Бойня

ДВАДЦАТЬ Семь

ЭШТИН

Тело вибрирует так же сильно, как и байк, на котором я сижу. Меня трясёт. Мои ноги дрожат около Сента, и он кладёт руку мне на бедро. Мы едем уже тридцать минут, и я так чертовски нуждаюсь сейчас.

Моя киска промокла, как и лицо от слёз, слюней и соплей.

Сент тормозит, и я прижимаюсь грудью к его спине. Прикусываю кожу, которая находится за зубами. Свежая слюна стекает по пластиковой части кляпа, делая его скользким.

Я покачиваю бёдрами взад-вперёд, потираясь киской о сиденье, чтобы добиться хоть какого-то трения, но этого недостаточно. Но это лишь обламывает меня. Сжимаю бак, отчаянно желая прикоснуться к себе. Даже моя грудь чувствительна, соски твёрдые. Я бы умоляла Сента остановиться прямо сейчас, перегнуть меня через мотоцикл и трахнуть на обочине дороги, пока мимо проезжают машины. Думаю, именно поэтому он заткнул мне рот.

— Прикрой меня, — просит Хайдин в шлем. Кэштон притормаживает, приподнимает одно колено, чтобы поудобнее устроиться на мотоцикле, и оглядывается через плечо.

— Всё в порядке, — говорит он Хайдину.

Он набирает обороты, поднимает переднее колесо и отъезжает от нас на приличное расстояние. Я вижу, как Хайдин опускает мотоцикл и замедляет ход, чтобы мы могли его догнать.

Кэштон протягивает руку, и они ударяются кулаками, как чёртовы подростки.

Притормаживая, мы заезжаем на заправку, и моё сердце учащённо бьётся при мысли, что кто-нибудь может меня увидеть. Не знаю, что больше смущает — парни, слушающие, как я кончаю на этом мотоцикле, или незнакомец, увидевший меня с кляпом во рту.

Остановившись, я сажусь прямо, разминаю спину и сдерживаю стон. Я приползу к Сенту, когда он привезёт меня домой, чтобы тот трахнул меня. Использовал меня. Каждая дырочка молит о том, чтобы её взяли прямо сейчас.

Парни снимают шлемы, но, к счастью, Сент не делает попытки снять мой.

— Эй, — Хайдин хлопает Кэштона по груди, — у тебя есть ещё жвачка?

— Нет. Последняя штучка, — Кэштон указывает на свой рот, — но ты можешь взять эту... — Он выплёвывает жвачку и протягивает Хайдину.

Тот бросает жвачку в рот, и я закатываю глаза.

— Спасибо.

Они делятся всем. Так было всегда. Я видела, как они делятся своими избранными друг с другом, да и с другими тоже. Кэштон заправляет свой бак, и Сент поворачивается ко мне лицом.

— Всё в порядке, милая?

— Ммхм, — мычу я, потому что это всё, что я могу выдавить из себя, и парни смеются. От этого мои соски твердеют.

Сент ухмыляется, кладя руки мне на бёдра. Я напрягаюсь, когда он проводит ими вверх-вниз по моим джинсам, играя со мной. Он точно знает, что делает.

Они заканчивают заправлять свои баки и садятся обратно на мотоциклы. Я прикусываю кляп, из-за которого у меня изо рта текут слюни, как Ниагарский водопад, а сперма Сента продолжает пропитывать боди. Задница с пробкой вибрирует на сиденье, и я ёрзаю туда-сюда.

Знаю, что Сент чувствует, как я двигаюсь, но ничего не могу с собой поделать. Если бы у меня не был заткнут рот, я бы умоляла его трахнуть меня. Не заботясь о том, что это услышат другие.

Сент сворачивает на просёлочную дорогу, и я оглядываюсь через плечо, чтобы увидеть, что парни следуют за нами. Мы едем по гравийной дороге, пока не оказываемся на поляне. Это тупик, и моё сердце начинает бешено колотиться, когда понимаю, почему мы останавливаемся.

Мы здесь одни, нас окружает только озеро. Сент слезает с мотоцикла и снимает шлем, прежде чем помочь мне сойти. Потом стягивает с меня куртку и отстёгивает шлем. Когда он снимает шлем, я не могу сдержать стона, который срывается с моих заткнутых кляпом губ.

Шлем сидит так плотно, а еще добавьте к этому ремешки и пряжки на лице и голове, и у меня разболелась голова. Всё тело болит не только от вчерашней ночи, но и от того, насколько напряжённой была вся поездка.

Сент проводит костяшками пальцев по моей мокрой от слёз щеке.

— Ты маленькая нуждающаяся шлюшка? — спрашивает он.

