Его (не) родной сын. Нас больше нет

Глава 15. Май

Ангелина всегда удивляла меня умением найти приключения на свою очаровательную задницу. Дома она часто косячила, делая бытовые дела. С проблемами посерьёзнее бежала ко мне, плачась и прячась у меня в груди.

В эти моменты я ощущал себя настоящим героем, что помогал любимой женщине. Скалой, за которой она могла спрятаться от бушующих волн. И мне нравилось её оберегать, видеть благодарность в её глазах и ощущать её на себе ночами.

И даже здесь она умудрилась вляпаться в дерьмо под именем «Романов». Но на этот раз она не прибежала ко мне, сломя голову, слёзно прося о помощи. Не успела? Или не планировала?

Скорее второе, учитывая, как мы разошлись.

О её долге я узнал ещё вчера, подписав документы о покупке. Не поверил, что она за две недели могла так накосячить.

А потом и Валентина рассказала правду. Что сразу после того, как Антон почуял, что пахнет жареным, решил выбить бабки у неё. Богатый муж, все дела.

Напуганная Геля побежала бы ко мне, взяла денег и отдала Антону, который со спокойной душой пошёл бы спать, обманув девчонку.

Но не вышло. Ангелина не пришла, а сам он вряд ли сможет теперь спокойно спать, как минимум, до суда.

Проблем у него оказалось выше крыши. Как уж Нестеров о них узнал — даже не догадываюсь.

Да и не надо мне. Я заполучил своё.

И что дальше?

До сих пор не понимаю, зачем мне эта спонтанная покупка.

От бывших надо избавляться. Бежать от них, сверкая пятками. Чтобы не давили на открытые раны.

А я что? Идиот, который сам вонзает себе в рану нож.

Утешаю себя тем, что несмотря на всю ненависть к ней за предательство, чувства к ней всё ещё тлеют. Нельзя просто так загасить чувства, горящие столько лет.

В какой-то мере я был рад увидеть её. Узнать, как у неё дела. Хреновые, мать твою.

И что мне с ней делать? Делать главным бухгалтером? Нет, нельзя. Бывшая бывшей, но эта компания и правда дохлая лошадь, особенно после вскрытых подробностей. Надо восстановить пробелы, из-за которых у Антона были проблемы. Для этого нужен свой человек — придётся дергать своего главного буха. Пусть занимается этим, подучивает Ангелину.

А я не буду лезть к ней.

Просто обеспечу стабильность, деньги. Не для неё, а для ребёнка. Павлик не виноват, что его мать сходила налево.

И к этому я пришёл спустя только две недели одиночества, баран.

Да, мне хочется его увидеть, обнять, поцеловать. Он рос на моих руках четыре классных года.

Если мне так паршиво, то какого сейчас ему? Я для него был отцом. Всем. Он не знает, что не родной мне, да и смысла говорить нет в таком маленьком возрасте. Но он скучает.

И я бы встретился с ним, подарил игрушек, сводил в парк, поиграл бы с ним, как раньше, но… Геля. Вряд ли сейчас она вообще позволит его увидеть.

Будь на её месте — сам бы не дал подобному случиться.

Помню, как она ушла из детского центра через второй выход. Я прождал двадцать минут у входа, так никого и не увидев. Просто хотел взглянуть на него. Он хорошо кушает? Может, похудел? Без его пухлых щёк он не Павлуша.

Такую тяжесть в груди ощущаю, что сдохнуть хочется.

Скучаю по нему.

И каждый раз пытаюсь отрезвить себя тем, что в нём течёт чужая кровь.

Да только это перестаёт срабатывать, чёрт побери.

Отрываюсь от стола, поглядывая на время. Засиделся я здесь сегодня, хотел уйти пораньше, но этот бардак оказался куда хуже, чем я думал.

Выхожу из кабинета, шагаю по полупустому этажу. За окном уже темень.

На улице вдыхаю влажный после дождя воздух.

Взглядом ищу машину, вспоминая, куда её поставил.

Нашёл.

Хмурюсь, завидев знакомую фигуру неподалёку. Ангелина.

Резко останавливаюсь, когда к ней подходит какой-то доходяга, приобнимает за талию.

А это что ещё за мужик?