Бойня

ПЯТЬДЕСЯТ СЕМЬ

СЕНТ

Мы приземляемся и садимся в тачку через час и двадцать минут. Слишком долго, но мы вернулись так быстро, как только могли. Мы въезжаем на территорию «Бойни», когда звонит мой мобильный. Я отвечаю по громкой связи.

— Мы здесь...

— Мы нашли её. Отправляю тебе точку.

Я вешаю трубку и смотрю на свой сотовый. Мы мчимся к задней части «Бойни» и бежим через лес. Сердце колотится в груди.

Из-за деревьев доносятся голоса, и я делаю глубокий вдох, наблюдая, как парни приближаются. Раят стоит рядом с разбитым ящиком с лопатой в руке. Тайсон стоит на коленях рядом с телом.

— ЭШТИН! — кричу я, ускоряя бег, неуверенный, откуда у меня такая прыть, но зная, что должен добраться до неё.

— Сент.

Тайсон встаёт и поворачивается ко мне лицом. Он встаёт передо мной, кладёт руки мне на грудь, заставляя меня резко остановиться.

Она лежит на животе, склонив голову набок, тёмные волосы скрывают лицо. Её руки по-прежнему связаны за спиной и пристёгнуты к лодыжкам.

— Развяжите её! — рявкаю я на них, а они просто стоят и смотрят.

— У неё сломана шея, — шепчет Син, опускаясь на колени рядом с девушкой и глядя на Раята.

— Нет! — отпихиваю Тайсона с дороги и опускаюсь на колени рядом с ней.

— Сент? — Тайсон кладёт руку мне на плечо, но я отталкиваю её.

— Кто-нибудь, дайте мне грёбаный нож, — требую я.

— Вот.

Раят опускается на колени с другой стороны от девушки и достаёт свой перочинный нож. Он перерезает верёвку, связывающую её запястья с лодыжками, и они падают на землю. Я подхватываю Эш на руки, и её голова склоняется набок. Син был прав... у неё сломана шея. Я дрожащей рукой убираю тёмные волосы с её лица, делаю глубокий вдох и притягиваю тело к себе.

Я прижимаюсь к ней головой и издаю крик облегчения. Опустив тело, я встаю и смотрю на Кэштона, который тоже смотрит на мёртвую женщину. Когда его глаза встречаются с моими, он хмурится.

— Где она, чёрт возьми, сейчас?

— Так это не Эштин? — спрашивает Дженкс. Он, Алекс, Финн и Колтон молча стоят в стороне.

— Нет! — рычу я, дрожащей рукой откидывая волосы со лба. — Как, твою мать, ты нашёл её? — указываю на мёртвую женщину.

Мне не жаль, что она мертва. Я просто рад, что это не моя жена. Но от мысли, что всё это было подстроено, у меня внутри всё сжимается ещё сильнее. Каков был их план? Неужели они думали, что я найду её так быстро? Было ли это просто уловкой, чтобы занять меня как можно дольше, пока они будут вывозить мою жену из страны? Не прошло и двух часов с тех пор, как они прислали видео, но оно было заранее записано. Как и когда они поменяли местами тела?

— Посмотрев видео, я решил попробовать отследить вибратор...

— Прости? — спрашивает Кэштон, хмурясь.

Финн достаёт свой сотовый.

— Вибратор связан с приложением. Всё, что связано с приложением, требует наличия какого-либо Wi-Fi, что позволяет мне отслеживать сигнал.

— Ты можешь отследить, с какого сотового он исходит? — спрашивает Кэштон.

Финн качает головой.

— Я пытался, но он больше не работает.

— Блядь! — Я отступаю на шаг от женщины.

— Мы не собираемся сдаваться, — делает шаг ко мне Тайсон. — Мы найдём её.

Но вопрос в том, будет ли она мертва? Я не спрашиваю об этом вслух, потому что мы все об этом думаем.

— Это, должно быть, работа изнутри, — говорит Кэштон. — Мы должны выяснить, кто и как получил доступ к «Бойне».

