История моей жизни

Глава 43. Вычурные Штанишки

Хейзел

Я убрала чёлку с глаз и моргнула, пока мой бывший муж неспешно подходил, улыбаясь своей ухмыляющейся и осуждающей улыбкой при виде нашей небольшой потной группы отбросов маленького городка.

Он был одет в льняные брюки и то, что я всегда называла «рубашка-поло для потомственных богачей». Это была его летняя повседневная униформа. Он до сих пор оставлял волосы на макушке длинными и волнистыми, как поэт середины века. Седины теперь там было больше, чем цвета, и это могло быть чистым злорадством с моей стороны, но похоже, его облысение продвинулось ещё на сантиметр или два.

— А вот и моя девочка.

Эти слова некогда запускали бабочек в моей пищеварительной системе. Сейчас же они лишь разожгли костер ярости в моей груди.

— Джим? — я выдавила его имя так, будто оно ощущалось во рту как «Окунь в репу».

Этого не должно было случиться. При нашей следующей встрече я должна была выглядеть великолепно в коктейльном платье, облегавшем меня как вторая кожа, с уложенными волосами и безупречным макияжем. План сводился к тому, чтобы либо получать какую-то заветную литературную награду, либо быть на свидании с великолепным мужчиной.

Кэм и Зои оборонительно шагнули передо мной, образуя стену между мной и мужчиной, который меня обокрал. Мужчиной, которому я позволила себя обокрасть.

Леви и Гейдж почуяли проблему и присоединились к ним, причем Гейдж мягко задвинул Зои за себя.

— Хейзел, милая!

Знакомая девчачья певучесть заставила меня выглянуть из-за плеч моих защитников и, моргая, уставиться на сияющую галлюцинацию, махавшую мне.

Зои глянула на меня широко распахнутыми глазами.

— О Господи, это...

— Мама? — спросила я, проталкиваясь через стену тестостерона.

Рамона Харт-Дафлёр Или Как Там Чёрт Возьми Её Текущая Фамилия плыла ко мне в плиссированном цветастом сарафане от Oscar de La Renta и солнцезащитных очках как у кинозвезды. Она притянула меня в объятие с ароматом Jo Malone. Новый свадебный комплект колец с бриллиантом размером со средний седан блестел на её безымянном пальце.

Как и Джим, моя мать не состарилась ни на день с момента нашей последней встречи, на головокружительном бранче и экскурсии по магазинам два года назад. У нас были одинаковые густые тёмные волосы, те же глаза, но всё в ней было более мягким, более деликатным, более... просчитанным.

— Что ты здесь делаешь? С ним? — потребовала я, когда она выпустила меня.

— Не будь такой, Орешек, — сказал Джим в своей очаровательно мальчишеской манере. Это вызывало у меня желание блевануть на его замшевые мокасины.

(Имя Хейзел можно дословно перевести как «фундук» или «лещина», отсюда и орешек, — прим)

— Ну, когда Джим позвонил и сказал, что у тебя какой-то кризис среднего возраста, ты забросила писательство и переехала в глушь, я сказала Ставросу, что с медовым месяцем придётся подождать. Моя девочка нуждается во мне.

— Нет у меня никакого кризиса среднего возраста, и я не перестала писать. Но могу и перестать, когда меня отправят в тюрьму за убийство, — сказала я выразительно в сторону Джима.

— Какие-то проблемы? — потребовал Кэм, присоединяясь к нам.

— Почему бы вам, ребята, не пойти выпить пару бутылочек пива за мой счёт, и не позволить нам поговорить, — предложил Джим, весь такой очаровательный, вытаскивая свой зажим для банкнот.

Кэм взял предложенные сорок долларов, сунул в карман, затем сказал:

— Неа.

Зои подавила смешок.

— Ого, — мама окинула Бишопов одобрительным взглядом. — Представь меня своим друзьям, Хейзел.

Я меньше всего хотела стоять тут в своем вспотевшем поражении и проводить формальные знакомства.

