— Он там, где ему и место.

Женщина оглядывает меня, и добавляет:

— Давай, покажи ему.

Я поднимаю взгляд на телевизор, под которым мы стоим. На экране по-прежнему видны ямы, но средняя пуста, и все три решётки сняты.

Двойные двери открываются, и в комнату входят двое мужчин с каталкой. На ней лежит Хайдин. Он одет в полностью чёрный сухой костюм²¹, который носят дайверы. Спереди костюм расстёгнут, но обнажает порезы и синяки на груди. Хайдин также без сознания. Его лицо выглядит опухшим, губы разбиты. Что бы ни случилось, он устроил драку, которую в итоге не выиграл. Что-то подсказывает мне, что это был нечестный бой.

Я отпускаю её шею и отступаю на шаг, чувствуя, как кровь стучит у меня в ушах. Они останавливают каталку и поднимают голову и плечи, вытягивая из-под Хайдина капюшон, соединённый с костюмом. Снова уложив его на спину, один из них начинает наклеивать наклейки ему на грудь. Четыре наклейки в разных местах, прежде чем застегнуть молнию до шеи.

Другой мужчина вытаскивает две маленькие затычки и засовывает их в нос, лишая возможности дышать через них. Затем они оба натягивают Хайдину на голову плотный капюшон, закрывая каждый дюйм его лица, за исключением рта. Внутри уже есть что-то вроде мундштука, и к нему подсоединяют трубку с шаровым клапаном на конце.

Устремляю взгляд к яме, которая начинает наполняться водой. Так высоко, что она медленно переливается через край и попадает на пол. Их ботинки разбрызгивают воду, когда они вступают в неё, и поднимают Хайдина, прежде чем опустить в яму с водой. Один придерживает трубу, чтобы прутья не сбили её, а другой закрывает откидные решётки в яме и фиксирует их на месте.

Тот, что держит трубку, поворачивает клапан, в то время как другой парень достаёт свой сотовый. Он смотрит на трубку и кивает несколько раз, произнося слова, которые я не могу расслышать.

Затем мужчины поворачиваются и уходят, толкая перед собой носилки, а моего брата запирают внутри.

— Он был там в течение...

— Ёбаная сука!

Я бью женщину по лицу с такой силой, что она отлетает в сторону. Потом протягиваю руку, чтобы схватить её за волосы, но кто-то бьёт меня по ногам сзади, сбивая с ног, и я падаю на колени, и мои руки дёргают вверх и за голову, удерживая за запястья. Из-за этого положения боль пронзает мою грудь, на мгновение перехватывая дыхание.

— Ты разозлил Лордов, Сент.

Она потирает щёку, подходя и становясь передо мной.

— И меня послали обучать следующее поколение братьев Пик, прежде чем тебе будет позволено занять свою должность здесь. Следующие шесть месяцев я заставлю вас троих пройти через ад.

Женщина опускается передо мной на колени. Так близко, что я чувствую запах дорогих духов. От её улыбки у меня внутри всё переворачивается.

— Я собираюсь научить тебя не позволять кискам мешать твоей клятве, — протянув руку, она тычет покрытым красным лаком ногтем по моей груди в том месте, куда Эштин меня ранила.

Я сжимаю зубы, чтобы не закричать, и задерживаю дыхание.

— Хайдин и Кэштон уже две недели тренируются, так что тебе придётся наверстать упущенное. — Её взгляд опускается на мои губы. — У меня такое чувство, что ты быстро учишься.

Воспользовавшись её близостью, я ебашу головой эту бабу по её башке, сбивая с ног и сажая на задницу, когда она ударяется спиной о стену. Мои руки освобождаются, когда они идут помочь ей, но прежде чем я успеваю добраться до сучки, меня переворачивают на живот и заламывают руки за спину. На этот раз на меня надевают наручники.

Тяжело дыша, я пытаюсь перевернуться, чтобы не лежать на пылающей груди, но кто-то наступает мне сзади на шею, придавливая к полу.

Она щёлкает пальцами:

— Пусть посмотрит.

Меня рывком заставляют сесть, и я свирепо смотрю на неё. Если бы я не был так взбешён, то наслаждался бы тем, как кровь стекает по её морде, когда она сует мне телефон.

— Я всё контролирую. Температура воды сорок градусов, но он весь горит в сухом костюме. Наклейки у него на груди... это беспроводные нагрудные мониторы, и они показывают мне его жизненные показатели, — она указывает на экран кончиком ногтя, — видишь это? Температура тела поднялась до 103²². Между прочим, при 107²³ градусах мозг умирает.

