Бойня

ДЕВЯТНАДЦАТЬ

ЭШТИН

Я расхаживаю взад-вперёд по комнате Сента. По крайней мере, я предполагаю, что это его комната. Именно сюда он привёл меня в ночь церемонии клятвы.

Сердце бешено колотится от того, что Сент привёл меня сюда. В ночь ритуала всё было иначе. Мой отец и остальные братья Пик знали, что я здесь. Сейчас я скрываюсь, потому что отец разозлится, если узнает, что Сент взял меня с собой.

У меня нет с собой телефона, я оставила его дома. Ни кошелька, ни документов. Остановившись, смотрю на закрытую дверь и подхожу к ней. Поворачиваю ручку и удивляюсь, что он не запер меня здесь. Сент так бы и поступил.

Выйдя в коридор, тихонько закрываю за собой дверь. Возвращаюсь к двери, которая, как я знаю, ведёт на лестницу. Перегнувшись через перила, смотрю вниз на лестничную клетку и вслушиваюсь в тишину, чтобы убедиться, что одна. Вернусь-ка на улицу. Встану рядом с мотоциклом и буду ждать. По крайней мере, если меня там застанут, это не будет выглядеть так подозрительно.

Я начинаю спускаться на первый этаж, когда слышу пронзительный крик. Прижимаюсь спиной к стене, сердце бешено колотится, поднимаю голову, чтобы убедиться, что меня никто не увидел. Но я по-прежнему одна.

Крик раздаётся снова, и я понимаю, что он издаётся из подвала. Спустившись на нижний этаж, толкаю дверь и, заглянув в тускло освещённый коридор, вижу, что он пуст.

Я переступаю порог, закрываю за собой дверь и быстро делаю несколько шагов. Слышу, как скрипит дверь, и прыгаю в первую попавшуюся открытую дверь. Это небольшая прямоугольная комната с бетонным полом и стенами. Передо мной квадратное стекло, позволяющее мне видеть, что происходит в соседней комнате. Это напоминает мне сериалы, в которых копы наблюдают за допросом преступника, совершившего преступление.

Снова раздаётся этот пронзительный крик, и я вжимаюсь спиной в угол, глядя на открытую дверь.

«Блядство, надо было закрыть её».

— Поймал её? — рявкает кто-то.

— Ага, — отвечает другой.

Крик отдаётся эхом, и я закрываю уши руками, потому что он становится всё ближе. Приседаю, прижимаюсь спиной к стене и замечаю, как по полу в коридоре за пределами комнаты волокут женщину. Голубые глаза встречаются с моими, прежде чем быстро исчезнуть.

Я проползаю по полу и закрываю дверь как можно быстрее, но и как можно тише, чтобы не привлекать внимания к комнате. Поднявшись на ноги, смотрю через стекло и вижу, что женщина находится в комнате за ним.

Двое мужчин, одетых в плащи и маски, волокут женщину по полу. Они тащат её за верёвку, обмотанную вокруг шеи. Уже не слышно криков, но она хватается за верёвку, пытаясь её ослабить.

Мужчины останавливаются, и женщина переворачивается на живот, кашляя и хватаясь за покрасневшую шею. На её бледной коже уже видны ожоги от верёвки. Один из парней стягивает с женщины шорты и нижнее белье, а другой срывает с неё футболку, обнажая искусственные сиськи. Лифчика на ней нет.

Один из них хватает верёвку, лежащую рядом с ней, и дёргает назад, чтобы женщина стояла с верёвкой на шее. Он крепко держит верёвку, пока женщина борется, но потом она обмякает, и у неё не закатываются глаза. Мужчина снова позволяет ей упасть на бетонный пол и переворачивает на спину, а другой хватает белую смирительную рубашку, висящую на стене.

Они легко просовывают её руки в переднюю часть, а затем переворачивают женщину на живот и застёгивают. У рубашки есть молния, которая доходит до основания шеи, и пять застёжек на спине. Мужчины затягивают ещё два ремешка между её ног, туго натягивая, и застёгивают. Последний ремешок для предплечий прикреплён спереди.

Один из них хватает женщину за волосы и рывком ставит на ноги, а затем швыряет на стул посреди комнаты. Ей в рот вставляют большой красный кляп и закрепляют на затылке.

Её веки отяжелевшие, когда она бесцельно оглядывается по сторонам. Женщина ещё не совсем пришла в себя из-за того, что её душили, но начинает приходить в себя.

Женщина моргает, всхлипывая, и новые слёзы катятся из её глаз. Она изо всех сил дёргается в смирительной рубашке, пока двое мужчин стоят на коленях перед стулом. Они широко раздвигают её ноги, и каждый пристёгивает лодыжку к передним ножкам стула, не давая ей сомкнуть ноги.

Ерзая взад-вперёд, женщина продолжает всхлипывать, и с её губ стекает слюна. Дверь в их комнату открывается, и я пригибаюсь, как только вижу, что входит кто-то ещё. Прижимаясь спиной к стене под зеркалом, я пытаюсь успокоить бешено колотящееся сердце.

Бросаю взгляд на свою закрытую дверь. Интересно, как, чёрт возьми, я смогу выбраться отсюда незамеченной? Что, если Сент вернулся в свою комнату и ищет меня?

Повернувшись, встаю на колени и поднимаю голову, чтобы посмотреть в зеркало, зная, что они меня не видят, иначе они бы уже были здесь, чтобы забрать и меня.

Я насчитала четырёх мужчин, одетых в плащи и маски. Понятия не имею, кто бы это мог быть. Дверь снова открывается, и мой пульс учащается, когда вижу, как Сент входит в комнату.

