Бойня

ТРИДЦАТЬ ДВА

СЕНТ

Четыре года назад

Вхожу в свою спальню и обнаруживаю, что Эштин всё ещё лежит на животе в моей постели. Моё внимание привлекает свежая татуировка у неё на спине.

«Я клянусь. Ты клянёшься. Мы клянёмся».

Трёх цифр, которые я выжег на её теле, мне было недостаточно. Это напоминание о том, что Эш принадлежит «Бойне». Я хотел, чтобы на ней было что-то моё и что-то, чего она действительно хотела. Мы остановились на клятве, которую дали на прошлой неделе.

— Добрый вечер, милая. — Протягивая руку, я хватаюсь за ворот своей рубашки и срываю её.

— Се-нт, — стонет Эш, пытаясь приподнять бёдра с кровати, её задница трясётся взад-вперёд. — Пожалуйста... — замолкает она.

— Сколько раз ты кончила с тех пор, как я оставил тебя с вибратором в пизде? — спрашиваю я.

Перед тем как уйти на встречу с нашими отцами, я снял с кровати одеяло и простыню и привязал Эш лицом вниз. Вставил вибратор в её киску и анальную пробку в задницу.

— Я не кончала. — Она трётся лицом о простыню, борясь с верёвками, которые удерживают её на месте.

Улыбаюсь. Это потому, что я управлял с телефона, пока меня не было. Держал вибратор на самой низкой настройке, чтобы свести её с ума. Я хотел, чтобы к моему возвращению Эш была мокрой и умоляющей. Меня не было всего час.

Подойдя к тумбочке, я достаю всё, что мне нужно, и заканчиваю раздеваться. Затем забираюсь на кровать между её связанными ногами. Вытаскиваю анальную пробку, и Эш хнычет, когда я бросаю её на пол. Взяв свой твёрдый член в руку, я размазываю смазку по всей длине.

Эш стонет громче, когда я проникаю членом в её тугую задницу. Он намного больше по размеру, чем пробка, которую я в неё вставил, но моя девочка не возражает. Она наслаждается болью.

— Сент, — тяжело дышит Эш, дёргая руками за верёвки и зарываясь лицом в кровать.

Я хватаю Эш за волосы и запрокидываю голову назад. От звука её крика мой член дёргается внутри её задницы. Свободной рукой беру лежащий рядом сотовый и включаю вибратор, и крик переходит в стоны и всхлипывания. Коленями я раздвигаю ноги Эш так широко, как позволяют верёвки, перестраиваюсь поудобнее, а затем начинаю трахать её задницу, пока она не кончает.

— Такая хорошая шлюха, — хвалю Эш, наклоняясь и обхватывая её лицо.

Может, у Эш и не было выбора, как сложится её жизнь, но она выбрала меня. И я собираюсь провести остаток своей жизни, напоминая ей, что ни один другой мужчина никогда не сможет приблизиться к тому, что ей нужно. Даже если это означает, что мне придётся держать её привязанной к своей постели двадцать четыре часа в сутки.

Я стою под душем, опираясь рукой о мраморную стену. Закрываю глаза, пока вода попадает мне на лицо, и вспоминаю тот день с Эштин.

Четыре года, как её нет. И я всё ещё ненавижу Эштин так же сильно, как и в тот день, когда мне пришлось выбирать: преследовать призрака или отдать свою жизнь «Бойне», чтобы спасти братьев.

Когда Эш выстрелила в меня, я всё отрицал. А когда пришёл в себя, озверел. Меня переполняла только ненависть и жажда мести. Я потратил всё это время, пытаясь найти Эш, но безуспешно. Никаких следов.

Кто-то помог ей.

Эштин умна, но способна ли сбежать из «Бойни» без посторонней помощи? Нет. Я отказываюсь отдавать ей должное. Или, может быть, просто не хочу выглядеть настолько глупо.

Выключив душ, я выхожу и вытираюсь. Глядя на себя в зеркало, задаюсь вопросом, узнала бы она меня, если бы увидела сегодня. Четыре года — долгий срок.

