История моей жизни

Глава 11. Хлебные палочки и обвинения

Хейзел

Кэм забрался за руль и бросил на заднее сиденье фонарик, которым он пользовался, чтобы провести нас через мой тёмный двор.

— Так что хорошего есть в «Анджело»? — спросила я, когда он завёл двигатель.

— Еда, — коротко ответил он, обхватив рукой моё сиденье и сдавая назад с моей подъездной дорожки.

Для смены в магазине он переоделся из рабочей одежды в спортивные шорты и облегающую футболку. Не оставалось сомнений, что тело под ними было спортивным. Но меня больше интересовало, как работает его разум. Кэмпбелл Бишоп был ходячим и говорящим ворчуном, который, похоже, был решительно настроен поступать правильно.

Зои: Всё ещё считаешь ворчливого мистера Пальцы Сосиски привлекательным?

Я усмехнулась, глядя в телефон в темноте салона грузовика.

Я: Он идеален.

Зои: Он далек от идеала. Он ходячий генератор оскорблений.

Я: Он ворчун, который ждёт своё солнышко. Он скуп на доброту, поэтому когда он добр, это ощущается более значимым. Читатели заглотят его целиком и не подавятся.

— Прекратите переписываться меж собой, — приказал Кэм с водительского места. — Это грубо и раздражает.

— Ты тоже грубый и раздражающий, — заметила Зои.

— Как ты понял, что мы переписываемся меж собой? — спросила я, когда он свернул с дороги на парковку.

— Потому что как только одна из вас перестаёт печатать, вторая начинает усмехаться, — он резко остановил грузовик перед входной дверью. — Мы на месте. Выметайтесь.

— Спасибо, Пальцы Сосиски, — сказала Зои, выскользнув из грузовика на тротуар.

— Я отказываюсь от этого прозвища, — крикнул он ей вслед.

Я широко улыбнулась ему, отстёгивая свой ремень безопасности.

— Спасибо за всё, Кактус Кэм.

Как только я открыла свою дверцу, Кэм протянул руку и дотронулся до меня. Я застыла и уставилась на его огромную мужскую ладонь, накрывшую мою. Он отдёрнул руку и снова посмотрел на ветровое стекло.

— Позднее на этой неделе я смогу назвать тебе цифры.

— Жду с нетерпением, — сказала я совершенно искренне. Если всё сложится, если я смогу нанять Кэма для работы над миом домом, то гарантированно буду видеть его почти каждый день. Я буду купаться во вдохновении.

Рядом остановился ещё один грузовик. Окно с пассажирской стороны опустилось. Кэм выругался и опустил своё окно.

Второй водитель был… если одним словом, то таким горячим, что плавил трусики. Ладно, это больше одного слова. Но такой мужчина заслуживает подобающего описания. В тени салона грузовика он выглядел более широким, чем Кэм, с коротко стриженными волосами, хорошо ухоженной бородой и татуировками на обоих предплечьях. Пронизывающие зелёные глаза остановились на мне, затем скользнули обратно к Кэму.

Проклятое вдохновение в этом городе встречалось на каждом проклятом шагу. В моей голове нарисовалась сцена совокупления на парковке с двумя невероятно сексуальными работягами, где героине не приходится выбирать между ними.

— Заходишь? — спросил незнакомец у Кэма.

— Не планировал.

Взгляд мужчины снова скользнул ко мне. Его лицо не изменилось ни на йоту, но я готова была поклясться, что видела намёк на веселье. Я гадала, не мог ли он каким-то образом прочесть мои невероятно грязные мысли.

— Разделим пирог и кувшин? — спросил он у Кэма.

Кэм взглянул на меня, затем шумно выдохнул через нос.

— Ага. Ладно.

— Пошли, Хейз, — умоляла Зои с тротуара. — Я умираю с голода.

— Видимо, увидимся внутри, — бодро чирикнула я Кэму, после чего захлопнула дверь и пошла за Зои в ресторан. Кэм с рёвом поехал на дальний конец парковки. Если парень реально ненавидел бы меня, то он бы ни за что не согласился возить меня по городу, не позволил бы стоять за кассой его семейного магазина, и потом не стал бы находиться в одном заведении питания со мной.

Он определённо не ненавидел меня. Может, он просто ненавидел тот факт, что он меня не ненавидел. С этим я могла работать.

Как только я вошла в двери, и запах чеснока и свежего хлеба защекотал мой нос, все мысли о вдохновении на ворчливых героев испарились.