Как бы я ни ненавидел это, он прав. Мне нужно найти Эш, но я не хочу искать вслепую. Мне нужны ответы, и я получу их, только если узнаю, у кого она.

— Но с чего нам начать? — спрашивает Син.

Я смотрю на него и благодарен судьбе за то, что мы не убили его, когда он дал нам шанс. И за то, что Син пришёл помочь, зная, что я использовал его как приманку. Смотрю на мёртвую женщину у наших ног, и у меня появляется первый проблеск надежды. Уголки моих губ приподнимаются. Обожаю хорошие мясорубки.

— Я знаю, с чего начать. Приведи её.

ЭШТИН

Говорят, что смерть — это умиротворение. Говорят, что есть белый свет и что ты испытываешь чувство безмятежности. Спокойствие охватывает тебя, когда ты принимаешь, что всё кончено.

Это только в том случае, если попадёшь на небеса?

Потому что почти уверена, что я мертва, и всё чертовски болит. Я замёрзла. От леденящего холода дрожу всем телом. Челюсть болит, зубы плотно сомкнуты на шаре, засунутом в рот. Губы потрескались, лицо опухло.

Вдалеке я слышу голоса и музыку. Мне приходится напрячь все свои силы, чтобы поднять голову. Впереди сияет свет, и я вижу заднюю часть дома. Панорамные окна позволяют мне увидеть трёхэтажный особняк изнутри.

Не знаю, как я здесь оказалась и как долго мы здесь пробыли. Но я проснулась вот так, кажется, несколько часов назад. Судя по окружающим меня деревьям, я нахожусь в лесу. Мои запястья связаны верёвкой и закреплены над головой на металлическом шесте, который проходит между двумя деревьями. Он крепко стягивает мой торс.

Мои ноги широко расставлены, верёвка обмотана вокруг каждой лодыжки и прикреплена к шлакоблокам, на которых я стою. Пытаюсь высвободиться, но всё, что получаю, — это ощущение, что у меня разрываются мышцы.

Я хнычу, когда из моего заткнутого рта течёт слюна, и шмыгаю носом, пытаясь вдохнуть, но нос заложен. Что-то ползёт по моей ноге. Насколько знаю, это может быть змея или паук. Молюсь, чтобы это была змея. Может быть, она доберётся до моей шеи и обовьётся вокруг, задушив. Эта мысль заставляет меня вспомнить о Сенте и о том, что он видел на записи, которую ребята записали в той комнате в «Бойне». Он уже видел её? Это было в прямом эфире? Сент вообще знает, что меня там больше нет? А Хайдин? Где он, чёрт возьми? Они его убили? Он был ранен и почти не разговаривал, когда нас разделили. Боже, надеюсь, что нет. Мне бы не хотелось быть причиной того, что они его ранили.

Задняя дверь дома открывается, и на крыльцо выходят двое парней. Я вздрагиваю, когда они спускаются по бетонным ступенькам, проходят мимо бассейна олимпийского размера и направляются прямо ко мне.

Здесь не так много света, но задняя часть дома даёт достаточно света, чтобы я могла видеть. Они одеты так же, как и раньше — чёрные брюки, чёрные рубашки с длинными рукавами, перчатки и маски. Голоса у них изменены, так что я не могу понять, те ли это, что были раньше, или нет. Больше всего мне не нравится, что они скрывают, кто они на самом деле. Я бы предпочла видеть их истинные лица. Только трус предпочитает прятаться.

— Предлагаю отпустить её и поиграть в весёлые прятки, — предлагает один из них, останавливаясь передо мной. Мне не нужно видеть их глаза, чтобы понять, что они скользят взглядом по моему обнажённому телу. — Первый, кто поймает, получит её рот. Второй получит эту сладкую киску.

Другой мужчина смеётся.

— Зачем гоняться за этой сучкой, когда мы можем заполучить её прямо там, где она есть?

— С тобой неинтересно, — дуется первый.