Оборачиваю полотенце вокруг бёдер, когда мой мобильник оповещает о входящем сообщении.

Кэш: Она готова.

Я подхожу к шкафу и одеваюсь, прежде чем выйти из спальни. Мы управляем «Бойней» уже три с половиной года. И всё уже не так, как раньше. Наши отцы думали, что научили нас, как мучить несчастные души. Они просто «отдыхали» по сравнению с Эштин. Её уход изменил нас всех, и я не могу сказать, что это было к лучшему.

Выйдя из лифта, я иду по тихому коридору и распахиваю дверь. Широко раскрытые глаза встречаются с моими, и девушка начинает биться в смирительной рубашке, в которую её заковали Хайдин и Кэштон. Она бормочет что-то невнятное сквозь кляп во рту, и из-под чёрного резинового шарика вылетает слюна. Носилки, к которым привязана девушка, дребезжат, когда она пытается ослабить ремни, привязывающие её к ним.

— Где Хайдин? — спрашиваю Кэштона, который стоит у стойки и готовит всё необходимое для нашего нового пополнения в «Бойне».

— Ему позвонили. Сказал, что должен ответить, — отвечает он.

Поворачиваюсь и смотрю в двустороннее зеркало. Каждый раз, когда я здесь, мне кажется, что за мной кто-то наблюдает.

Женщина мечется, продолжая кричать так громко, как только может, через кляп.

— Адреналин? — спрашивает Кэштон.

— Не-а, — говорю я, подходя к ней. Кладу руки на носилки и смотрю на девушку сверху вниз. Слёзы и сопли заливают знакомое лицо, которое я так давно не видел. — Как ощущения? — спрашиваю я, одёргивая рубашку. — Чешется, да?

Девушка закрывает глаза, и рыдания сотрясают её миниатюрное тело. Я опускаю взгляд на её трясущиеся ноги и наблюдаю, как она натягивает ремни, которые держат их открытыми. Грохот носилок эхом отдаётся в бетонной комнате.

— Думаю, двадцать четыре часа должны стать хорошей отправной точкой. Кэш? — поднимаю на него взгляд.

Он кивает.

— Как минимум.

За последние четыре года многое произошло. Каждый раз, когда у Лордов появляется шанс испортить кому-то жизнь, они им пользуются. Один из наших хороших друзей Тайсон был одним из таких Лордов. И несколько недель назад его неудача стала нашей выгодой.

Мы сидим в соборе в жопе мира. В том самом, куда приходят Лорды для совершения своих ритуалов. Сегодня вечером другу понадобилась наша помощь, и мы с радостью согласились её оказать. Перед нами на алтаре Лордов лежит связанная женщина, и она произнесла единственное слово, которое я никак не ожидал услышать.

— Эштин, — выкрикивает она.

Мгновенно вскакиваю на ноги, даже не задумываясь об этом. Я так давно не слышал, чтобы кто-нибудь произносил это имя, что временами мне кажется, что она мертва. Похоронена на кладбище за собором. Давно забыта.

Тайсон отступает, и я вырываю нож у него из рук. Опрокидываю девушку на спину, и она вскрикивает. Потом обхватываю рукой её горло и сжимаю, прижимая к столу.

Я прижимаю нож к щеке девушки.

— Что, чёрт возьми, ты только что сказала? — Меня трясёт от грёбаной ярости. Если она лжёт...

— Эштин... — Она пытается отдышаться. — Я знаю, где она.

Я сжимаю руку сильнее, не веря ей, и она бьётся в конвульсиях.

— Чушь собачья, — выплёвываю я, вонзая кончик ножа глубже в её лицо, разрывая кожу.

Девушка синеет, губы белеют. Тело обмякает по мере того, как она перестаёт сопротивляться.

Чья-то рука касается моей руки, и я перевожу взгляд на Тайсона, стоящего рядом со мной.

— Я хочу, чтобы она сдохла, но, на случай, если Уитни знает что-то полезное, лучше, чтобы она была жива.