— О Господи. Я несколько дней не ела, — простонала я. Интерьер «Анджело» был тёмным и уютным, с открытой кухней, где сотрудники доставали пиццу из печей и ставили туда новую. Столики с диванчиками выстроились вдоль передней и боковой стены обеденного зала. Простые и функциональные столики со стульями занимали пространство между ними и U-образным баром. Одинокий телевизор над баром показывал баскетбольный матч.

— А как же ланч и перекусы в дороге? — напомнила мне Зои.

— Это было несколько дней назад, — настаивала я. По крайней мере, это было ещё до белоголового орлана, до аварии, до странно очаровательного мэра-подростка и до дома-обманки.

— Помочь вам? — спросил голос пожизненного курильщика.

Женщине за стойкой хостес должно быть лет девяносто, а то и больше. У неё были пушистые, отрицающие гравитацию белые волосы, контрастировавшие с её абсолютно чёрным нарядом из шортов-велосипедок и футболки «Анджело». На шее у неё висели очки на жемчужной нитке, а также бейджик с именем «Джесси». На лице её проступила хмурая неодобрительная гримаса.

Я тут же перенеслась в четвёртый класс, когда моя учительница по рисованию, мисс Кроссингер, застукала меня за тем, как я передавала записку от Дебры Флауэр к Джасинте МакНамара. Остаток урока мне пришлось стоять на оклеенном скотчем квадратике пола, тогда как остальные клеили комочки ваты к бумаге, превращая их в снеговика.

— Столик на двоих, пожалуйста, — сказала Зои, переходя в режим «оберегающий-но-дружелюбный-агент-который-должен-накормить-своего-клиента».

Издав фырканье, которое лично мне показалось незаслуженным, наша хостес поджала губы, накрашенные холодным розовым блеском, затем совершенно неспешно извлекла два ламинированных меню и столовые приборы, завёрнутые в бумажные салфетки. Мой живот звучно заурчал, и тут дверь позади нас открылась и закрылась.

Я ощутила покалывание в позвоночнике и поняла, что это Красавчик Кэм и не менее великолепный незнакомец. Ворчливая Джесси тут же превратилась во флиртующую бабулю. Её накрашенные губы растянулись в узкой ослепительной улыбке.

— Что ж, а вот и братья Бишопы, — сказала она, подмигивая им поверх очков-полумесяцев.

Это объясняло экстраординарную сексуальность спутника Кэма. Это всё генетика.

— Добрый вечер, Джесси, — сказал Кэм, подчеркнуто игнорируя нас.

Брат кивнул в знак приветствия и большим пальцем показал в сторону бара.

— Проходите, — сказала Джесси, наконец-то поставив крестик на столике в своей карте рассадки гостей.

Брат бросил на нас ещё один тихий взгляд, но Кэм уже направлялся к паре пустующих барных стульев.

— Следуйте за мной, — гаркнула нам Джесси.

— Мы сказали что-то не то? — прошептала Зои, пока Джесси шаркала перед нам и проверяла других посетителей по дороге. Примерно половина столиков была занята. Все посетители бросали в нашу сторону не очень дружелюбные взгляды.

Джесси шлёпнула меню на самый последний столик в углу и медленно удалилась.

— Спасибо. Приятно было познакомиться, — крикнула я ей вслед.

Я заметила Кэма и его безымянного брата у бара. Перед ними уже стояло пиво.

— Она кажется слаааавной, — сказала Зои, когда мы накинулись на меню.

— Это мне кажется, или тут все как-то недовольно косятся? — спросила я, поднимая взгляд от ассортимента пицц.

— Тебе определённо не кажется. Но не беспокойся, у меня перцовый спрей в сумочке, — заверила она меня.

— Я думала, маленькие городки должны быть дружелюбными.

Она пожала плечами.

— Может, они прослышали о нашем грандиозном появлении сегодня. А может, ты увела дом из-под носа какого-нибудь достойного гражданина, который годами копил на первый взнос.

— Думаю, ты слишком много времени проводишь с авторами, — заметила я.

— То же самое можно сказать про тебя, — выразительно сказала она.

Я шутливо треснула её меню по голове.

— А вот и Злобноголодная Хейзел, — поддразнила она. — Разделим пиццу и салат на двоих?

— Идеально.

— Итак, — сказала она, подвинув меню к краю стола. — Каков уровень вдохновения после полдня хаоса в твоём новом родном городе?

Я положила своё меню поверх её и рискнула покоситься в сторону бара. Кэм на мгновение встретился со мной взглядом, затем снова отвернулся.