Я киваю, шмыгая носом, и Сент тянется к моему кляпу. Он что-то делает, потому что чувствую, как тот сдувается, и снимает резинку, оставляя мой рот широко открытым. Я втягиваю воздух, и Сент улыбается, глядя на слюни, покрывающие мой подбородок и щёки.

Бросив сдувшийся кляп на землю, он поворачивается лицом к своему мотоциклу. Сент хватает ключи и идёт к своему сиденью. Поднимает его и достаёт рулон клейкой ленты.

Мой пульс учащается, когда Сент возвращается ко мне. Я оборачиваюсь и вижу, как Хайдин и Кэштон достают что-то из-под своих сидений. Но у обоих в руках верёвка. Они всё спланировали заранее — завести меня, вытащить и связать.

Я поворачиваюсь лицом к Сенту, а он уже стоит прямо передо мной. Потянувшись вниз, он расстёгивает мои джинсы, дёргая за них. Затем расстёгивает молнию и стягивает грубый материал с моих дрожащих ног.

Я всхлипываю, когда Сент снимает с меня мотоботы. Хайдин подходит сзади и обхватывает меня за талию, приподнимая над землёй, чтобы Сент мог раздеть меня, оставив только боди. Как будто я не могу сделать это сама.

Сент кивает Хайдину.

— Положи её на стол.

Он разворачивает меня, и я вижу стол для пикника рядом с местом, где Хайдин и Кэштон припарковали свои мотоциклы. Стол выглядит старым. После долгих лет непогоды от него откололись куски.

Хайдин подносит меня к столу и усаживает на край.

— Ложись, — приказывает он, и я опускаюсь на твёрдую поверхность. Она деформировалась от жары и холода, дерево стало неровным и впивается мне в спину. Пряжки врезаются мне в затылок.

Кэштон подходит, и я пытаюсь успокоить дыхание, пока избыток слюны скапливается у меня в горле. Я сглатываю её, когда они хватают меня за лодыжки.

— Согни колени, — приказывает Кэштон. — Пятки к заднице.

Я ставлю босые ноги на край стола, сгибая колени. Я щурюсь, глядя на яркое небо, пока они начинают связывать мне ноги верёвкой. Хайдин обматывает верёвку вокруг моей правой лодыжки, затем привязывает её к правой верхней части бедра, а Кэштон делает то же самое с моей левой ногой, закрепляя их так, чтобы я не могла выпрямить ни одну из них.

— Сядь, милая, — говорит Сент, и Хайдин помогает мне подняться, поскольку я не могу пользоваться ногами. — Руки за спину.

Я так и делаю, и Сент сводит их параллельно моей спине. Вскрикиваю, когда он тянет меня за руки, растягивая плечи и сжимая позвоночник. Сент просит Хайдина подержать их на месте, а сам начинает обматывать скотчем от локтя до локтя, не оставляя места для манёвра.

Когда я опускаю голову, слюна стекает у меня изо рта и капает на согнутые колени.

— Давай-ка положим тебя в нужное положение, — говорит Сент.

Они с Хайдином поднимают меня и снова укладывают на спину, теперь руки, связанные скотчем, подо мной. Это неудобно, и я пытаюсь пошевелиться, чтобы облегчить боль, но ничего не помогает. Слишком туго. Лента не поддаётся.

Сент становится на колени посреди стола у моих согнутых ног. Кладёт руки мне на колени и раздвигает их. Я выгибаю спину и кричу через отверстие в кляпе, слюна летит из открытого рта, так как положение растягивает внутреннюю поверхность бёдер.

— Я знаю, Эш, — говорит Сент, и моё тело дрожит, когда я пытаюсь бороться с его руками, держащими ноги широко раскрытыми. — Но я хочу увидеть, насколько мокрой становится твоя пизда, пока они трахают тебя в рот.

Слёзы обжигают мне глаза, прежде чем потечь по щекам. Я пытаюсь раскачиваться взад-вперёд, выгибаю спину. Всё, что угодно, лишь бы облегчить боль, но Сент не отступает.

Хайдин подходит к столу и встаёт справа от меня, а Кэштон — слева. Каждый из них берёт по верёвке, привязанной к каждой ножке, а затем наклоняются по обе стороны скамеек. Мгновение спустя они встают, и Сент убирает руки с моих колен и спрыгивает со стола для пикника.

Пытаюсь сомкнуть ноги, теперь, когда он больше не держит их, но они остаются широко раздвинутыми. Я стараюсь изо всех сил, но верёвка только туже затягивается на моей чувствительной коже. Слюна вылетает из кляпа и попадает мне на лицо, пока я пытаюсь успокоить своё бешено колотящееся сердце. Они согнули мои ноги, привязали лодыжки к бёдрам и широко раздвинули их, чтобы пятки касались задницы. Затем привязали оставшуюся верёвку к скамьям, держа их раздвинутыми.

