Бойня

ДЕСЯТЬ

СЕНТ

Я выключаю вибратор и отбрасываю его в сторону. Глядя на Эш сверху вниз, замечаю, как она бесцельно водит по сторонам глазами с отяжелевшими веками.

— Пять раз, — говорю ей. — Я дам тебе десять минут, и мы повторим.

— Не-ет, — выдыхает она, качая головой. Крупные слёзы текут по её мокрым щекам.

— Да.

Подобные вещи требуют времени, но они выполнимы. Люди не понимают, насколько мощным на самом деле может быть секс. Как легко можно обучить тело и разум. Манипулировать ими. Наш мир построен на этом.

Как и всё остальное. Они годами учат нас быть такими, какими они хотят нас видеть. Почему секс должен быть каким-то другим?

Трахнись. Трахнись ещё. А потом снова трахнись. Снова и снова, пока тело не начнёт нуждаться в этом, чтобы выжить. Это как кислород. Ты дышишь, даже не задумываясь об этом. Потребность в человеческом контакте в той или иной степени — то же самое. Те, кто обходится без него, не понимают этого. Их тела и мозги думают не так, как у тех, кто это делает. И это нормально. Но, как по мне, они многое упускают.

Я встаю с кровати, оставляя Эш привязанной, и прислушиваюсь к её тяжёлому дыханию, наполняющему большую комнату, пока она безудержно дрожит.

Взяв её сотовый, кладу его на прикроватную тумбочку. Нет ничего плохого в том, чтобы хотеть секса. Или смотреть порно. Такова природа человека. Естественный инстинкт. Чёрт, даже животные этим занимаются.

Конечно, в нашем мире женщины созданы для того, чтобы быть игрушками, но это не значит, что они не могут получать от этого удовольствия.

Я понимаю. Нетрудно увидеть её мир с женской точки зрения. Если ты показываешь слишком много декольте, ты шлюха. Не показываешь достаточно — ты ханжа. Если ты говоришь парню «нет», значит, ты играешь в недотрогу. Позволяешь ему трахнуть себя — ты легкодоступная.

Эштин была создана для того, чтобы принадлежать мне. Я всегда так к ней относился. И любому мужчине повезло бы заполучить её. Вот почему я собираюсь взять Эш. Я увидел и захотел её первым. Я в этом деле надолго. Даже если это означает, что мне придётся посадить Эш на цепь в своём подвале, чтобы держать подальше от мира, который, кажется, хочет отнять её у меня.

На её телефон приходит ещё одно сообщение, я беру его и читаю. Снова её мать.

МАМА: Мы собираемся обсудить церемонию клятвы. Ты должна понимать последствия своих поступков, Эштин. Моя задача как матери — подготовить тебя к тому, что тебя ждёт.

Перевод: они не думают, что она целка, и хотят убедиться, что Эш осознает, что с ней произойдёт, когда у неё не пойдёт кровь.

Я блокирую экран и кладу мобилу обратно на тумбочку, а затем сажусь рядом с ней. Эш закрыла глаза, её дыхание выровнялось, а тело расслабилось. Она отключилась.

— Просыпайся, милая.

Включаю вибратор и засовываю его между её раздвинутых ног. Она такая мокрая, что теперь он легко скользит, и мне нравится, как Эш вскрикивает, когда открывает глаза. Её бёдра тут же начинают извиваться изо всех сил, но я привязал её очень крепко.

Эш выгибает шею и делает глубокий вдох, прежде чем крик проносится по комнате.

У нас впереди долгая ночь.

ЭШТИН

Сегодня я чувствую себя хуже, чем вчера, когда проснулась с похмелья. Моё тело как грёбаное желе. Меня трясёт после всех тех раз, когда Сент заставил меня кончить вчера, а потом ещё раз прошлой ночью. Я была настолько беспомощна, что мы обедали и ужинали в моей постели.

Проснувшись сегодня утром, я была разочарована и в то же время обрадована тем, что осталась одна. Приняла душ и оделась. Я не стала ни причёсываться, ни краситься. Натянула хлопковые шорты и майку и решила, что и так сойдёт. Мне удалось закончить занятия в Баррингтоне. К счастью, сегодня у меня только три урока. Я чувствую себя как зомби. Всё, чего мне хочется, — это пойти домой и отрубиться на хрен.

Кто бы мог подумать, что так часто кончать будет так утомительно?

Я сижу в кабинете маминого психотерапевта, уставившись в никуда, когда чья-то рука касается моей, заставляя меня подпрыгнуть.

— Что? — спрашиваю я.

— Она задала тебе вопрос, — рычит на меня мама.

— Что? — смотрю на терапевта, которая сегодня выглядит более раздражённой, чем обычно.

— Церемония принесения клятвы состоится через три недели. Как ты к этому относишься?

Я пожимаю плечами.

— Не уверена, что это имеет значение. Это произойдёт, несмотря ни на что.

Психотерапевт поджимает губы, услышав мой ответ.

— А что будет потом?

— Когда я перестану быть девственницей? — приподнимаю бровь я.