— Всё определённо оживляется.

Она драматично привалилась к спинке дивана.

— Слава Богу, потому что если бы этот адский день не заставил завертеться эти креативные шестерёнки в твоей прекрасной головке, я бы сдалась, смоталась обратно в город и начала искать работу персональным стилистом.

— У меня хорошее предчувствие в отношении этого места, — сказала я, нечаянно встретившись взглядом с семьей из четырёх человек, которые сидели за столиком напротив нас. Они ответили на мою дружескую улыбку мёртвым взглядом, в котором так и читалось «вам тут не рады». Моё хорошее предчувствие держалось весьма шатко.

— Ну хоть у кого-то оно хорошее. Это похоже на тот случай, когда парень, с которым я встречалась, надел толстовку «Филадельфия Иглз» на домашнюю игру «Нью-Йорк Джайентс». Я скажу что-нибудь.

Я потянулась через стол и схватила её за руку.

— Исключено, — прошипела я. — Это тебе не Манхэттен. Ты не можешь просто наехать на кого-то и никогда больше его не встретить.

— Ну, а ты не можешь провести остаток своей жизни в городе и прятаться от людей с бл*дским проблемным поведением, — сказала Зои, повысив голос на последних двух словах.

— Мне вернуться попозже, дамы? — нашим официантом был высокий подросток с бронзовой кожей, копной курчавых чёрных волос и не одной, а двумя ямочками на щёках, которые стали заметны, когда он улыбнулся нам.

Я испытала такое облегчение, увидев дружелюбное лицо, что отпустила руку Зои и схватила его.

— Я прошу прощения за все свои грехи с тех пор, как я пересекла границу города. Пожалуйста, не уходи, не взяв наш заказ, иначе мы умрём с города, и тогда обеденный зал станет местом преступления, где наши тела обведут мелом и обнесут лентами, и это будет очень тяжело сделать, поскольку мы умрём сидя. Наша трагическая гибель сделает твой вечер очень дерьмовым, поскольку мы будем слишком мёртвыми, чтобы давать чаевые, — взмолилась я.

Обе ямочки на щеках стали ещё глубже.

— Прошу прощения за обильный словесный понос моей подруги и за мой мат. Мы обе бредим от голода, — объяснила Зои.

— Мои дяди убедились, что моим первым словом будет «чёрт», просто чтобы позлить мою маму. Но хватит светских разговоров. Я не хочу, чтобы вы двое скончались до того, как я приму ваш заказ и принесу вам хлебные палочки.

— Хлебные палочки, — повторила я благоговейным шёпотом.

Зои озвучила ему наш заказ. Осознавая тот факт, что я до сих пор пахла ящиком каберне, я ограничилась пепси.

— Я попрошу сделать заказ поскорее и вернусь с вашими напитками и хлебными палочками. Я Уэсли, между прочим.

— Спасибо, Уэсли, — сказала Зои, игриво помахав ему пальчиками.

Родители за столиком напротив выглядели так, будто хотели брызнуть в нас кетчупом из бутылки.

— Не флиртуй с подростками, — прошипела я после того, как он шустро удалился. Я сомневалась, что смогу вывести пятна от вина, что уж говорить про кетчуп.

— Я не флиртую. Я ценю его очаровательность.

— В чём разница?

— Ну, полагаю, это всё в одном диапазоне. Безобидное одобрение очаровательности на одном конце спектра и «спорим, ты сможешь раздеть меня в следующие тридцать секунд» на другом, — Зои посмотрела на меня и хрюкнула. — Ты пытаешься придумать, сможешь ли ты вставить это в книгу.

— Может, моей героине нужна подруга с насыщенной сексуальной жизнью.

Она застонала.

— Может, твоей лучшей подруге в реальной жизни нужна насыщенная сексуальная жизнь.

На наш столик упала тень. Я подняла взгляд и увидела широкоплечую белую женщину со вздёрнутым носом и крепко завитыми светлыми кудрями. Её мускулистые руки были скрещены на груди.

— Меня тошнит от вас двоих, — выплюнула она.

Я скукожилась на диванчике, когда все взгляды в ресторане обратились в мою сторону. Не так я представляла себе первое взаимодействие с моими новыми соседями.

— Не хотите выразиться подробнее? — произнесла Зои притворно сладеньким тоном.

— Давайте начнём с хладнокровного убийства белоголового орлана, — сказала женщина.

Из-за соседних столиков донеслось согласное бормотание.