Я отпускаю её шею и убираю нож, отступая назад. Она перекатывается на бок и судорожно хватает ртом воздух.

— Если ты лжёшь...

— Я не лгу, — плачет она, задыхаясь от рыданий. — Клянусь.

Сердце бешено колотится в груди. В течение четырёх лет я задавался вопросом, где, чёрт возьми, может быть Эштин. С кем она. Увижу ли я её когда-нибудь снова.

Теперь у меня есть шанс.

Всхлипывания девушки возвращают меня к этому воспоминанию. Это было всего несколько недель назад. Мы позволили ей сидеть, обнажённой и прикованной в камере, пока Тайсон получал ответы, которых он заслуживал.

Честно говоря, я не был уверен, что хочу знать, где Эштин. Потому что так долго ждал её. Бывало, я надеялся, что Эштин вернётся сама. Что будет так сильно скучать по мне, что не сможет без меня жить. Но теперь, когда ответы так близки?..

В голове крутится множество вопросов. Жива ли она вообще? Если да, то как ей удалось продержаться так долго в одиночестве? Есть ли у неё кто-то? Есть ли у неё дети? Готов ли я лишить её всего этого?

Ясен хрен. Я притащу её сюда, брыкающуюся и кричащую, лишив всего, чего Эштин достигла, находясь вдали от меня. Собираюсь раздеть её догола и напомнить, кому она, чёрт возьми, принадлежит.

— Держи, — Кэштон протягивает мне клеймо.

Я кручу рукоятку в руке, пока крики женщины становятся громче. Затем опускаю клеймо к её ноге, просто касаясь кожи, позволяя ей почувствовать жар, но пока не обжигая, и женщина дрожит в ремнях. Я поднимаюсь вверх по её телу и прохожу по смирительной рубашке, а затем нависаю над её лицом.

Она съёживается, пытаясь отвести взгляд в сторону, но ремень на шее слишком туго затянут для такого движения. Я протягиваю другую руку и хватаюсь пальцами за кожаный ремешок кляпа и за её щеку, вытаскивая резинку у неё изо рта, и рыдания тут же наполняют комнату.

— По-жалуйста...

Я хватаю женщину за подбородок и сжимаю с такой силой, что она всхлипывает, и запрокидываю её голову назад. Та быстро моргает, по её грязному лицу катятся новые слёзы. Я прижимаю клеймо «666» к её левой щеке, пока спрашиваю:

— Где моя жена, Уитни?

ЭШТИН

Я сижу в гримёрке стриптиз-клуба. Для вечера четверга сегодня тут особо оживлённо, потому что это тематическая ночь масок. Все, даже клиенты, приходят в масках. Некоторые даже одеты в костюмы.

На столе передо мной загорается мой сотовый, я беру его и вижу, что это входящий звонок от ЛЕДИ-БОСС.

— Алло? — откидываюсь на спинку стула.

— Вопрос. — Женщина на другом конце приветствует меня.

— Вываливай.

— Моника позвонила сегодня вечером, она слегла с гриппом. Мэгги подменяет её, но завтра она не сможет...

— Я согласна. — Я сажусь прямо, даже не дав боссу закончить, попросив меня поработать завтра вечером.

— Отлично. Я запишу тебя. Большое спасибо, девочка.

— В любое время, — говорю ей, и босс это знает.

Она изменила мою жизнь к лучшему. Когда я думала, что никто не станет рисковать из-за женщины, которая была в бегах, та рискнула. Босс не знает, от чего я бегу. Никогда не спрашивала. Когда я попыталась объяснить, она сказала, что в этом нет необходимости. Ей нужно было знать только то, что я хотела начать всё сначала. Что-то подсказывает мне, что она поступила также.

— Чёрт, женщина. Ты сегодня папина дочка? — спрашивает Дестини, проходя мимо меня.

Блокирую телефон и откладываю его, чтобы посмотреть на Дестини в зеркало, когда она подходит и встаёт за моим стулом. Я накрасилась, как Харли Квинн²⁴.