Они заставляют меня донести на себя. Это только для того, чтобы избавить их от позора, и я не стану этого делать. Если у меня не пойдёт кровь, я, по крайней мере, хочу, чтобы они знали, каково это — стыдиться. Они позволяют трахать меня на глазах у толпы, так что с таким же успехом могут испытывать испанский стыд¹².

Я слышала, что в прошлом женщины занимались сексом и намеренно нарушали правила. Они хотят любой другой жизни, кроме этой, и это их выход. Но это работает только в том случае, если вы отданы брату Пик. Избранная, выбранная для церемонии клятвы, не обязана быть непорочной для своего Лорда. Именно поэтому их окунают в бассейн, чтобы очистить от прошлых сексуальных партнёров.

— Я думаю... — замолкает она, нахмурившись. — Тебе двадцать один, Эштин. Ты гуляешь, веселишься, напиваешься. Я думаю, что, возможно, ты испытала больше, чем осознаешь.

— Может, тебя изнасиловали, — добавляет моя мама, кивая сама себе.

Я провожу рукой по лицу.

— Мам...

— Такое случалось, Эштин. Женщины гуляют, напиваются, а на следующий день просыпаются и не помнят, что произошло.

Знаю. Я так делала. И, очевидно, пыталась отсосать у Сента в ту ночь, когда он отвёз меня домой с вечеринки у костра. Верю ли я ему? Безусловно. Я бы давным-давно позволила ему трахнуть меня, если бы не Лорды и их дебильные правила.

— Мужчины пользуются девушками в подобных ситуациях. Может, нам стоит вызвать врача. Пусть он осмотрит тебя, — предлагает мама.

Нельзя проверить девственность. Я уже гуглила, чтобы убедиться в этом. Никак нельзя это определить.

— У вас обоих была кровь в первый раз? — спрашиваю я.

— Конечно, — фыркает мама.

Иначе она не была бы моей матерью. Мой отец выкинул бы её, и семья мамы стала бы избегать её. Тогда отец женился бы на другой женщине, и меня бы не существовало. Брат Пик не обязан жениться на своей избранной, но мой отец в конце концов женился на моей матери.

А вот психотерапевт… я не знаю ни её прошлого, ни личной жизни. Понимаю, что это не моё дело, но если она хочет перейти на личности, то давайте перейдём на личности.

— Этот разговор не о нас, — отказывается она отвечать на мой вопрос.

Я встаю, и моя мама тоже.

— Эш...

— Я ухожу, мам. Иду домой. Я устала, а вы не можете сказать мне ничего такого, чего бы я уже не знала. — С этими словами я выхожу из её кабинета и захожу в лифт. Спускаюсь на первый этаж и направляюсь к своей машине.

Когда я проснулась утром, то увидела, что мама написала мне вчера, что заберёт меня. Я сказала, что встречу её здесь, потому что задержусь в Баррингтоне, чтобы провести кое-какие исследования, и у меня не будет времени поехать к себе. Это была ложь. Я не собиралась снова торчать с ней в машине после очередного сеанса.

Я еду к себе домой в тишине, и это мне нисколько не помогает. Даже наоборот, это заставляет меня ещё больше нервничать. Они заставляют меня сомневаться в своём теле и в себе.

Подъехав к дому, выхожу из машины и захожу через парадную дверь. Бросаю сумочку, ключи и телефон на пол, не заботясь ни о чём из этого. Я направляюсь в свою спальню и открываю дверь. И замираю, увидев Сента, сидящего на краю моей кровати.

Я смотрю на разложенный кусок верёвки. Второй день моих тренировок, и, честно говоря, это именно то, что мне нужно. Заставлять меня кончать снова и снова, пока я не перестану внятно говорить и просто не потеряю сознание.

Когда наши взгляды встречаются, улыбка сползает с его лица.

— Эштин.

Сент вскакивает на ноги и бросается ко мне.

— Эй, — говорит мягким голосом Сент. — Что случилось? — Его ярко-зелёные глаза изучают мои, и я не осознаю, что плачу, пока он не вытирает слёзы с моего лица.

Я качаю головой, комок в горле не даёт мне произнести ни слова. Сент обнимает меня, и я цепляюсь за него.

— Я позабочусь об этом, — говорит он так, будто знает, почему я расстроена.

Я даже не знаю, почему плачу. Правила, общество, давление. Чёрт, да это может быть из-за долбанных месячных. Может, мне просто нужно вздремнуть или выпить чего-нибудь покрепче. У меня такое чувство, будто я кричу в комнате, полной людей, и никто не слушает, что я хочу сказать. Серьёзно? Сколько раз мне нужно проводить один и тот же разговор с моей матерью и её психотерапевтом? Я думаю, ответ на этот вопрос таков: пока Сент не трахнет меня на глазах у Лордов. Этот день изменит всё. Моё будущее, мой шанс быть с ним. Шансы пятьдесят на пятьдесят, что я проведу с ним следующий год, или что меня выгонят отсюда на всю оставшуюся жизнь.

— Я позабочусь об этом, — повторяет Сент, но я чувствую, что он пытается убедить больше себя, чем меня.

Мне удаётся кивнуть, но я ему не верю.