— Может, там, откуда вы родом, в Нью-Йорке, птицеубийство в результате ДТП не считается преступлением, но здесь, в Стори-Лейк, считается, — продолжала она.

Зои открыла рот, чтобы заговорить, и судя по пламени в её глазах, то, что слетит с её языка, могло нанести неисправимый урон.

— Думаю, возникло недопонимание, — быстро сказала я. — Ваш орлан ударил меня по голове. Рыбой. Это было вроде как забавно.

— Нет ничего забавного в жестоком обращении с животными, — чопорно сказала наша обвинительница. — Особенно с белоголовыми орланами. В прошлом они находились на грани вымирания, и мы не потерпим, чтобы вы снова подвели их к этой опасности.

За другими столиками люди кивали, что, похоже, лишь подстёгивало нашу обвинительницу с перманентной завивкой.

Зои выбралась из-за столика и встала между мной и женщиной.

— Большое спасибо за обратную связь. А теперь прошу нас оставить, мы просто пытаемся насладиться ужином.

— Убийцы не получают права насладиться ужином, — рявкнула женщина, наклоняясь вплотную к лицу Зои.

— Погодите-ка минуту, — сказала я, лихорадочно выбираясь из-за столика с таким ощущением, будто кожа моих бёдер так и осталась прилипшей к виниловому сиденью. — Вы же на самом деле не думаете, что мы убили вашего орлана, так? Он был в порядке, когда мы уехали. Он улетел! Он сбросил рыбью голову!

— Я слышала другое, — прорычала женщина. Она вторгалась в моё личное пространство как неодобрительная гаргулья.

— Я бы на вашем месте сдала назад, чёрт возьми, — предостерегла её Зои.

— А не то что?

Весь ресторан трещал от наэлектризованного предвкушения. Я надеялась, что мне всё же не врежут кулаком по роже.

— Может, позволим властям разобраться с этим, Эмилия?

Это предложение исходило от мужчины-медведя. Он возвышался над всеми нами. Его лицо скрывалось за кустистой бородой, которая доходила до его бочковидной груди. На нём была футболка «Чемпион Абсолютного Бинго Стори-Лейка», которая так и трещала по швам.

— Заткнись, Амос, — прорычала Эмилия.

— Да, дорогая, — мрачно сказал он.

— Я принес ваши… о чёрт, — сказал Уэсли, возвращаясь с нашими напитками и корзиной хлебных палочек, которые пахли просто божественно.

— Такие не заслуживают хлебных палочек, — сказала Эмилия, взяв корзинку и опрокинув содержимое на пол.

Я разинула рот вместе с большей частью толпы.

— Серьёзно, Эмилия? Они же только из печи, — пожаловался Уэсли.

— Вот в этом совершенно не было необходимости, — сказала Зои, сделав угрожающий шаг в сторону Вражины Эмилии. Я чувствовала панику и голод. Я не знала, что делать. Когда дело касалось конфронтации, я лучше справлялась с конфронтациями на страницах.

Высокий белый парень, совершенно не имеющий задницы, которая могла бы поддерживать его брюки карго, протиснулся через толпу с айпадом в руках.

— Пресса идёт! Дайте дорогу для Первой Поправки, люди, — он ткнул айпад мне в лицо. — Гарланд Рассел, увенчанный наградами журналист приложения Соседи. Я бы очень хотел услышать ваш комментарий, мисс Харт.

(Первая поправка к Конституции США гарантирует свободу слова и печати, — прим)

— Что за приложение Соседи? — спросила я.

— Комментарий по поводу чего? — потребовала Зои одновременно со мной.

— По поводу трагической гибели нашего любимого символа города, Гуся, величественного белоголового орлана, скончавшегося от ваших рук, — сказал он, ослепив меня вспышкой камеры айпада.

— Гусь не мёртв! — настаивала я, моргая слишком часто. Я что, говорила на другом языке? Мой голос был слишком высоким, и жители маленького городка не могли меня слышать?

— Вы раздавили его своим фургоном для переезда. Естественно, он мёртв, — сказал лысый парень в рубашке для гольфа.

По ресторану пронеслось недовольное рокотание. У меня начинала кружиться голова. Возможно, дело в голоде, но у меня складывалось ощущение, что виновато единодушное отвержение моего нового города и страх, что я совершила огромную ошибку.

— Мне из надёжных источников известно, что она насмерть раздавила его, когда въехала в приветственный знак на восемнадцатиколёсной фуре, — сказал мужчина с немалым количеством сыра от пиццы в бороде, который сидел за столиком на другом конце помещения.