Улыбаюсь накрашенными губами и говорю:

— Я буду такой, какой захочет папочка.

Это банально, знаю. Но это весело — наряжаться каждый вечер недели. Я могу быть кем-то другим. Это помогает мне забыть, кем я когда-то была. С тех пор как сбежала из «Бойни», я ношу маску, которую никогда не смогу снять. Иногда этот факт трудно принять.

Наклонившись, я хватаю один чулок в сеточку и натягиваю на свою загорелую ногу, не порвав, прежде чем надеть второй. Затем влезаю в красные шестидюймовые туфли на каблуках. Взяв с прилавка ошейник, смотрю на Черри.

— Эй, ты не могла бы надеть это на меня, пожалуйста? — спрашиваю я её.

— Конечно.

Черри встаёт, подходит ко мне, и я беру свои тёмные волосы в одну руку, а она заходит мне за спину, застёгивая ошейник.

— Нормально? — спрашивает Черри, натягивая ошейник, чтобы я могла дышать.

— Нет, — честно отвечаю ей. Ошейник громоздкий и неудобный, но я заплатила за него сто пятьдесят долларов. — Я сниму его после того, как Бенни уйдёт, — говорю Черри.

Я подумывала о том, чтобы купить светлый парик с косичками, но передумала. Ведь и так сексуально станцую под светом, что это просто сведёт его с ума. Так что сегодня я брюнетка Харли Квинн. И решила не причёсываться, потому что, когда ты на сцене, трясёшь задницей ради денег, мужчинам нравится видеть твои волосы.

У меня всегда были очень длинные волосы. От природы они тёмные, но несколько лет назад я покрасила их в чёрный цвет. Они настолько тёмные, что, когда на них попадает свет, они отливают синим.

В гримёрку заходит блондинка и останавливается возле моего кресла.

— Джейк заходил.

— О, — выпрямляюсь я и взволнованно хлопаю в ладоши. — Он принёс подарки?

Её накрашенные чёрным губы растягиваются в злобной усмешке.

— О, да.

Блонди выставляет вперёд кулак, и я подставляю под него свой. Она бросает в мой кулак две таблетки, прежде чем я успеваю закрыть его, скрывая содержимое.

— Передай ему спасибо.

Сэди тихонько смеётся.

— Ты можешь поблагодарить его позже. Он вернётся со своими друзьями. — Оттолкнувшись от стены, она плюхается рядом со мной.

Сэди моя лучшая подруга в клубе. Но иногда чувствую себя виноватой за то, как много лгала ей. Мне кажется, что я притворяюсь каждый день. Она не знает меня настоящую, а если бы знала, то, наверное, не стала бы со мной дружить.

Закидываю обе таблетки в рот и запиваю их «Ред Буллом». Мне понадобится и то, и другое, чтобы пережить сегодняшний вечер. Я работала вчера вечером и встала рано утром, весь день бегала по делам. Прошлой ночью мне едва удалось поспать три часа. Я собираюсь хорошенько выспаться, когда вернусь домой позже вечером.

— Эй, Сэди, те двое парней, с которыми мы виделись на прошлых выходных, разговаривают с Боуном, — говорит ей Черри, когда она входит в комнату.

Я смотрю на Сэди и спрашиваю:

— Те двое, которые дали тебе по пять штук?

— Ага, — отвечает за неё Черри.

— Боже, они были так чертовски хороши, — вздыхает Сэди, откидываясь на спинку стула.

В прошлые выходные я взяла отгул из-за Джеймса. Мы живём вместе, но сейчас находимся в процессе расставания. Я не могу заставить этого ублюдка съехать от меня. Хотя сказала ему собирать своё барахло и валить. Он плакал. Умолял меня позволить ему остаться. Сказал, что ему некуда идти после того, как тот потерял работу. Это было шесть месяцев назад. Придурок предпочитает жить за мой счёт, вместо того чтобы пойти и найти работу.

— Они снова снимают комнату. Я только что видела, как они прошли в заднюю комнату. — Черри подмигивает Сэди.