— Мама, это Кэм, Леви и Гейдж. Ребята, это моя мать, которая сейчас должна быть на яхте посреди Средиземного моря.

— Что ж, я внезапно уже не так сильно беспокоюсь за тебя, — сказала мама, протягивая руку Кэму.

— Что ты здесь делаешь, Джим? — потребовала Зои. — Приглядываешь за своими инвестициями?

Джим поднял руки ладонями вверх.

— Давай будем сохранять цивилизованность, Зои.

Она оскалила на него зубы, и теперь пришёл черед Кэма улыбаться.

— Зои. Мне стоило знать, что ты не дашь Хейзел сбежать в одиночку, — сказала мама, притягивая её в принудительное объятие.

— Рада видеть тебя, Рамона, — сказала Зои, сбежав из объятия. — Твоё кольцо выглядит так, будто им можно глаз выколоть. А теперь, какого чёрта ты сделаешь здесь с бывшим мужем твоей дочери после того, как он обманом присвоил себе её работу?

Глаза моей матери прищурились.

— Прошу прощения?

— Да, ээ, Зои, я не то чтобы делилась этой информацией, — сказала я.

Джим нервно усмехнулся.

— Необязательно драматизировать по этому поводу.

Я столько раз слышала эту снисходительную фразу, что она почти стала нашим «саундтреком». Первый раз я услышала её, когда мы с Зои наклюкались дешёвым вином на ужине в честь вручения литературной награды. Он затолкал нас в такси и отправил домой, пока мы его не опозорили. Каждый раз эта фраза пристыживала меня к послушанию. В конце концов, имидж — это основа репутации. И если он женился на женщине гораздо моложе его, он не хотел, чтобы его коллеги считали меня инфантильной и незрелой.

«Что ж, нахер это».

Кэм смотрел на меня, спрашивая разрешения на... Ну, я не знаю, на что именно. Но я подозревала, что это включало в себя агрессию и нешуточные оскорбления. Я покачала головой. Я должна была сама разобраться с этим бардаком, давно пора.

— Я буду драматизировать столько, сколько пожелаю, колоссальный ты засранец, — объявила я, снова сдувая чёлку с глаз.

— Хейзел, ну же, я не вижу причин, по которым мы не можем оставаться цивилизованными.

Прежняя Хейзел прогнулась бы, позволила ему сказать своё и в итоге согласилась бы с ним. Но Прежняя Хейзел мертва. А Новая Хейзел немало времени проводила с Кэмпбеллом Бишопом.

— Я дам тебе причину. Я не хочу быть цивилизованной. Я не просто так игнорировала твои звонки, сообщения и письма, Джим. Я не знаю, что на тебя нашло, раз ты приехал сюда и привлёк мою мать после того, как ты украл у меня три мои первые книги при разводе. Но ты и твои льняные штаны должны уйти немедленно, потому что ничто из твоих слов меня ни капельки не заинтересует, и последний человек, который меня выбесил, принудительно искупался в озере.

Нас окружили разрозненные аплодисменты, и я осознала, что мы собрали небольшую толпу.

Гарланд поднял телефон перед моими глазами.

— Гарланд, вот Богом клянусь, если ты сделаешь это фото, я тебя выслежу и скормлю тебе твой же телефон, — рявкнула я.

— Божечки. Кэм точно дурно на тебя влияет, — пробормотал он, но всё же спрятал телефон в задний карман для безопасности.

— В смысле он украл твои книги при разводе? — потребовала мама. Сладкозвучные интонации «трофейной жены» исчезли без следа. На их место пришла сталь. — Потому что ты же знаешь, что тебе надо было лишь попросить моей помощи, и я бы отправила команду адвокатов на твою защиту.

Моя мать знала самых лучших и самых дорогих адвокатов по разводам в любом из крупных городов мира.

— Я сейчас не хочу в это углубляться, мама. Зачем ты здесь, Джим? — я скрестила руки на груди.

— Я здесь потому, что ты мне небезразлична. И ты явно нуждаешься в наставлениях, — он жестом показал вокруг нас, будто нас окружали доказательства. Но нас окружали лишь мой город, мои соседи, мои друзья.