— Ничего такого я не делала, — настаивала я, пока Гарланд, увенчанный наградами журналист, практически прижал линзы камеры айпада к моему носу. Вспышка сработала ещё несколько раз подряд.

— Кто пользуется вспышкой? — потребовала я, прикрывая глаза.

— Мисс Харт в настоящий момент недоступна для интервью, — отрывисто сказала Зои.

— Она стоит прямо здесь, — заорала Эмилия. — Меньшее, что она может сделать — это ответить за свои преступления.

— Слушай, дамочка, тебе лучше убраться подальше, — предостерегла Зои.

— Можно нам сюда ещё одну порцию хлебных палочек? — крикнул Уэсли.

— Ради Христа, успокойтесь все, чёрт возьми, — Кэм протиснулся к нашему столику, и на его великолепном лице отражалось раздражение. Его брат пришёл следом и незаметно встал между Зои и Эмилией.

Я подняла взгляд на Кэма.

— На помощь? — взмолилась я.

Зарычав, Кэм повернулся ко мне спиной и обратился к толпе, давая мне отличный обзор на его весьма славную задницу под денимом.

— С чёртовой птицей всё в порядке, люди.

Женщина в бежевом комбинезоне и с зализанным конским хвостиком хрюкнула.

— Я слышала другое. Я слышала, что лезвия её пафосного вертолёта изрубили бедного старину Гуся на кусочки, когда она прилетела из мегаполиса.

— Да? А на прошлой неделе, когда у Лорибель чистили септик, кто-то пустил слух, что она строит подземный бункер, — сказал Кэм.

— Если тогда это оказалось неправдой, это ещё не означает, что сейчас всё неправда, — сказал Пицца-Борода.

Кэм сделал вдох.

— Гусь в порядке. Я видел, как это случилось. Он напугал этих двоих до усрачки, сожрал свою бл*дскую рыбину, затем улетел.

Воительница за справедливость с завивкой фыркнула.

— И мы должны просто поверить тебе? Настоящим я созываю экстренное совещание в среду вечером, чтобы решить этот вопрос.

— Поддерживаю, — быстро сказал её муж.

— Серьёзно, Эмилия? Ты же знаешь, что это вечер бинго, — сказал Кэм.

Брат Кэма провёл ладонью по рту, но ничего не сказал.

— Тогда, видимо, придётся его перенести, — сказала она, задрав нос.

По толпе пронеслось ворчание. Кто знал, что бинго так популярно?

— Не вините меня, — настаивала Эмилия. — Вините незваных гостей, убивающих орланов.

— Но я ничего не сделала. Ну то есть, я правда врезалась в знак, и я ужасно сожалею об этом, — недовольные взгляды в мой адрес усилились вдесятеро.

— В среду в семь часов вечера. Требуем справедливости для Гуся, — сказала Эмилия, ткнув мне в лицо квадратным пальцем, затем утащила своего мужа прочь.

Гарланд поднял айпад для очередного снимка, но вмешался брат Кэма.

— Иди и сядь, пока я не выкинул твою журналистскую честь в озеро.

— Ты не можешь затыкать рот прессе, — упорствовал Гарланд.

— Ты не пресса. Ты публикуешь хреновые сплетни на соседском сайте, — сказал Кэм.

— Что только что произошло? — ошарашенно спросила я.

— Думаю, мы чудом избежали какого-то нападения толпы, — заметила Зои.

— Поздравляю, член совета. Тебя только что пригласили на твоё первое заседание, — сухо сказал Кэм.

Уэсли снова пробрался сквозь редеющую толпу с новой корзинкой хлебных палочек и парнем, который выглядел в точности как он, но с более длинными и курчавыми волосами и в форме повара.

— Привет, дядя Кэм. Дядя Леви, — в унисон сказали Уэсли и его копия.

— Тут все меж собой родственники? — вопрошала Зои.

— Привет, — поздоровался Кэм с мальчиками.

— Ну блин. Я пропустил драку? — спросил копия.

Леви протянул руку и взъерошил его кудри.

— А что? Хотел помахать кулаками, Гар?

Улыбка парня была идентична улыбке Уэсли. Не будь я так травмирована, я бы обдумывала след разбитых сердец, который эти мальчики и их дяди оставили по всему городу.

— Это мой близнец Гаррисон, — сказал Уэсли мне и Зои.

— Приятно познакомиться, — слабо произнесла я, всё ещё переваривая кошмар последних пяти минут.

Кэм повернулся ко мне.

— Предлагаю вам взять свою еду на вынос.