Его (не) родной сын. Нас больше нет

Глава 41. Ангелина

— Капец, как тут круто! — лепечет коллега и визжит от радости где-то сбоку, подпрыгивает на месте. Я крепко держу Павлушу за ручку, чтобы не испугался толпы. Людей много, человек тридцать, шум, смех, детские голоса. Среди лиц мелькают знакомые — многие коллеги приехали с детьми и вторыми половинками. Воздух пахнет по-особенному, хвоей. — Озеро, квадроциклы, конно-клуб!

Ого, даже конюшня?

— Сынуль, здесь лошадки есть, — говорю ему с восторгом. Он уже видел их и даже катался в городском парке. И мне всегда жалко тех лошадей: бедолаги таскают детей и взрослых весь день под солнцем без воды, стоят в неудобных позах…

Но в конно-клубе ведь всё по-другому, правда?

— Вау, лошатки! Потём к ним? — он тянет меня за руку, глаза блестят.

— Рано ещё, сынуль, — улыбаюсь. — Нужно дождаться администратора, которая поможет нам расселиться.

Недалеко от озера, которое видно даже отсюда сквозь деревья, тянутся аккуратные рубленые домики. Всё очень красиво, уютно. Мы были в похожем месте с Маем прошлым летом. Сюда тоже собирались, да всё не получалось. Дорога занимала много времени с маленьким ребёнком.

Кстати, о дороге. Мы приехали на корпоративном такси. Остальные — на автобусе… Май опять старается, чтобы Павлуша ехал в комфорте? Снова выделяет меня среди остальных.

— Они сегодня не работают, — разочаровывает коллега, стоящая рядом. Она машет брошюрой у лица, отгоняя жару. — Завтра.

— Слышал? — наклоняюсь к расстроившемуся Павлуше. — Сегодня тогда искупаемся, погуляем, а завтра с утра пойдём к лошадкам?

— Та, пойтём! — он сразу оживает и с радостью кивает.

Через пару минут к нам подходит администратор базы, деловая, но приветливая. Проверяет список, отмечает всех приехавших и называет номера домиков по фамилиям. Я иду почти в конце, слышу свою цифру, запоминаю и сразу беру направление. Хочется поскорее разложить вещи и бежать на озеро.

Смущает и одновременно радует одно: почему-то в домике мы живём с Павлушей одни. Опять Пятницкий постарался? Не знаю… Сердце щекочет лёгкое волнение.

Заходим в домик. Малыш тут же несётся к кровати, укрытой белым плюшевым пледом — почти как у него дома. Распластывается на нём звёздочкой и смотрит в потолок, как будто боится моргнуть и потерять всё это.

Его буквально разрывает от радости, и я волнуюсь. Давно не отдыхала и не была в таких местах.

Открываю чемодан, начинаю раскладывать вещи, ставлю всё на видные места. Одежду складываю стопками на полку в шкафу.

— Мам, плавать итём?! — Павлуша издаёт нетерпеливый писк, подскакивает на кровати.

— Погоди, найду купальник и плед — и пойдём, — ворчу вполголоса, но улыбаюсь. Ворошу свои футболки, шорты, купальник, откладываю полотенца, раскладываю по полкам: мои вещи, Павлушины, всё по порядку.

Неожиданно раздаётся стук в дверь. Я рефлекторно оборачиваюсь.

В дверном проёме появляется улыбающийся Май. Его взгляд скользит по нам, задерживается на Павлуше, потом на мне. И у меня на секунду перехватывает дыхание. Испугал!

При виде него сын радостно вскрикивает и, едва касаясь пятками пола, спрыгивает с кровати, сломя голову несётся к нему.

— Па-а-а-па-а-а-а!

Как же он долго ждал этого момента…

И теперь со всего размаха врезается в ноги отца, обвивает их руками, счастливый до ужаса.

Пятницкий сразу присаживается на корточки, подхватывает Павлика, целует его в щёку. И только сейчас я замечаю: он побрился! Нет той ужасной, колючей щетины!

— Вау, пап! — ликует Павлуша, обхватывает его щёки ладошками, заглядывает в лицо. — Ты такой касивый!

— Привет, солнце моё, — нежно отвечает он и трётся носом о нос Павлика. А я невольно сжимаю ткань в руках. Сердце болезненно сжимается, будто кто-то берёт его в кулак. — Правда красивый?

— Отень-отень! И не колешься! Маму можно теперь селовать!

Я возвращаюсь к чемодану, продолжаю раскладывать вещи по полочкам, лишь бы занять руки. Нахожу пляжный плед — мягкий, с морскими полосками, — бросаю его на кровать. Следом нежно-фиолетовый купальник.

Недовольно разворачиваюсь к мужу, упираю руки в бока. Во мне кипит раздражение: так и тянет закатить скандал на тему «не нагло ли боссу заявляться в дом подчинённой?».

Пойдут слухи. Хотя куда уж больше? И так все шепчутся.

Но при Павлуше не поскандалишь.

Он хоть и маленький, но всё понимает.

И бесит, что даже предъявить не могу!

— Вам здесь нравится? — спрашивает он, будто мимоходом, но смотрит на меня.

— Да. Красиво, — коротко отвечаю, отводя взгляд.

— Вы сейчас на пляж? — взгляд его останавливается на моём купальнике. И почему-то в этот момент обжигает стыд: как я собиралась щеголять в нём перед Пятницким? Он видел меня в этом купальнике десятки раз, и столько же раз облизывал взглядом с ног до головы. А потом шептал в номере, как тяжело было сдерживаться на людях, чтобы не развязать эти завязки.

Чёрт. Почему я думаю об этом именно сейчас? Он слишком открытый!

— Да, пойдём искупаемся, — бурчу я, прикрывая трусики полотенцем. — Только переоденемся.

— Пап, а ты пойтёшь? — Павлуша виснет у него на шее.

— Пойду, — Пятницкий улыбается широкой, открытой улыбкой. — Я что, сюда в доме приехал сидеть? Нет. С тобой и мамой время проводить.

Со мной? Серьёзно? Или он так говорит только для Павлуши?

— Ула! — сынок аж подпрыгивает, цепляется за него крепче.

— Только мне надо переодеться, — мягко снимает его с себя Пятницкий. — Зайду за вами через десять минут.

— Не заходи, — перебиваю быстро, стараясь, чтобы это прозвучало нейтрально. — Гости турбазы и… твои подчинённые могут нас увидеть. Нельзя так.

— Потему низя? — возмущается сынок, топает ножкой, как маленький грозный петушок. Выглядит примерно так же, задрав недовольно подбородок. — Мама с папой люпят длуг длуга! Пусть смотлят! У мамы с папой Павлуша есть!

Он пыхтит, надувает щёки, и от этого мне становится ещё более неловко.

— Тогда встречу вас на улице, — поднимается Май с корточек, целует сына в макушку. И у меня внутри всё переворачивается.

Я не понимаю тебя, Пятницкий. Ты думаешь, он не твой, но в сё равно держишь его так, будто родной тебе. Любишь так же. Зачем ты это делаешь со мной?

Он уходит. Я тяжело выдыхаю, будто выпускаю пар. Быстро переодеваю сына и натягиваю на себя купальник. Сверху лёгкий сарафан, чтобы ничего лишнего не было видно. И взяв плед и сына за руку, выходим на улицу, где нас уже ожидает Пятницкий.