— Тебе на меня плевать точно так же, как мне плевать на тебя, — упорствовала я.

— Давай поговорим где-нибудь... в приватной обстановке, — сказал он, глянув за меня на Кэма и его братьев.

— Не бывать этому, — сказал Кэм, подходя ближе, чтобы встать рядом со мной.

— Говори, что хотел, — к нему присоединился Гейдж.

— Затем убирайся к чёрту, — добавил Леви, вставая по другую сторону от меня.

Джим выглядел так, будто вот-вот подавится своим эрудированным языком. Он привык к цивилизованному всаживанию ножа в спину, а не к конфронтациям лицом к лицу.

— Ладно. Я просто пытался уберечь тебя от позора, — сказал Джим, достав руки из карманов и положив их на бёдра как разочарованный профессор.

— Единственный человек, в оберегании которого ты заинтересован — это ты сам.

— Это неправда, — пресмыкался он.

— Мужик, если ты в следующие пять секунд не перейдёшь к бл*дской сути, мои кулаки сопроводят тебя за пределы города, — сказал Кэм.

Джим фыркнул.

— Агрессия становится ответом лишь тогда, когда в уравнении отсутствует интеллект.

Кэм слегка двинулся в его сторону, и мой бывший муж отпрыгнул назад.

Джим с трудом сглотнул.

— Ладно. Хейзел, тебе надо отказаться от этого абсурдного проекта на досуге. Ты по контракту обязана написать ещё одну книгу в серии Спринг-Гейт. Издатель хочет этого, а не нового сопливого кризиса среднего возраста в духе «Ешь, Молись, Паси Коров», который ты сейчас пишешь.

Весь воздух с едва слышным свистом покинул мои лёгкие. Я хотела согнуться пополам, но заставила себя смотреть ему в лицо.

— Откуда ты знаешь? — дрожь в моём голосе безумно раздражала.

— Вчера я обедал с твоим редактором и командой из отдела по работе с авторами.

— Чего ты делал? — потребовала Зои. Гейдж резко вскинул руку и поймал её за талию прежде, чем она успела бы накинуться на Джима.

— Ты не мой агент. Ты не имеешь права притворяться, будто представляешь меня, — сказала я, выпрямляя спину, пока меня охватывала ужасная тошнота.

— Хейзел, слушай. У нас всех есть личная заинтересованность в том, чтобы ты преуспела. Дай им ещё одну книгу Спринг-Гейт.

Я качала головой ещё до того, как он договорил предложение.

— У тебя есть личная заинтересованность, потому что ты получаешь роялти за первые три книги в серии. Потому что как бы ты ни обсирал мои книги и мои истории, они обеспечивали нас, пока ты играл в Мистера Самомнение. Книги, которые ты называл нереалистичным «порно для мамочек» и «бесполезным фуфлом», сейчас оплачивают аренду твоей чёртовой квартиры.

Кэм зарычал, и Джим отступил на полшага назад.

— Ты отстой! — выкрикнул кто-то из толпы. Всюду раздавалось согласное бормотание.

— Джим, это правда? — спросила моя мать.

— Я имел право на равную долю, — сказал Джим. На его пафосной рубашечке появлялись пятна пота.

— Ты мудак, — прорычала Зои из-за барьера руки Гейджа.

— А ты никогда не умела вести себя как взрослый человек.

— Я бы на твоём месте был осторожнее, дружок, — сказал Гейдж ледяным тоном. — Если я отпущу её, ты станешь всего лишь трупом, который нам надо будет закопать.

Кэм повернулся ко мне.

— Детка, я полностью поддерживаю то, что ты можешь за себя постоять, но этот парень так и хочет получить кулаком по роже, и если ты этого не сделаешь, я с радостью окажу ему эту честь.

— Детка? — Джим фыркнул, переводя взгляд между Кэмом и мной.

— Не думаю, что кто-то из нас спрашивал твоё мнение, — опасно произнёс Кэм.