Сент подходит к тому месту, где находится моя голова, и притягивает к себе так, что моя голова свисает с острого края. Я моргаю, и новые слёзы текут по лицу. Сент берёт новый кусок верёвки и начинает обматывать её вокруг моей скользкой шеи, затем наклоняется и закрепляет верёвку под скамейкой.

Он сделал так, что я не могу поднять голову. Край стола врезается в мои крепко скованные руки, и я с трудом дышу из-за заложенного носа.

— Будь хорошей девочкой для меня, милая, и покажи им, как хорошо ты умеешь заглатывать член.

СЕНТ

Стою рядом со столом для пикника и смотрю, как она извивается. Я связал Эш в позе «лягушки» завязав двумя колоннами¹⁷ — каждая лодыжка к бедру. Затем попросил парней привязать оставшуюся часть верёвки к скамейкам. Так её пизда и задница остаются широко открытыми, чтобы я мог видеть, а сама Эш совершенно неподвижна.

— Твоё боди промокло, Эш, — говорю я, глядя на мокрое пятно у неё между ног. — Это ты так намокла или это моя сперма?

Протянув руку, я отодвигаю материал в сторону, открывая её миру. Сперма покрывает набухшее влагалище, и я улыбаюсь.

— И того, и другого понемногу.

Я смотрю, и вид анальной пробки привлекает моё внимание. Хватаю основание и поворачиваю его против часовой стрелки, заставляя Эш извиваться и стонать сквозь кляп во рту.

Кэштон подходит к краю стола и, расстёгивая джинсы, улыбается, глядя на заплаканное лицо Эш. Он достаёт свой твёрдый член и, не теряя ни секунды, засовывает его ей в рот. Кэштон делает это медленно, трахая её милое личико. Он просовывает руку под высокий ворот боди и сжимает её соски, играя с ними и покачивая бёдрами взад-вперёд.

Засовываю два пальца в её влагалище, и она сжимает их, когда я добавляю третий.

— Посмотри на себя, сладкие щёчки, — хвалит её Кэш. — Ты стала намного лучше принимать член. Тебя даже не тошнит.

Он убирает руку из боди и просовывает под завязанную шею, выгибая её ещё больше, чтобы проникнуть глубже.

— Тебе нравится проводить время на коленях, не так ли, милая? — ввожу четвёртый палец в её мокрую киску, и мой член упирается в молнию.

Её связанные ноги дрожат, а живот сжимается, обрисовывая рёбра сквозь тонкую ткань, пока Эш пытается дышать между его толчками.

— Обожаю шлюх, стоящих на коленях, — стонет Кэш, наблюдая, как его член входит и выходит из её покрытого слюнями лица. Она в полном беспорядке. Именно такой она мне и нравится. — А как насчёт тебя, Хайдин?

Он стоит рядом со своим байком, пристально наблюдая. Очертания его твёрдого члена на всеобщем обозрении.

— Я предпочитаю задницу, — пожимает он плечами. — Но рот тоже может быть хорош, когда в нём нет кляпа.

— Чёрт возьми, Эш... — осекается Кэш, обеими руками обхватывает её связанное тело и сжимает внутреннюю поверхность бёдер, впиваясь пальцами в плоть. Эш выгибает спину так сильно, как только может, когда он сильнее входит в её рот, звук толчков усиливается с каждым бульканьем слюны.

Кэш толкается вперёд, удерживая член у неё в горле, его молния упирается ей в лицо, и Эш сильнее дёргает верёвки, умоляя дать ей вздохнуть, прежде чем он стонет и кончает ей в горло.

Кэш отходит и Эш задыхается, слюни и сперма стекают по её лицу.

Её тело сотрясается, а из голубых глаз текут слёзы.

— Такая красивая маленькая шлюшка, милая, — говорю я, продолжая ласкать пальцами мокрую пизду. Я вижу её твёрдые соски сквозь тонкий материал боди. Мне хочется сорвать его с Эш и пососать их, но я не буду. Ей нужно что-то надеть по дороге домой. Я просто хотел вытащить Эш из «Бойни», чтобы она хорошо провела время. Когда мы вернёмся, я привяжу её голую задницу к своей кровати и буду использовать Эш для собственного удовольствия.

Хайдин подходит ближе и смотрит на неё сверху вниз.

— Я не буду так снисходителен к тебе, малышка, — ухмыляется он, заставляя Эш всхлипывать, пока она пытается отдышаться.

Вынимая пальцы из киски, я возвращаюсь к анальной пробке. Немного вытягиваю её, но тут же вставляю обратно. Эш вскрикивает, из уголков её приоткрытых губ стекает свежая слюна. Я делаю это снова, трахая её в зад, когда Хайдин подходит к ней, сжимая в кулаке твёрдый член.