Я не могу говорить и едва могу дышать из-за тяжести на груди.

— Хайдин очнулся некоторое время назад, — продолжает женщина. — Сейчас содержание кислорода в его крови составляет около пятидесяти процентов. Вероятно, у него проблемы с кровообращением, возможны галлюцинации, судороги... — делает паузу она. — А вот этот прибор управляет клапаном на конце трубки — его единственным доступом к воздуху. Я могу дать ему ещё или отнять...

— Я убью тебя на хрен, — удаётся мне произнести сквозь стиснутые зубы, обрывая её. Если это будет последнее, что я сделаю, то я повешу эту шмару за её грёбаную шею на воротах «Бойни», чтобы все могли видеть, когда будут проезжать мимо.

Женщина смеётся и подаёт знак, чтобы меня подняли на ноги. Я прикусываю язык, когда они поднимают меня за руки, и пытаюсь не обращать внимания на боль, пронзающую мой бок. Наручники расстёгивают, и я делаю шаг к женщине, готовый выбить ей ёбаные зубы, когда она заговорит.

— У тебя есть выбор, Сент. Остаться и добровольно отдать себя мне. Или иди и гоняйся за своей шлюхой, пока я играю с твоими братьями.

Я сжимаю руки.

— Она моя... — Я отказываюсь заканчивать это предложение.

Она приподнимает бровь. Очень немногие знают, что мы с Эш делали в ту первую неделю, когда она была здесь. И сейчас они оба нуждаются во мне.

На хрен Эштин за то, что она это сделала. За то, что заставила меня выбирать. За то, что заставила меня отпустить её! И на хер эту манду за то, что думает, будто может поставить мне ультиматум.

Я сделаю то, что должно быть сделано сейчас, но не забуду Эштин. Она не может бежать вечно.

— Вытащи его, — требую я. — Прямо сейчас.

Перевожу взгляд на экран, и у меня всё сжимается в груди, когда вижу чёрную трубку и клапан. Сколько раз она забирала дыхание? Кто знает, как долго Хайдин там пролежал, и это настолько тесное пространство, что движения практически невозможны. У меня почти не было шанса двигаться, а Хайдин выше меня.

— И ты останешься? — спрашивает женщина, я перевожу взгляд на неё, и она приподнимает бровь. — Потому что мне очень нужна твоя помощь. Двое других не захотели сотрудничать, Сент. Мне пришлось применить свою силу...

— ВЫПУСТИ ЕГО! — ору я. У меня горит горло, я устал от её грёбаного голоса. Хочу засунуть эту чёрную трубку ей в глотку, медленно наполнить водой и смотреть, как мразь тонет.

Женщина улыбается и набирает номер на своём телефоне. Приложив его к уху, она произносит одно слово.

— Хватит.

Я перевожу взгляд на экран, и двое мужчин снова входят в двойные двери, толкая каталку. Они подходят к центральной яме и отпирают решётку, поднимая вверх. Вода остаётся, когда мужчины наклоняются и хватают Хайдина за плечи, сначала усаживая, а затем вытаскивая наружу. Они кладут его на пол, и Хайдин не двигается.

— Если он мёртв...

— Отвезите его к Дэвину, — говорит женщина в трубку. — Мне нужен полный осмотр.

Когда она вешает трубку, снова смотрю на экран.

Мужчины снимают капюшон, и его глаза закрыты, но я вижу, как двигается грудь под плотно облегающим костюмом. Тело Хайдина трясётся, волосы и лицо мокрые от пота. Они вынимают затычки из его носа и трубку с загубником. Затем кладут Хайдина на носилки и выталкивают из помещения.

Моё дыхание беспорядочно, мышцы напряжены, а кровь кипит. Кто-то заплатит за это. Даже если на месть уйдут годы, это произойдёт. Это то, чему меня учили, и я позволил Эштин одурачить себя, забыв, кто я, чёрт возьми, такой.

Оторвав взгляд от телевизора, я смотрю на незнакомую женщину. Она улыбается мне, обращаясь к своим четырём мужчинам.

— Отведите его в смотровую, разденьте догола и подготовьте к посвящению.

Подойдя ко мне, женщина кладёт ладонь на мою вздымающуюся грудь. Её глаза загораются, когда она чувствует, как сильно бьётся моё сердце.

— Я с нетерпением жду возможности сделать из тебя хорошего мальчика, Сент.