История моей жизни

Глава 34. Ссора(-ы)

Кэмпбелл

— Говорю тебе. Надо всего лишь подёргать вот эту рукоятку, и польётся вспененное молоко, — сказал Гатор Джонсон, показывая на эспрессо-машину позади меня.

— А я говорю тебе, что мне плевать. Если хочешь мокко-фраппе-мудачино, можешь сходить в другое место.

— Оставь мальчика в покое, — сказала жена Гатора, Лэнг, выкладывая на прилавок их еженедельную закупку продуктов.

Гатор был седеющей деревенщиной с провинциальным луизианским акцентом и коллекцией комиксов. Лэнг была прямолинейной директрисой старшей школы, которая получила образование в школе-интернате в Коннектикуте и происходила из богатой вьетнамской семьи, которая сделала состояние в рекламном бизнесе. Никто не понимал, как они оказались вместе, и уж тем более на чём их брак держался двадцать с лишним лет.

— Ну, ему не обязательно быть таким ворчуном, — пожаловался Гатор.

Лэнг похлопала своего мужа по плечу.

— Может, ему не нравится, что его брат сидит на свидании, пока он тут застрял в магазине.

— Который брат? — спросил я, пробивая мороженое, которым пара будет наслаждаться по дороге домой.

— Леви только что пришёл в заведение Расти с тем автором любовных романов, — сказал Гатор, поворачивая экран телефона, чтобы я увидел фото, опубликованное в приложении Соседи.

Я уронил себе на ногу консервную банку с супом.

Хейзел и Леви склонились над столиком и выглядели так, будто делили один бокал пива, а мой брат, безэмоциональный робот, улыбался, бл*дь. Леви приберегал улыбки исключительно для самых забавных случаев. Например, когда Гейдж на бегу вписался лицом в стеклянную дверь террасы в доме наших родителей.

Я внезапно захотел впечатать его лицо в стеклянную дверь.

Мой телефон завибрировал в кармане, издавая серию последовательных сигналов. Новости разносились быстро.

Я с каменным лицом поспешил завершить покупку и сложить их вещи в пакеты. Лэнг смотрела на меня так, будто у меня выросли крылья летучей мыши.

— Что? — потребовал я, во второй раз нечаянно пробив кулаком дыру в дне пакета.

— Ты кажешься... напряжённым, — заметила она.

— Неа. Я полная противоположность напряжения. Я живу в мечте наяву, — я смял пакетик, бросил его на пол с первым продырявленным, затем затолкал остатки их покупок в тканевую сумку.

Гатор с обеспокоенным видом наклонился поближе.

— У тебя голова болит или, может, лихорадка?

— Хорошего дня, — сказал я сквозь стиснутые зубы.

Они поняли намёк, взяли свои вещи и покинули магазин.

Я вытаскивал свой телефон ещё до того, как за ними закрылась дверь.

Чат «Все, кроме Ливви» полыхал активностью.

Лаура: Ливви на свидании с Хейзел, или Гарланд опять увлёкся фотошопом?

Гейдж: Какого чёрта?

Лаура: Они вроде как миленько смотрятся вместе.

Я: Нет, не миленько. Они выглядят глупо.

Лаура: Чувствую, ты не в восторге, Кэмми?

Гейдж: Он просто злится, потому что мы сказали ему, что он не может с ней встречаться.

Я поставил на прилавок табличку «Вышел на 15 мин» и вылетел на вечернюю жару.

Лаура: Кэм и Хейзел??????

Я: Я не хотел встречаться с ней.

Лаура: Я на такое не куплюсь. У Кэма в его башке не плавает ни одной романтической извилины.

Я: Я могу быть романтиком, если захочу.

Гейдж: Он поцеловал её. Дважды. Ливви и я сказали ему отвалить.

Я: Теперь я знаю, почему.

Игнорируя их ответы, я сосредоточился на том, чтобы не врезать никому по дороге до бара.

— Привет, Кэм... Океееей, — окликнул Расти из-за барной стойки, когда я пронёсся мимо.

Я толкнул дверь и вышел на террасу как раз вовремя, чтобы застукать Хейзел и Леви со склонёнными друг к другу головами. Она выглядела заворожённой тем дерьмом, которое он ей вешал на уши.

— Что ж, это выглядит уютно, — сказал я, украв стул из-за соседнего столика и плюхнувшись между ними.

— Кэм! — Хейзел с виноватым видом откинулась на спинку стула.

— Я думал, ты сегодня закрываешь магазин, — сказал Леви.