— На твоём месте я бы уже садился в машину, — посоветовал Леви Джиму с маленькой злобной улыбочкой.

— Секундочку, — сказала я, делая шаг в сторону своего прошлого. — Последние десять лет говорил только ты. Теперь моя очередь. Ты заявляешься в мой город и говоришь мне перед моими друзьями, что мне нужно отказаться от этой маленькой фантазии и продолжить зарабатывать тебе деньги, которых ты не заслужил.

Я ткнула пальцем в его грудь, подмечая, что она была мягче, чем я помнила. Но любая грудь в сравнении с грудью Кэма наверняка имела консистенцию теста.

— Она опять тычет пальцем, — громко прошептала Зои

— Дорогая, не повреди свои ногти, — окликнула мама.

— Что ж, вот послание для тебя и твоих издательских друзей, Джим. Отъе*ись, дерьмовафля.

По толпе прокатился смех, кто-то издал поддерживающий вопль.

— Она активно использует эту «дерьмовафлю», — заметил Гейдж.

— Я буду писать то, что хочу, — сказала я, продолжая тыкать Джима в грудь. — И если ты не хочешь, чтобы я сделала всё в своих силах, чтобы заставить людей перестать покупать те книги, которые тебе принадлежат, я бы на твоём месте прямо сейчас уехала и не возвращалась. О, и никогда, никогда больше не упоминай никому моё имя.

Кэм одобрительно буркнул за секунду до того, как наши зрители взорвались шумными аплодисментами.

— Забирай свои вычурные штанишки и проваливай, — проорал Гатор.

Джим открыл рот, чтобы возразить, но я не смогла бы услышать его из-за толпы. Он развернулся на пятках своих щегольских мокасинов и пошагал к парковке.

Это случилось так быстро, что я чуть не пропустила.

Чешуйчатая рыбья голова упала с неба и с влажным шлепком приземлилась прямо на пути Джима.

— Лучше поспеши. Ты разозлил Гуся, — крикнул ему Гейдж.

Джим обошёл рыбу и, защищая голову рукой, побежал со всех ног.

Кэм сжал моё плечо и с энтузиазмом встряхнул меня.

— Отличная работа, Проблема.

Зои приложила ладони рупором ко рту и проорала:

— Увидимся, неудачник.

Моя мать присоединилась к нам, наблюдая, как Джим позорно удаляется.

— Думаю, нам пора затеять долгий разговор.

Я спустилась вниз после эмоционального получасового душа. Мои волосы были мокрыми, и я нанесла три слоя дезодоранта. Моя мать выглядела очаровательной и свежей на моём славном белом диване. На столике перед ней стояла запотевшая бутылка шардоне.

Зои отлепилась от кресла и встала.

— Я воспользуюсь твоим душем.

Судя по выражению её лица, у меня складывалось чувство, что Зои подтвердила слова Джима насчёт моего издателя. Но я была слишком эмоционально измотана, чтобы задавать этот вопрос.

— Валяй, — сказала я, принимая бокал вина, который она передала мне, проходя мимо. — Остерегайся енотов.

Мама похлопала рукой с изящным розовым маникюром по месту рядом с ней.

— Как ты это делаешь? — спросила я, садясь и поднимая колени к груди.

Она склонила голову набок, и в её ушах сверкнули бриллианты.

— Делаю что?

— Выглядишь так, будто ты посреди съёмки для журнала.

Она пригладила свои волосы, которые были уложены в гладкий каштановый пучок.

— Я не выхожу из дома безоружной, — пошутила она. — А теперь давай перейдём к тому, почему ты не рассказала мне о том, что случилось между тобой и Джимом.

— Я сказала тебе, что мы развелись, — уклонилась я.

— Ты не говорила мне, что он тебя обчистил.

— Он меня не обчистил, — сказала я прямо в своё вино.

— Он получил права на твою интеллектуальную собственность. Это неприемлемо.

«Неприемлемо» казалось таким стерильным словом для чувств, которые я испытывала.

— Дорогая, я могла бы тебе помочь, — подтолкнула мама.