— Эй, Луна, Бенни здесь, — окликает Бентли, входя в стрингах и поясе с подвязками, набитом купюрами, которые она только что получила, выйдя на главную сцену.

— Спасибо.

Выпив остатки своего «Ред Булла», подмигиваю Сэди и выхожу в клуб. Музыка громкая, огни мигают. Но уже привыкла к этому. Я работаю здесь последние два года. А перед этим работала в другом клубе здесь, в Вегасе, когда открылся «Гласс». Этот клуб был просто лучше со всех сторон — больше и шикарнее, а мои боссы потрясающие.

Чтобы стать работником индустрии развлечений в Неваде, нужно пройти прослушивание и получить лицензию. К счастью, когда я бежала от «Бойни», мне помогли. Мне дали новое имя и личность. Без этого не знаю, где бы я была.

Когда я решила начать новую жизнь, единственным выходом было стать стриптизёршей. Ты становишься кем-то другим. Сценическое имя, наряды, и каждый вечер похож на девичник, когда ты пьёшь и берёшь деньги у мужчин. Если есть что-нибудь получше, дайте мне знать.

К тому же, когда ты убегаешь от Лордов, тебя должны считать мёртвой. В противном случае они найдут тебя. Я, возможно, и убила Сента, но остальные всё равно будут искать меня. А Лорд верит в кровь за кровь.

Я начала принимать наркотики, чтобы помочь себе забыть… от чего отказалась. Что в итоге потеряла. И его. Это не сработало. Но поняла, что это помогает мне спать, и в своих снах я могу жить другой жизнью. Ту, в которой он не был Лордом, а я не была трусихой, застрелившей его. Мы могли жить долго и счастливо, как в сказках.

Я поднимаюсь по трём ступенькам и подхожу к круглому столику, за которым сидит парень. Бенни всегда сидит в одной и той же секции, за одним и тем же столиком и заказывает один и тот же напиток. Он поднимает взгляд от телефона, видит меня и сглатывает.

— Привет, красавчик, — плюхаюсь рядом с ним.

Потянувшись, Бенни просовывает руку мне между ног и притягивает к себе, положив мою ногу на его обтянутые джинсами бёдра. Он касается губами моего уха и хриплым голосом произносит:

— Чёрт, ты сегодня выглядишь сексуально, милая.

Я до сих пор вздрагиваю, когда кто-то называет меня так. Это напоминает мне о Сенте. Не знаю, убила ли я его, но он по-прежнему имеет надо мной такую власть, что это просто жалко. Временами думаю, что покончить с собой было бы проще, чем жить без него. Мне бы хотелось, чтобы Сент просто убил меня, когда я попросила его. И в итоге всё равно всё потеряла.

Я натягиваю фальшивую улыбку.

— Ты и сам неплохо выглядишь.

Он не стал наряжаться, но я и не ожидала от него этого. Бенни наш постоянный клиент. Он приходит в «Гласс», чтобы увидеть меня, с самого вечера открытия стрип-клуба. Через три месяца я впервые переспала с ним. Мы никогда не были парой или что-то в этом роде. Бенни регулярно приходит и видит меня. Время от времени он снимает номер в одном из отелей на Стрип, и я провожу с ним ночь.

— Сколько времени осталось до твоего выхода на сцену? — спрашивает Бенни, нежно проводя рукой по верхней части моего бедра.

— Тридцать минут, — отвечаю я.

Бенни одаривает меня доброй улыбкой, когда к нам подходит официант. Он заказывает себе стакан скотча, а мне — «Ред Булл» с водкой. Мне нужен ещё один энергетический напиток, чтобы экстази подействовал.

Технически, в штате Невада, если в стриптиз-клубе подают алкоголь, танцовщицам запрещено быть обнажёнными. Но если в стриптиз-клубе можно подавать алкоголь, клуб становится более прибыльным. Поэтому «Гласс» не следует закону. Но когда у вас два босса, как у меня, они обязательно нарушат правила в свою пользу. Они либо кому-то заплатили, либо им просто насрать.