— Сделай глубокий вдох, — приказывает он, и Эш вдыхает, её желудок сжимается, прежде чем Хайдин вонзается в неё.

Я наблюдаю, как двигается её горло, когда Эш пытается приспособиться к его длине. Её щёки надуваются, наталкиваясь на кожаные ремешки, удерживающие кляп. Что мне больше всего нравится в кляпе с открытым ртом, так это то, что она не может сосать. Всё, что она может делать, это лежать и терпеть. Это в буквальном смысле сношение глотки¹⁸, и когда она пытается проглотить... чёрт возьми, это так приятно.

Хайдин полностью выходит из неё и шлёпает по мокрому лицу, заставляя Эш всхлипывать и дрожать всем телом.

Эш чертовски великолепна. Мне нравится видеть, как они используют её. Тело Эш создано для меня, но это не значит, что я не поделюсь своим богатством. Эш принадлежит мне, она идёт со мной домой. Она живёт для меня.

— Расслабь горло, — стонет Хайдин, подаваясь бёдрами вперёд, и я наблюдаю, как напрягается её шея, когда его член проникает в неё. Верёвка натягивается, когда он заполняет горло Эш.

Её тело дёргается, когда Эш борется с ограничителями. Я продолжаю трахать её задницу пробкой, наслаждаясь тем, как она открывается и засасывает её обратно, и зная, что Эш нравится разный размер.

Хайдин выходит, и Эш плачет, прежде чем он снова входит, заставляя её замолчать.

— Чёрт, глотай, малышка. До конца. Ты сможешь это выдержать.

Он проводит рукой по её телу и кладёт ладонь на повязку на тазовой кости, проталкивая два пальца в гладкую киску.

Хайдин всегда был грубым. Ему нравится слушать, как они кричат, и смотреть, как они плачут. Вот почему он предпочитает задницу. Любая женщина может раздвинуть ноги или встать на колени. Но анальный секс? Это сужает ваши возможности, если только вы не дадите им выбора.

Хайдин вводит третий палец в киску, а я продолжаю трахать её анальной пробкой, смачивая влагой, вытекающими из её пизды. Он широко раздвигает киску обеими руками, чтобы я мог видеть. Ебать, это великолепное зрелище.

У меня возникает желание посмотреть, сколько пальцев я смогу засунуть в неё. Мне приходит в голову мысль о фистинге¹⁹, но я быстро отбрасываю эту идею. Она к этому не готова. Во всяком случае, не сегодня. Но скоро.

— Вот и всё.

Хайдин отпускает и смотрит на свой член, пока трахает её рот, как это делал Кэштон. Тело Эш раскачивается взад-вперёд на столе для пикника, к которому она привязана. Свободной рукой он хватает её сосок поверх боди и тянет за него, заставляя Эш дрожать, и возвращает пальцы к киске.

— Я чувствую, как сжимается твоя пизда, малышка. Как тебе это нравится.

Хайдин вытаскивает член, Эш делает глубокий вдох, и он засовывает его обратно ей в рот. Он убирает пальцы и шлёпает Эш по киске, заставляя подпрыгнуть. Хайдин делает это снова. Сильнее. Она опухла и ярко-красная.

Мне не терпится зарыться в неё лицом, когда мы вернёмся в «Бойню».

Он выходит из неё и опускает руки к её рту, засовывая в него пальцы.

— Вкусно, Эш? Только шлюха так возбуждается от сосания члена.

Эштин моргает, её мокрые ресницы слипаются, горло работает, когда она пытается сосать его пальцы.

Кэштон стоит рядом с ними, держа телефон в одной руке, и записывает происходящее. Эш выгибает спину, снова пытаясь бороться с тугой позой, в которой мы её связали.

Он вытаскивает пальцы, и на её лице остаётся свежая струйка слюны, прежде чем Хайдин снова даёт ей пощёчину.

— Заставь меня кончить, малышка, — приказывает он, направляя свой твёрдый член обратно ей в рот. — Заставь меня кончить тебе в глотку, как хорошая шлюха, которой ты, как мы знаем, являешься.

Хайдин трахает её лицо, игнорируя каждое хныканье, вскрик и стон, которые вырываются из её заполного рта, пока я играю с её задницей и пробкой. Влагалище выглядит таким красивым, когда блестит от моей спермы и её возбуждения. Оно умоляет меня трахнуть его. Но не сейчас. Я собираюсь заставить Эш подождать.

Ему не требуется много времени, чтобы засунуть свой член ей глубоко в глотку и кончить. Когда Хайдин выходит, у него перехватывает дыхание, и Эш всхлипывает, её тело дрожит, когда мы начинаем развязывать мою хорошую маленькую шлюшку.