Его (не) родной сын. Нас больше нет

Глава 13. Ангелина

— Получилось! — расцветаю прямо на глазах, держа в руках распечатанную идеальную таблицу. Жалко, что на неё ушло двое суток, тысячу проверок и теперь смело могу вручить её начальнице.

Но так и хочется, чтобы хоть разочек меня похвалили. Особенно после всех ругательств и неудач.

— У меня всё готово, — подбегаю к Валентине Николаевне. — Проверите?

— Положи здесь, — нервно отзывается она, всё перебирая какие-то бумаги с самого утра.

— Хорошо, — кладу на край стола и мой отчёт тут же заваливается стопкой листов.

Что-то странное происходит. Никогда эта женщина так не суетилась.

Обычно с утра она уверенно заходит в кабинет, раздаёт указания. А сегодня вбежала, словно вихрь и давай шерстить документы.

— Что-то случилось? — на свой страх и риск интересуюсь, прекрасно видя её состояние.

— Да случилось, — зло выпаливает, не глядя на меня. — Под Романова копает кто-то. Слили важные данные, которые могут здесь всё коту под хвост пустить. А я только половину ипотеки закрыла…

— Оу. И что вы теперь ищите?

— Не мешай, Пятницкая. Начну думать, что это ты своему муженьку помогаешь.

Губы распахивается в удивлении.

— Вы сейчас серьёзно? — не скрываю своего возмущения. Нет, эта работа важна мне, как и взаимоотношение с коллегами, но это перебор. Терпеть к себе такого отношения я не собираюсь. Меня больше ничего не связывает с Маем.

— Да нет, — тут же понимает, что сказала и поднимает на меня извиняющийся взгляд. — Скорее всего бывшая жена Романова, Марина Витальевна. Нет, я её понимаю, муж у неё козлом оказался, но мне никак нельзя терять это место!

— Но ведь проблемы не означает закрытие компании?

Мысленно уже ищу пути отхода. Сколько стоит отложить, где сэкономить, чтобы были сбережения во время поисков другой работы. Подобную я вряд ли найду с такой зарплатой…

— Кто знает. В худшем случае — банкротство. В лучшем — продажа кому-нибудь. Но кому эта проблема нужна будет?

Все её слова вызывают страх и неуверенность в завтрашнем дне. Вот бы успели зарплату перечислить, а там что-нибудь придумаем.

Возвращаюсь обратно за своё рабочее место и поглядываю на телефон. На экране светится от счастья личико моего сына. И ради него я должна не унывать и не впадать в хандру. И если бы не он, я всё ещё сидела бы в депрессии из-за очередной стычки с Маем.

Пару дней назад всё обошлось. Я спокойно забрала Павлушу, по пути отдала своей непутёвой матери и поехала на работу.

Меня на секунду осеняет. А может это Пятницкий решил проучить Антона и устроил всю эту заварушку? Да нет, зачем ему? Только потому что я здесь? Но какая ему разница?

Нет, скорее всего это Марина. Если бы со мной так же поступил бывший муж, как он с ней — я бы сделала так же.

Прогоняю все мысли и возвращаюсь к работе.

К вечеру страсти не утихают, начинаются перешёптывания и переговоры. Многие паникуют, как и я.

Валентина Николаевна постоянно пьёт корвалол, бегает в кабинет босса. Некоторые обязанности она переложила на меня, благо за эти полторы недели я освоилась и многое умею. Даже сделала несколько отпускных выплат.

На следующий день атмосфера в офисе не меняется. Как и последующие.

Я параллельно ищу новое место работы.

С такой зарплатой нигде нет ничего хорошего, из-за чего я переживаю.

Кликаю мышкой, просматривая новую вакансию.

Дверь кабинета вдруг распахивается, и я быстро закрываю браузер, боясь, что увидят моё преждевременное дезертирство. Бегу, как крыса, с тонущего корабля. Но у меня есть причины. Сын, который хочет кушать.

Первый в кабинет влетает Романов. Я не видела его несколько дней, видимо, он решал проблемы.

За ним моя начальница.

— Вот она подписи ставила, — говорит чересчур эмоционально, тряся рукой и показывая ею на меня.

Чего? Что? Какие подписи?

Волнение тут же подкатывают к горлу, и я словно прирастаю к стулу.

— Что случилось?

— Что случилось? — ревёт Романов, зло ударяя кулаком по столу и наклоняясь ко мне. — Ты видела, куда ты бабки перевела и сколько?

Вздрагиваю от хлопка и его ора.

Минусы жить с пять лет с нормальным мужчиной — он никогда не повышал на меня голос, не поднимал руку, из-за чего я сильно расслабилась. И сейчас терпеть это на себе непривычно. И страшно.

— Да, я всё проверяла, — говорю уверенно, хотя готова размазаться в лепёшку. Я и так делала много осечек, но все их исправляла. А уж с финансами была внимательно так, словно это мой собственный ребёнок. — Все чеки у меня. Могу показать.

Мельком поглядываю на недовольную Валентину.

Она ведь всё прекрасно знает!

— А это что?

Он кидает мне распечатку, где на знакомую фамилию, которой я пару дней назад делала выплату, стоит космическая сумма. Но я прекрасно помню, что отправляла другую!

— Здесь какая-то ошибка, — хмурюсь, тут же хватаясь за мышку и открывая программу. Среди списка нахожу нужного человека, и я с уверенностью готова зачитать настоящую сумму, но осекаюсь. Там стоит далеко не пятизначное число.

Глаза на лоб лезут, а рука немеет, отпуская мышь.

— Я не делала этот перевод, — пытаюсь защититься. — Валентина может это подтвердить.

— У меня в документах написана ты, — давит на меня Романов. — Ты и будешь расхлёбывать всё это, но бабки мне должна вернуть. Делай, что хочешь. Иди к Пятницкому, валяйся у него в ногах, но, чтобы завтра деньги были у меня!