— Взял перерыв. Подумал, что надо посмотреть, из-за чего вся шумиха в Соседях, — я бросил телефон на стол, показывая им фото. — Не знал, что вы двое спите.

— Серьёзно? — Хейзел взяла телефон. — Кому-то надо что-то сделать с этим Гарландом.

— Я что-то не слышу отрицания, — сказал я, хватая пиво Леви. — Вы двое встречаетесь?

— Нет! — сказала Хейзел.

— Если так, то не твоё дело, — протянул Леви.

— Мы не спим друг с другом, — настаивала Хейзел. Она переводила взгляд между Леви и мной, будто надеялась, что один из нас её выручит.

— Мы не обязаны объясняться перед тобой, — сказал мне Леви.

— Надо отдать тебе должное. Ты набрасываешься на меня, говоришь, что она под запретом. Я такого не предвидел. Я купился на всё это дерьмо «ради благополучия семьи», — сказал я, затем осушил стакан и со стуком опустил обратно на пол.

— Это, типа, противоположность «застолбить»? — спросила Хейзел, ёрзая на своём месте.

Глаза всех на террасе, а также нескольких гостей внутри, были прикованы к нам.

Я посмотрел на Хейзел, делая свой взгляд особенно холодным.

— Я думал, у нас была договорённость.

— Так и есть. Это не свидание, — она снова посмотрела на Леви.

Он едва заметно качнул головой. Оберегаемый секрет. От этого моя цивилизованность переломилась как сухой прутик.

— Да. Была, — сказал я. — Мне всё равно начинало надоедать. Ожидал большего от автора любовных романов, знаешь? Удачный момент, чтобы положить конец, — один взгляд на Хейзел сообщил мне, что я зашёл далеко. Слишком далеко. Шок и обида на её хорошеньком личике ударили меня прямо в грудь, но их быстро выжгло выражение той женской ярости, от которого моя ДНК спешно начала посылать уведомления «борись или беги».

— Вот в этом вовсе не было необходимости, — холодно сказал Леви.

— Да? Что ж, а я думаю, что в этом не было необходимости, — сказал я, показывая на двух заговорщиков.

— Ты должен извиниться перед дамой, — сказал мой двуличный брат.

Каждый занятый стул на террасе отодвинулся назад, когда наша аудитория приготовилась к тому, что надвигалось.

— Я так не думаю, Лив. Может, это ты должен извиниться перед семьёй за то, что «подвергаешь опасности бизнес», — я встал на ноги, активно изображая пальцами кавычки в воздухе.

Хейзел встала из-за столика.

— Ты просто невозможный, Кэмпбелл, — прошипела она на меня.

— Эй, всё было весело, пока это длилось, — парировал я. По моим венам текла жидкая тупость. В детстве я всегда был вспыльчивым. Как только мой фитиль подпалили, он горел быстро и ярко, пока я не причинял какой-либо урон. Благодаря взрослению, этот легендарный нрав на какое-то время задремал. Но один взгляд на этих двоих вместе, и я превратился в вулкан, готовый к извержению.

— Не круто, чувак, — сказал Леви, напирая на меня.

— Иди. Нах*й.

— Я сейчас остановлю тебя, — Хейзел подняла ладонь. — Ибо ещё одно предложение, и ты меня реально выбесишь.

Мой нрав хотел сказать что-нибудь едкое, но Хейзел схватила меня за руку и потащила с террасы. Она не останавливалась, пока мы не очутились на тротуаре. Затем повернулась и наградила меня ядовитым взглядом.

— Во-первых, мы никогда не оговаривали, что не будем встречаться с другими людьми, — сказала она.

Я открыл рот, но она опять остановила меня, резко ткнув пальцем в мою грудь.

— Нет уж. Теперь ты слушаешь. Здесь происходит вот что — ты пытаешься спровоцировать недопонимание, которое заставит нас разойтись в разные стороны. Читателям не нравится такое в книгах, и женщинам совершенно точно, чёрт возьми, не нравится такое в реальной жизни. Это ленивый конфликт, которого легко можно избежать, если два взрослых человека нормально поговорят, чем я и занимаюсь прямо сейчас.

Я закрыл рот и скрестил руки на груди.

— Продолжай.

— Пусть мы никогда не оговаривали, что не будем встречаться с другими людьми, я тоже исходила из предположения, что пока мы обнажаемся вместе, мы не будем обнажаться с другими людьми. Это должно было упоминаться в нашем соглашении, но не упоминалось. Даже если так, я была здесь с твоим братом не по романтическим или обнажённым причинам.