— Я не хотела твоей помощи. Я просто хотела покончить с этим. И я правда не хочу говорить об этом.

Мама развернулась на диване лицом ко мне.

— Кто ещё понял бы тебя лучше? Я могла бы наставить тебя. Я бы определённо не позволила ему заполучить твои книги. Я бывала на твоём месте несколько раз, помнишь?

— О, я помню. Может, я не хотела быть такой, как ты, ясно? — я поморщилась и снова потянулась к вину. — Прости. Я говорила это не всерьёз. Я обезвоженная и злая.

Мама элегантно закатила глаза в ответ на оскорбление.

— Конечно, ты говорила всерьёз. Прекрати извиняться за то, что у тебя есть чувства.

Я забыла, насколько комфортно моей маме с честностью, даже с брутальной честностью.

— Я не подарила тебе лёгкого детства, и я знаю, что мы не настолько близки, насколько могли бы быть. Но нет причины, по которой ты не должна была прийти ко мне. Ну то есть, давай будем честны. У кого больше опыта в переговорах при разводе? Так что скажи мне, ты не хотела быть такой как я, или ты не чувствовала, что имеешь право заявить права на то, что и так принадлежит тебе?

Я запрокинула голову, чтобы уставиться на потолочный медальон.

— И то, и другое?

Моя мама задумчиво хмыкнула.

— Он меня использовал, — сказала я, выпрямившись и проведя пальцем по краю бокала. — Зои вела переговоры по поводу моего последнего контракта с издателем. Я встретилась с ней, думая, что мы идём выпить, чтобы отпраздновать.

Моё нутро скрутило от этих воспоминаний.

— Я так понимаю, это было не празднование.

Я покачала головой.

— Нет. Зои была в ярости. Она сказала мне, что Джим договорился о закулисной сделке с моим издателем, согласно которой часть моего жалования отчислялась автору, которого он продвигал. Парень написал какую-то извращённую автобиографическую метафору о желании переспать с его матерью и убить его отца.

Мама ничего не сказала, но выгнула бровь и молча отпила глоток.

— Это стало последней каплей. Я мирилась с завуалированными оскорблениями, принижением меня и моих книг. Словами о том, что я несерьёзный автор. Что это хобби. Фуфло. Всё было ещё хуже, когда он не знал, что я слышу. Но я продолжала спускать ему это с рук. Я думаю, я даже поверила в это. Пока он не обворовал меня в буквальном смысле. И знаешь, что он сказал, когда я вызвала его на разговор?

— Могу лишь представить.

— Он сказал, что думал, будто я буду рада помочь деньгами настоящему творцу, который должен сказать что-то важное. Он украл деньги у меня и Зои и положил в собственный карман.

Мамины глаза ожесточились.

— Вот ведь эгоистичный хорёк. Он мне никогда не нравился.

— Ты всегда вела себя так, будто любишь Джима!

— Дорогая, нет никакого прока от того, чтобы сообщать неприятным людям о твоей неприязни в неподходящий момент.

— Кому ты рассказываешь, — пробормотала я.

— Ты думала, что любишь его. Я не собиралась отговаривать тебя от твоего личного пути. Но ты делала себя маленькой и менее интересной ради него. Ты позволила ему отвести тебя от центра внимания куда-то в сторонку. Как думаешь, почему он нацелился на книги, которые ты написала до него? Потому что они лучше тех, что написаны под его влиянием.

— Ты читала мои книги?

Она фыркнула.

— Конечно, я читала твои книги.

— Ты никогда не упоминала...

— И когда именно, по-твоему, я должна была упомянуть? Когда ты избегала моих сообщений и писем на почту, или когда ты спешно прощалась со мной по телефону, потому что ты слишком занята жизнью, которой не хочешь со мной делиться?

— Эм, ауч.

Она приподняла плечи.

— Не задавай вопросы, если не можешь справиться с ответами на них.