Меня хватают за волосы и запрокидывают голову, заставляя кричать в кляп. Моя слюна разлетается вокруг него. Руки впиваются в мои и без того чувствительные щёки, больно сдавливая, и из глаз текут слёзы.

— Нет. Я думаю, мы трахнем её прямо здесь.

Он отпускает руку и опускает её к своим чёрным джинсам. Звук расстегиваемой молнии заставляет меня сильнее бороться с верёвкой. Извиваюсь телом взад-вперёд, насколько это возможно. Кровь стучит у меня в ушах, а верёвка вокруг лодыжек натягивается с каждым лёгким движением, перекрывая кровообращение.

— Держи её голову на месте. Я хочу, чтобы она смотрела на меня, пока я её трахаю, — говорит он мужчине позади меня. — Чёрт, не могу поверить, что мне доведётся трахнуть сучку Сента.

Тот, что стоит позади меня, смеётся, и я дёргаюсь, борясь с путами, крича в кляп. Я пытаюсь высвободить голову, но он только ещё сильнее запрокидывает её назад, заставляя меня смотреть на свои связанные руки над головой. Слюна, скопившаяся во рту, стекает в горло, душит меня, и я кашляю сквозь кляп, моё тело бьётся в конвульсиях, пока я пытаюсь не умереть.

— Это тот звук, который я хочу услышать.

— Какого хрена вы двое тут делаете?

Меня отпускают, и моя голова падает вниз, так что слюни стекают по щекам.

— Сэр... мы...

— Тащите свои задницы внутрь, — рявкает новенький.

Я слышу, как они шаркают ботинками по веткам и листьям, перекрывая моё тяжёлое дыхание.

— Давай-ка устроим тебя поудобнее, — говорит новый парень, и я быстро моргаю, чтобы прогнать слёзы и прояснить зрение.

Секунду спустя кляп у меня на затылке расстегнут. Я пытаюсь выплюнуть его, но мои руки так сильно стянуты над головой, что кожаные ремни застряли между моими руками и врезались в щёки.

Парень встаёт передо мной, хватает кляп и вытаскивает его изо рта.

Я сплёвываю скопившуюся во рту слюну, лицо начинает гореть от того, как туго он был затянут.

— Пож-жалуйста, — начинаю всхлипывать я.

— Ш-ш-ш.

Он берёт меня за подбородок и поднимает голову.

— Видишь тот дом впереди. Там больше двадцати человек. И угадай, чего они хотят?

Он не даёт мне ответить.

— Тебя.

Я всхлипываю.

— Если кто-нибудь из них выйдет наружу, я позволю им получить то, что они хотят. Понятно? — Он отпускает мой подбородок.

Я киваю изо всех сил. Если привлеку их внимание, они могут меня изнасиловать. Точно так же, как те двое, которых он только что остановил.

— Давай проведём тест.

Парень протягивает руку, больно сжимает мои соски и дёргает их.

Я запрокидываю голову и стискиваю зубы, задерживая дыхание от боли, которую причиняет растягивающаяся кожа.

— Умница.

Он отпускает меня, и я обвисаю на верёвках, из моих опухших глаз снова текут слёзы.

— Мне это нравится. — Он тянется к моему клейму «666», и я вздрагиваю от мягкого прикосновения его пальцев. — Тогда я понял, что Сент в тебя влюблён. Он был достаточно мил, чтобы вырубить тебя. Я бы не стал.

«Откуда он это знает?»

— Я бы точно не давал тебе спать. Смотрел, как ты плачешь и кричишь. Умоляла меня остановиться, пока я убеждался, что это самый болезненный опыт в твоей жизни. Но, с другой стороны, тебе это нравится, не так ли?

Нравится. Да. Но Сент понимает, как далеко можно зайти. Он никогда не причинял мне настоящей боли. Не так.

Его руки в перчатках опускаются к брюкам, и он расстёгивает ремень. Я тяну за верёвки.

— Нет...

