Его (не) родной сын. Нас больше нет

Глава 29. Ангелина

Как хорошо, что сегодня суббота.

После вчерашнего позора перед Пятницким я не готова появляться у него на глазах.

Я показала слабость. Сказала, что мне не хватает.

Хорошо, что сдержала язык за зубами и не упомянула мать, благодаря которой мне пришлось устраиваться на вторую работу. Хотя и без неё пришлось бы. Беременность и роды, а потом обеспечение младенца — удовольствие не из дешёвых.

Плюс Павлик у меня разбалованный. Раньше с деньгами проблем не было, и я покупала ему всё, что он хотел. И сейчас отказать не могу. И сама от роскоши никак не отойду.

Поэтому сегодня, в выходной, я отвезла Павлика в детский центр и теперь плетусь в платную клинику. При моём положении стоит пойти в бесплатную женскую консультацию, но однажды я наткнулась на некачественного врача. Он утверждал, что Павлик родится с отклонениями, и нужно делать аборт, пока не поздно.

Когда я приехала в платную клинику, меня успокоили. В общем, с тех пор на здоровье я не экономлю, особенно на женском. Всё же есть страх за малыша, учитывая, что беременность не наступала, несмотря на то что мы не предохранялись.

И тут чудо… Вовремя, невовремя — уже плевать. Будем справляться.

К назначенному времени подхожу к кабинету врача. Через час уже выхожу с кучей бумажек. Мысленно прикидываю, сколько всё это будет стоить… Анализы, пожалуй, сдам в поликлинике.

А сейчас поглядываю на время и стартую с места, понимая, что могу задержаться и не забрать сына вовремя. А потом мы ещё хотели пойти погулять в парк аттракционов.

Выхожу на улицу, сбегаю по ступенькам и бреду по парку к остановке. Вдалеке замечаю знакомый силуэт. Скорее всего, ошиблась. Но с каждым шагом сердце начинает быстрее стучать от волнения.

Свекровь?

Стуча каблуками по асфальту, она бежит вперёд, копошась в сумке. А я не знаю, что делать… Поздороваться с ней? А ответит ли она? Или посмотрит как на дерьмо? Или примет меня с объятиями?

Не успеваю додумать, как она отрывается от сумки и смотрит на меня, подходя всё ближе и ближе.

Так, она не чужой мне человек! Останавливаюсь, слабо улыбаясь.

— Здравствуйте, Любовь Степановна.

Я всегда была к ней на «вы», хотя она настаивала на «ты».

— Привет, — не радужно отвечает она, остановившись. Прижимает сумку к своему белому брючному костюму и смотрит на меня с тем самым пренебрежением и недоверием.

Значит, всё знает.

— Давно не…

— Ещё бы столько же не виделись, — перебивает меня она. — Как ты могла нас так обмануть, а, Ангелин?

— Никого я не обманывала, — нахмурившись, опять оправдываюсь. Не хочу этого делать. Но если Май не поверил… надеюсь на благоразумие этой женщины. — Павлик — сын Мая. Остальное — чушь собачья.

— Да я лично результаты видела! — голосит она, повышая голос. — Я же этот тест и сделала! А если бы и нет, так бы и не узнали, какая ты у нас… любвеобильная.

На последнем слове она кривится.

Но оно меня не цепляет.

Значит, Любовь сделала тест? Зачем? К чему такое недоверие? Почему она неожиданно полезла в нашу жизнь?

Они с Маем встречались редко. Созванивались раз в неделю, и то потому, что я его дергала, говоря, что с матерью надо поддерживать общение. Мне не хотелось с ней ругаться и ссориться, наоборот, я желала обрести настоящую маму. Ту, что всегда поможет, всегда поддержит. А не ту, что кинет одну дома, без еды, и уйдёт гулять. А ты в десять лет стоишь у плиты и варишь макароны, потому что от голода болит живот.

Да, моя мать могла вытворить и такое. После того как органы опеки начали засматриваться на родительницу, она резко поменялась и стала чуть организованнее. Стала готовить перед тем, как уйти. Ходила на школьные собрания, стала участвовать в моей жизни. Но не настолько, чтобы у нас были такие тёплые отношения, как с Любовью, которая с радостью приезжала поиграть с внуком.

И сейчас её слова делают так больно…

Человек, которому хотелось открыться, которому хотелось поплакаться, оказался таким…

Вот почему Май поверил в тест? Потому что его сделала она?

— Да как вы могли…

— Нет, как это ты могла крутить моим сыном? Как могла обманывать нас? Понесла от своего Димки, а потом нас предала ради денег.

Ещё один выстрел в голову.

— Это неправда. Дима здесь не при чём.

Мы с Корниенко были друзьями с самого детства. Между нами не было любви, только дружба. Скорее, даже братские отношения.

Когда я забеременела, мы ещё общались. Потом, когда его уволили с работы и у него кончилась отсрочка, Диму забрали в армию. После этого он кардинально поменялся, перестал мне писать, и на этом наша дружба сошла на «нет». Я знаю только то, что, вернувшись, он нашёл себе девушку.

На этом наша многолетняя дружба кончилась.

Я окунулась в семью, он — в отношения.

Мы даже не переписывались, но мне не было одиноко. Рядом всегда был Май.

Максимум, что у меня было с Димой — объятия. Никаких поцелуев, даже в период созревания, когда хочется попробовать что-то новенькое. Ни у него, ни у меня никогда не возникало таких мыслей.

А тут… ребёнок от него!

— Я уже наелась твоей лжи за эти годы, — нервно отзывается она. — Хотела как лучше, а в итоге сын мой теперь меня отвергает.

Отвергает? Они поругались после этого? С чего бы? Должны были стать крепче, союзники же!

— Карма, наверное, — шепчу, не ожидая от себя самой.

Не вмешайся Любовь в наши отношения… ничего бы не было?

— За то, что тесты подделываете. Теперь мне всё ясно.

Она округляет от шока глаза.

Никогда в жизни не сказала бы ей подобного. Но сейчас, услышав то, что в наши отношения вмешался человек, которого я искренне любила… Не могу сдержаться.

Делаю шаг вперёд, обрывая разговор.

Бессмысленно.

Радует только одна мысль: что тест делал не Май. Он не сомневался в нас, не сомневался во мне.

Ему не нужен был этот чёртов тест. Но… Он поверил матери, а не своей жене.