— Тогда зачем ты здесь? И почему, бл*дь, ты не сказала мне об этом? Я узнал от посетителей моего чёртова магазина. Ты могла бы написать сообщение, — я казался капризным и обиженным. Это вызывало у меня желание врезать самому себе.

— Ты абсолютно прав. Я должна была написать тебе.

Это немного сбавило градус возмущения, но я не был готов позволить ей соскочить с крючка.

— Да, должна была.

— Сразу после твоего ухода я получила кое-какие... расстраивающие новости.

— Что за расстраивающие новости?

— Такие, которые сейчас не имеют отношения к делу, — сказала она. — Я лежала на земле перед домом и сердилась из-за этого, когда Леви спросил, не хочу ли я выпить.

Теперь я снова злился. Но на этот раз всё адресовалось по большей части моему брату-идиоту.

— Мой брат пригласил тебя на свидание.

— Он пригласил меня выпить, — сказала она так, будто это важное уточнение. — Я на 80 % уверена, что это не свидание, и что он хотел поговорить со мной о чём-то, и это пробудило во мне достаточно любопытства, чтобы я забыла про своё расстройство.

— То есть, двадцать процентов тебя думали, что мой брат пригласил тебя на свидание, и сто процентов тебя явились на это свидание.

— Ещё один балл в твою пользу. Да. Но я как раз собиралась написать тебе и предупредить, но тут Леви начал говорить о том, о чём он хотел поговорить, и это никак не связано с отношениями или сексом со мной.

— О чём он хотел поговорить? — потребовал я.

— Он просил меня никому не говорить, и я не скажу. Так что если ты хочешь узнать, тебе придётся поднять эту тему с ним.

— Я поднимаю эту тему с тобой, — и как только я закончу поднимать её с ней, я подниму её с моим братом... используя мои кулаки и, возможно, ноги.

— Кэм, я даю тебе шанс не похерить всё полностью. Да, я совершила ошибку, не предупредив тебя, и я прекрасно понимаю, как раздражает то, что я не рассказываю тебе о том, что хотел обсудить Леви. Но если ты ищешь повод расстаться, то это весьма дерьмовый и трусливый вариант.

— То есть, ты на двадцать процентов была уверена, что ты на свидании с моим братом, и теперь ты хранишь секреты от меня. И ты говоришь, что если из-за этого я перестану заниматься с тобой сексом, то я трус.

— Избирательный слух не принесёт тебе дополнительных баллов. Попробуй ещё раз.

Я провёл языком по зубам и сжал руки в кулаки. С этой женщиной так много работы, бл*дь.

— Ладно. Мой брат хотел от тебя чего-то загадочного, и тебе стало любопытно, так что ты согласилась пойти выпить с ним. Ты слишком рассердилась из-за своих загадочных новостей (которыми ты тоже не хочешь делиться), а потом слишком увлеклась тем разговором, который между вами завязался, чтобы предупредить меня, чёрт возьми. Но судя по всему, всё это на самом деле не имеет значения, потому что мы не оговаривали соблюдение моногамии.

— Ладно, тут примешалось немного язвительности и инфантильности, но в целом, думаю, ты понял.

— Значит, если я захочу пригласить какую-то женщину выпить, я могу это сделать, и ты не рассердишься.

Она закатила глаза.

— Нет. Я всё равно могу рассердиться, потому что нельзя дать юридическое согласие не испытывать эмоции. Но я не могу утверждать, что ты нарушил данное мне обещание, потому что ты никогда таких обещаний не давал.

Несколько долгих секунд мы смотрели друг на друга.

— Так ты не хочешь встречаться с моим братом?

— Нет. И справедливости ради, с тобой я тоже не хочу встречаться.

— Ты хочешь заниматься сексом с моим братом?

— Нет, если я всё ещё занимаюсь сексом с тобой. Ты хочешь пригласить другую женщину выпить?

Предприняв ход столь инфантильный, что я отказывался признавать, что делаю это нарочно, я позволил вопросу повиснуть в воздухе в надежде, что Хейзел испытает крупицу той дурацкой ревности, которую чувствовал я.

— Нет, если я всё ещё занимаюсь сексом с тобой, — признался я наконец.

— Что ж, если и когда мы разберёмся, продолжим ли мы заниматься сексом друг с другом, я предлагаю ради ясности отредактировать наше изначальное соглашение.

С этими словами она пошагала прочь от меня.

Леви неспешно подошёл, держа руки в карманах.

— Ко мне?

— Ага.