— Ш-ш-ш. Помни, Эштин. Если кто-нибудь выйдет наружу... — замолкает он, и я начинаю учащённо дышать. Моё дыхание становится всё быстрее и быстрее. Я чувствую, что у меня начинается приступ паники. Я стою прямо, но мне кажется, что что-то давит на грудь.

— Это просто ещё одно испытание, — говорит парень, срывая ремень с джинсов. Затем хлопает им меня по груди.

Ощущение такое, будто меня одновременно кусают миллионы огненных муравьёв, и у меня перехватывает дыхание. Как только мне удаётся сделать один вдох, он снова бьёт меня. На этот раз по верхней части бёдер.

Я дрожу в верёвках, когда кожа снова ударяет меня по рёбрам, обхватывая спину.

— Вот и хорошо, Эш.

Он заходит мне за спину, и я оседаю.

Наконец, я могу отдышаться и начинаю всхлипывать. Ремень попадает мне по спине, и я пытаюсь выгнуться, чтобы увернуться, прежде чем он ударит меня снова, но не могу этого избежать.

Меня захлёстывает унижение от того, что мне когда-то это нравилось. Что со мной так обращаются. В голове всплывают воспоминания о том, как Сент связал меня на глазах у Кэштона и Хайдина в лесу на вечеринке, и как сильно я от этого заводилась. На этот раз я хочу умереть.

Парень бьёт меня ещё пять раз по разным местам, прежде чем я замечаю, как ремень падает на землю передо мной. Я рыдаю; слёзы, сопли и слюни текут по моему лицу, всё тело безудержно трясётся. Кожа горит, и от того, что я вспотела, боль становится ещё сильнее. Он подходит и встаёт передо мной. Сунув руку в задний карман, достаёт небольшую баночку смазки.

— Думаю, ты могла от него залететь, — смеётся парень.

— Не-ет. — Я даже не могу нормально говорить. Единственное слово прозвучало невнятно, как будто я пила всю ночь. Если бы он перерезал верёвку, я бы упала ничком, не в силах устоять на ногах. Это как в ту ночь, когда Тайсон пришёл ко мне домой. Хотя на этот раз я знаю, что Сент не появится, чтобы спасти меня.

— Это то, что делает Лорд, Эштин. Он выбирает сучку и обязательно заделывает ей ребёнка. Размножение — это обязательное условие.

Он смазывает свои пальцы в перчатках смазкой и кладёт их между моих раздвинутых ног. Я пытаюсь свести колени вместе, но верёвки на лодыжках мешают этому. Парень легко вводит их в меня с помощью смазки.

— Уже много лет ходят слухи, что Лорды добавляют добавки в пищу молодого поколения.

От боли у меня перехватывает дыхание, но у меня нет другого выбора, кроме как терпеть, когда всё, чего я хочу, — это позвать на помощь. Парень вынимает пальцы, чтобы добавить третий, на этот раз с силой.

— Они требуют, чтобы все Лорды, проходящие инициацию, жили в доме Лордов, где им предлагается трёхразовое питание от шеф-повара. Разумеется, Лорды постоянно свободно приходят и уходят. Так что они могут питаться вне дома, но после четырёх лет проживания в доме Лордов они просто обязаны в какой-то момент там поесть. Но вот в чём дело...

Парень добавляет ещё один палец, и я не могу сдержать всхлип, который срывается с моих дрожащих губ.

— Мне говорили, что они делают это только с Лордами самого высокого ранга. Безумие, правда? — смеётся он, убирая пальцы, и я прикусываю язык, чтобы сдержать рыдание. — Но вполне правдоподобно. Раньше они заставляли тех, кто находится на дне, делать вазэктомию. Так почему бы не помочь могущественным людям завести близнецов? Сила всегда в количестве. И давай посмотрим правде в глаза, люди умирают. Так что близнецы предоставляют больше возможностей.

Я делаю глубокий вдох и поднимаю свои слезящиеся глаза, чтобы встретиться взглядом с его чёрной маской.