«Какого хрена он здесь делает?»

Он подходит к дальней стене и прислоняется к ней спиной. Скрестив руки на груди, Сент опирается ботинком на стену, и пристально смотрит на женщину. В его холодных глазах нет ни капли эмоций.

Я выросла в этом мире. И догоняю, кто такие Лорды, но никогда не задумывалась о том, на что способен Сент. Разве не говорят, что любовь слепа? Что женщины не обращают внимания на предупреждения, когда видят красивое лицо?

Как я могла так много пропустить? Неужели он собирается стоять там и позволять им причинять ей боль?

Я получаю ответ в следующую секунду, когда в комнату входит мужчина. Женщина видит его и начинает кричать громче и биться сильнее. Один из мужчин в плаще и маске заходит за спинку стула, продевает крючок в серебряное кольцо на задней части кляпа и тянет за него, заставляя её поднять подбородок и уставиться в потолок.

СЕНТ

У Лордов есть соглашение. Кодекс, по которому мы живём. И он заключается в том, что Лорды на первом месте. Несмотря ни на что. Несмотря на то, что все мы должны быть «братьями» в обществе, кто-то всегда хочет получить больше, чем ему дают. Таких Лордов наказывают. Некоторых убивают сразу. Другие попадают сюда, в «Бойню», чтобы они всю оставшуюся жизнь испытывали боль и унижение.

Женщины в нашем мире ничем не отличаются. Обращение с ними соответствует преступлению.

Связанная женщина сидит на стуле в центре комнаты, а Лорд стоит перед ней. Я перевожу взгляд на зеркало, которое находится на противоположной стене от меня. Мне кажется, что за нами наблюдают. Но это всего лишь моя паранойя. Я готов покончить с этим, вернуться к Эштин и свалить отсюда к чёртовой матери. Меньше всего я думал о том, чтобы побывать сегодня в «Бойне». Я не совсем понимаю, зачем наши отцы вообще хотели, чтобы мы были здесь.

Лорд привлекает моё внимание, когда даёт женщине пощёчину. За этим следуют её невнятные всхлипывания. Она изо всех сил трясёт головой, когда Лорд просовывает руку между её обнажённых ног. Верхняя часть тела прикрыта смирительной рубашкой. Но на нижней части тела есть только два ремешка, которые проходят между ног, оставляя киску широко открытой.

— Хочешь, чтобы тебя выебали, сучка? — спрашивает он её.

Слюна вылетает у неё изо рта, когда женщина пытается высвободиться, но у неё ничего не выходит.

— Я здесь, чтобы исполнить это желание, — улыбается он ей. — В качестве наказания я выбрал смирительную рубашку. Слышал, что после длительного пребывания в ней это может быть довольно болезненно. В локтях скапливается кровь, что приводит к отёкам. Руки, конечно, онемеют от недостатка кровообращения. В зависимости от того, как долго я решу держать тебя в таком положении, ты можешь почувствовать скованность в костях и мышцах предплечий и плеч. Ты также рискуешь перегреться, если я прикажу увеличить температуру здесь.

Лорд похлопывает её по заплаканному лицу. Подняв глаза, он обращается к остальным в комнате.

— Я хочу, чтобы она прошла полное лечение. Не будьте с ней снисходительны.

Мой отец понимающе кивает.

— Сделайте ей тест на беременность. Если она залетела, прервите беременность, — приказывает Лорд. — И я хочу, чтобы в любом случае сделали гистерэктомию¹⁵.

Женщина всхлипывает сквозь кляп.

— Я буду навещать тебя, дорогая. Просто чтобы убедиться, что ты получаешь по заслугам.

Лорд выходит из комнаты и захлопывает дверь.

Отец смотрит на меня.

— Вы двое подготовьте её.

Один за другим они выходят из комнаты, оставляя нас с Кэштоном наедине.

Я иду в дальний конец комнаты, где стоят шкафы. Открывая верхний, беру то, что нам нужно, и кладу на стойку. Дверь открывается, и я оборачиваюсь, ожидая, что это Хайдин, но это Дэвин. Он катит тележку на колёсиках, посередине которой стоит металлическая чаша с горячими углями.

— Пожалуйста, сэр, — кивает Дэвин, отступает назад и выходит из комнаты.

Женщина кричит в кляп, пытаясь высвободиться, но это бесполезно. Никто не может избежать этого. Кэштон берёт жидкость для зажигалок и наливает в миску, размачивая угли. Затем достаёт из заднего кармана «Зиппо». Зажигалка хромированная, с чёрной пикой в центре, а внутри — череп с цифрой «666» в нижней части. Чиркнув зажигалкой, Кэш бросает её в чашу и разжигает огонь.

Нагрев не занимает много времени. Я беру клеймо «666» и держу над огнём, медленно поворачивая, чтобы все стороны нагрелись одинаково. Не хотелось бы делать это больше одного раза.

Когда клеймо разгорается красным, мы с Кэштоном подходим к ней.

— Куда ты хочешь его поставить? — спрашивает её Кэш.

Сопли, слюни и слёзы заливают её лицо, женщина кричит так громко, что начинает задыхаться из-за кляпа.

— Это только начало, — говорю я женщине, зная, что наши отцы превратят её жизнь в сущий ад.

Кэштон отстёгивает защёлку, прикреплённую к кляпу на затылке, из-за чего её подбородок задирается к потолку. Он хватает женщину за волосы и наклоняет голову вниз. Я прижимаю клеймо к её затылку. Комнату наполняет запах горящей плоти, а также звук шипящей кожи и сдавленный крик женщины.