Его (не) родной сын. Нас больше нет

Глава 38. Май

Стою на месте, уставившись на дверь, за которой скрылась Ангелина.

Словно ничего и не было. Только жар на губах и аромат её тела напоминают о том, что несколько секунд назад она была здесь, стояла передо мной.

Всё ещё пахнет её нежными ванильными духами.

Я слышал, как её каблуки застучали по коридору, и с каждой секундой этот звук становился всё дальше, пока не исчез совсем.

Провожу рукой по лицу, пытаясь собрать мысли. Всё, что хотел сказать, осталось несказанным. Всё, что хотел сделать, — не сделал. Я мог бы догнать её, но вместо этого стою, как идиот, и думаю, как мы дошли до этого.

— Извините, Май Викторович, — шепчет Екатерина Семёновна, прижимая чёртов пульт к себе. Повышу зарплату, чтобы купила себе другие очки. — Я не знала, что вы здесь, и…

Я не слушаю её. Все слова пролетают мимо. Ног не чувствую, пола под ними словно нет.

Я сорвался. Нахлынуло в момент. Когда чувствовал её каждой клеточкой тела. Когда обнимал за тонкую талию, а её холодный нос утыкался мне в рубашку. Когда смотрел в карие глаза, от которых штормит каждый раз. И на её слегка бледные губы, которые не имел права целовать.

Но рядом с ней сдержаться невозможно. Особенно когда сердце стучит, как бешеное. Когда внутри всё не на месте. И душа требует одного — свою жену. Ту, которая считает меня монстром. Ту, которая меня ненавидит. Заслуженно и по делу.

Я думал, что отпустил. Думал, что всё это — просто привычка, просто прошлое, которое надо пережить.

Но когда она стояла напротив… Понял, что больше не смогу сдержать себя. Никогда.

Я хочу её вернуть. После всего, что сделал.

Не могу без неё. И без сына тоже.

Жизнь без них — как день сурка. Всё пропитано злостью и пустотой. Нет ни искры, ни радости. Даже вставать по утрам не хочется.

— Всё нормально, — бурчу, делаю шаг тяжёлой ногой. Выхожу из архива, до сих пор под впечатлением.

Сердце стучит, как будто я снова двадцатилетний пацан, который не знает, что делать с этим чувством. Злюсь на себя — за то, что натворил. За то, что сказал ей в тот день. И за то, что отпустил, когда надо было держать.

Но больше всего боюсь, что уже поздно. Что она не вернётся. Что останусь один, с этим рваным сердцем. Буду видеть её только на встречах с сыном и медленно сходить с ума от того, что не могу обнять её, быть рядом.

А хуже всего — не хочу видеть её с другим.

И сам уже не смогу полюбить так, как её.

И я верну её — любой ценой. Вымолю прощение.

С этим, правда, проблема. Ангелина — исключительная женщина. Она не из тех, кого купишь деньгами, побрякушками или цветами. Ей важна семья, сын, нормальная жизнь. А я всё это сам угробил. И теперь быстро не исправить.

Но вариантов нет.

Хожу по коридору, щёку изнутри кусаю, сам не знаю, что делать дальше.

Надо как-то сблизиться снова. Вернуть те чувства, которые сам же и похерил. Просрал, по-другому не скажешь.

Влетаю в кабинет, падаю в кресло. В офисе отношения выяснять не буду — ей за репутацию страшно. Да и работать не дадут, если что. Уволится — опять мне головняк покупать…

Надо сделать всё чисто и красиво. Но как?

Быстро бросаю взгляд на свадебное фото, которое уборщица по привычке поставила на стол. Поменяла рамку, вернула на место.

Невольно провожу большим пальцем по нашим счастливым лицам. И улыбка непроизвольно на губах появляется.

Позвать её в тот сквер, где у нас была свадебная фотосессия? Или пригласить в ресторан, где было первое свидание? Хотя, кто сказал, что она вообще придёт?

Да никто. Особенно после того, что я выкинул десять минут назад. Без разрешения поцеловал её. Сейчас, наверное, злится. Я её уже знаю, как облупленную.

Ладно, надо действовать аккуратно. Есть одна мысль.

Беру телефон, звоню Андрею, своему помощнику.

После «купи диван» его уже ничем не удивишь.

— Да, Май Викторович? — спрашивает уже с осторожностью.

— Организуй кемпинг с домиками на базе отдыха. Чтобы было озеро и какие-нибудь развлечения.

Как представлю Ангелину на фоне природы — дух захватывает. И как Павлуша радуется воде, плескаясь на береге. А ведь в этом году мы собирались ехать на море…

— Бюджет из компании брать? Из какой? У вас их две.

Андрей сейчас пашет за троих, пока я тут разгребаю бардак.

— Из моих личных. В список гостей обязательно внеси Ангелину. И человек пятнадцать из «металки».

Говорю коротко — он поймёт. Уже не хочется называть это место «какашкой Романова». Я тут столько всего разрулил, что оно почти родное. Для себя своих сыновей назвал так: ювелирка и металка.

— С ночёвкой на два дня. Женщины могут брать детей и мужей.

— Понял. На этих выходных?

— Да. С пятницы по субботу.

Главное — дожить до этих выходных.

Отключаюсь, мысленно представляя, как Апрелька расслабится. Подпустит меня к себе. Хотя бы на шажочек. А дальше — дело времени. Растопить заледеневшее сердце. Но перед этим скрупулёзно посидеть над ним, склеивая осколки.

Всё нормально, прорвёмся.

Энтузиазма мне хватает. Решимости тоже.

Но с каждым днём её всё меньше, когда смотрю на список гостей. Почти все уже подтвердили, что поедут. Только она — нет. Вместо подписи — пусто.

Три дня прошло.

Мы пару раз пересекались на работе. Просто смотрели друг на друга. Делали вид, что мы просто начальник и сотрудница.

Теперь она морозится.

Что делать?

План меняется. Смотрю на часы. Она уже ушла домой. Вылетаю из офиса, по дороге покупаю её любимые цветы. Да, банально. Красные розы.

В своём салоне, по совету девчонок, выбираю цепочку с подвеской.

— Ваша жена не устоит, — говорит мне девушка с бейджем «Людмила».

Очень надеюсь, что она права. Но если Апрелька устоит — Люде придётся искать новую работу.

Прыгаю в машину, лечу в её район. Дорогу почти не замечаю, мысли крутятся только вокруг неё. Заезжаю во двор, цепляю днищем какую-то яму. Ну а что, ради любви и прощения не на такое пойдёшь.

Выпрыгиваю из салона, хватаю букет из ста одной розы. Ставлю машину на сигналку, делаю шаг — и замираю.

У подъезда вижу Ангелину. Рядом Павлуша, он держит за руку какого-то мужика. Фигура кажется знакомой.

Они смеются. Улыбаются. И полны счастья.

Сердце падает в пятки, занимая место там. Хотя в груди и так пусто.

Апрелька обнимает этого мужика. Он поворачивается, и я узнаю профиль.

Брови сдвигаются, сжимаю в руке ключи от машины.

Разве это не её друг детства?