— Зачем... Ты мне это говоришь? — удаётся спросить мне хриплым голосом, потому что в горле пересохло от слёз.

— Потому что я хочу, чтобы ты поняла, почему я должен причинять тебе боль.

Всё, что я могу сделать, это покачать головой.

— Сент разрешил тебе оставить противозачаточные или удалил?

Я напрягаюсь от его вопроса. Откуда ему знать, что у меня внутриматочная спираль? Это то, что сделал Сент, когда вырубил меня? Моё молчание заставляет его рассмеяться.

— Тебе придётся потерять и этого ребёнка тоже. Как и предыдущего. Я не могу исправить ошибку, но я могу всё сделать правильно. Начать всё сначала, чтобы мы могли двигаться дальше и создать нашу семью. Как и было задумано.

Мой желудок сжимается от его слов.

— Это... ты, — удаётся прошептать мне.

Как он нашёл меня? Я сильнее натягиваю ремни, и рыдание вырывается из моего горла.

— Сент придёт за тобой. Он позаботится о том, чтобы и ты умер.

Даже если Сент не любит меня, он будет в ярости, если я беременна, и кто-то убьёт его ребёнка.

— Я не боюсь Сента. У меня на него тоже есть план.

Парень заходит мне за спину, и я пытаюсь запрокинуть голову, чтобы посмотреть, что он делает, но мои грёбаные руки мешают.

— Ещё одно испытание, — усмехается он, и тут я чувствую его руки на своей заднице.

Я сопротивляюсь, брыкаюсь и пытаюсь лягаться, но ничего не помогает. Верёвки натягиваются ещё туже, мышцы ноют, а кожа горит. Я обильно потею, и мои плечи ноют.

— Я собираюсь трахнуть твою пизду, Эш. Я сделаю так, чтобы тебе было хорошо.

Опускаю голову и всхлипываю.

Я чувствую кончик его члена у своей киски и вскрикиваю, когда он начинает входить в меня. Он замирает, и я задерживаю дыхание, когда открывается одна из задних дверей.

Я вижу руку на дверной ручке и смотрю на неё, моё сердце бешено колотится, через секунду дверь закрывается, и я всхлипываю от облегчения.

Парень обхватывает меня сзади за талию, притягивая к себе зад, а затем входит в меня. Я пытаюсь позволить ему, зная, что чем меньше я буду сопротивляться, тем легче будет, но не могу. Вместо этого я напрягаюсь и пытаюсь отстраниться от боли, которую он причиняет.

Я смотрю на деревья и упавшие ветки, а он толкает в меня свой член и берёт то, что хочет. Его стоны наполняют ночной воздух, и слёзы катятся по моему лицу, я знаю, что не могу с ним бороться. Он победил. Я была недостаточно сильна.

Когда мужчина, наконец, выходит, слышу, как он застёгивает молнию на брюках, и обходит меня, вставая передо мной. Парень поднимает кляп, который валяется на грязной земле.

Паника сжимает мою грудь, и я всхлипываю.

— Я обещаю, — хватаю ртом воздух. — Я не буду...

Он запихивает его мне в рот, и я пытаюсь не подавиться вкусом грязи, но у меня ничего не получается.

— Это для твоего же блага, Эш.

Парень протягивает кожаные ремешки между моими мокрыми от слёз щеками и руками. Туго натянув ремни вокруг моей головы, он пристёгивает кляп на место и добавляет:

— Я позволю тебе провисеть здесь всю ночь, пока моя сперма будет вытекать из твоей киски и стекать по твоим бёдрам. Как и должно было быть.

Я плачу сквозь кожаный шар, и мои слезящиеся глаза расширяются, когда вижу, как он достаёт из заднего кармана чёрный мешок. Парень натягивает его мне на голову и затягивает шнурок на шее, как раньше.

— Поспи немного, милая.

Он называет меня прозвищем Сента, и я изо всех сил качаю головой, но, конечно, это бесполезно.

— Утром я разбужу тебя для очередного теста.