Жильём Леви служил небольшой бревенчатый коттедж в лесу у озера, между городом и гостиницей. Пока мы кружили друг вокруг друга в лесу, я подметил, что в курятнике нет кур.

— Ты настоящий бл*дский засранец, Лив. Ты это знаешь? — сказал я, награждая его первым толчком.

Он отошёл на шаг, печально качая головой, как будто не мог поверить, что я заставляю его делать это.

— Из нас двоих только один заслуживает этот титул сегодня, — а затем его кулак врезался в мою челюсть и заставил мою голову запрокинуться.

— Не надо было сдерживаться, — сказал я с кровавой усмешкой, прежде чем ответить левым хуком по его лицу.

Несколько минут мы обменивались ленивыми ударами.

— Не знаю, что ты можешь вытерпеть в настоящее время. Тебя ж долго не было, — сказал он, награждая меня серией из двух коротких ударов в живот.

Я охнул.

— Ну, теперь-то я вернулся. Ты сказал мне не встречаться с ней, а потом повёл её на свидание, — я симулировал удар правой, а затем врезал левой ему по лицу, когда он ослабил защиту.

— Я не водил её на свидание, монументальный ты кусок дерьма. Но ты, чёрт возьми, точно водил, хотя мы сказали тебе этого не делать.

— Мы не встречаемся. Мы спим друг с другом, — настаивал я.

Он припечатал меня взглядом, намекавшим, что разница не такая большая, как я думал.

— Нет, иди нахер, — сказал я, ткнув пальцем ему в лицо. — Мы говорим о том, как ты поднял большую шумиху о том, как я подвергну опасности семейный бизнес, если свяжусь с клиенткой, а на деле ты расчистил себе территорию и сам пригласил её на свидание.

— Ты как вообще умудряешься надевать одежду по утрам? Мы не были на свидании, бл*дский тупица, — выплюнул Леви.

— Не надо мне этого газлайтингового дерьма, мудорожа-переросток.

— Я не приглашал её на свидание, чтобы затащить её в постель. Я пригласил её, чтобы поговорить с ней о писательстве, ты, вспыльчивый тупой ребёнок.

Я опустил кулаки и уставился на своего брата.

— О писательстве? Что? Ты хочешь начать писать любовные романы?

— Я думал скорее о триллерах, — сообщил он, выполнив быстрый апперкот, от которого у меня зазвенело в голове.

Я поймал его за шею и сгреб в захват.

— Ты серьёзно, бл*дь?

— Тебе-то какое дело? — просипел он.

— Ты мой брат. Мой брат-засранец. Конечно, мне есть дело. Просто я думал, что ты не хочешь говорить ни о чём, кроме работы, и притворяться, будто держишь кур.

Он впился своими мясистыми, армейски натренированными пальцами в мои предплечья.

— Ты переехал, чтобы заняться чем-то другим. Гейдж — адвокат. Почему, чёрт возьми, я не могу иметь что-то исключительно моё? — закряхтев, Леви ударил по моим ногам подножкой, и мы оба повалились на землю.

— Ты никогда ничего не говорил, — пожаловался я сквозь стиснутые зубы, пока мы вполсилы боролись за преимущество.

— С чего бы мне что-то говорить, бл*дь? Бишопы не говорят.

Он прав. Я скатился с него и улёгся на спину. Леви остался на прежнем месте, подложил руки под голову и смотрел на лиственные кроны над нами.

Виноват ли я в том, что это правда? Я подвёл своих младших братьев, не научив их говорить о всяком?

— О чём мы должны говорить? — спросил я.

— Мне откуда знать, бл*дь? Мы не говорили о папином инсульте. О несчастном случае Лауры. О Миллере.

Имя нашего зятя повисло между нами. Будь он здесь, он бы растащил нас в разные стороны и потом надрал нам задницы.

Оба раза я приехал уже после случившегося. Но Леви и Гейдж видели травму своими глазами.

— Я думаю остаться... насовсем, — добавил я.

Леви буркнул, принимая мои слова к сведению.

Ветерок конца лета шелестел листьями над нами. Восторженные голоса пловцов на каноэ разносились над искрящей воде. А тем временем два взрослых мужчины лежали на земле и кровоточили без необходимости.

— Значит, триллеры, да? — сказал я.

— Да. Продолжишь быть мудаком, и я убью тебя ради исследовательских целей.

— Принято к сведению, — я предпочитал исследовательские методы Хейзел. Одна лишь мысль о ней заставила меня содрогнуться. — Думаю, я облажался.

— Действительно, Шерлок. Она тебе реально нравится.

— Действительно.