— Я не думаю, что сегодня смогу справиться с чем-то ещё, — я схватила декоративную подушку и прижала её к груди. — Ты и хорёк застали меня в плохой момент. Сегодня всё пошло не по плану примерно через полчаса после того, как я выбралась из кровати.

— Кстати. Расскажи мне об этом Кэме.

— А что насчёт него? — спросила я, пытаясь казаться невинной, но прозвучав очень даже виноватой.

— Вот я так и думала. Он великолепен и очень тебя оберегает.

— Мы просто... развлекаемся, — настаивала я.

Она поддела меня хорошо увлажнённым локтем.

— Ты этого хочешь?

— Это всё, с чем я могу справиться. Не то чтобы я доказала свою способность быть отличным партнером в отношениях.

— И вот опять ты себя принижаешь.

— Матушка, не надо пинать меня каблуками, когда я и так уже на дне, — пожаловалась я.

— Я ничего не сказала, когда ты вышла замуж за Джима, но я, чёрт возьми, точно не буду молчать сейчас. Прекрати принимать нечто меньшее, добивайся того, чего ты достойна и чего ты хочешь.

— Я не такая, как ты. Я не могу скакать из отношений в отношения.

— Почему нет? Жизнь беспорядочна, и она не всегда хорошо смотрится со стороны, глазами чужого человека. Но стремиться к желаемому — это намного важнее, чем заботиться о комфорте незнакомцев. Если ты хочешь всего лишь хорошего секса, тогда пожалуйста, продолжай. Но если ты думаешь, что могла бы иметь нечто настоящее с этим привлекательным фермером...

— Подрядчиком, — поправила я.

— С этим привлекательным подрядчиком, тогда ты должна стремиться к этому. Реши, чего ты хочешь. Будь неугомонной в погоне за этим. Потому что никто в этом мире не вручит тебе то, чего ты хочешь, как бы сильно они тебя ни любили, и как бы хорошо они тебя ни знали.

— Чего ты хочешь, мама?

Её улыбка была мечтательной, её помада до сих пор держалась безупречно.

— Это легко. Я хочу, чтобы меня обожали.

Я сделала большой и шумный глоток вина.

Она шутливо треснула меня по руке.

— Ой, не разочаровывай меня. Одобрять мои желания — это не твоя задача.

Я хрюкнула.

— Вот и хорошо.

Её улыбка была ослепительной и прекрасной, и в моём мозгу пролетело пол-десятка похороненных счастливых воспоминаний из детства.

— Что, если я хочу от Кэма большего, а он не готов мне это дать? — спросила я. — Что, если я хочу написать эту книгу, и никто не захочет её прочесть?

— Тогда ты продолжишь жить и влюбляться в то, что придёт следом, — посоветовала она.

— Похоже, это много работы.

— Но это так весело.

Входная дверь открылась, и вошёл только что принявший душ Кэм. Даже в своём ошеломлённом состоянии я могла оценить, какой он привлекательный. Он кивнул моей матери, затем переключил внимание на меня.

— Ты в порядке?

— Я только что перетрясла своё грязное бельё на виду у всего города, который я подвела своими опрометчивыми планами, в результате которых могли серьёзно пострадать люди. Все будут вечно меня ненавидеть, и мне придётся переехать в новый город, пока и там меня не начнут ненавидеть. С таким же успехом мне можно купить один из тех крохотных мобильных домов, чтобы я могла просто собраться и уехать в ту же секунду, когда начну разочаровывать людей.

Мама похлопала меня по колену.

— Она в порядке. Просто немного драматизирует.

Кэм плюхнулся на диван рядом со мной и закинул ноги на оттоманку.

— Ты никого не подвела, и никто не пострадал. Это было лишь первое сражение, а не вся война. А перетрясание грязного белья перед всем городом — это практически обряд посвящения в Стори-Лейке.

— Привлекательный подрядчик прав, хотя в отношении травм мне придётся поверить ему на слово, — согласилась мама. — И теперь, когда я вижу, что ты в хороших способных руках, мне нужно вернуться к медовому месяцу. Ставрос прислал за мной вертолёт.

Она поцеловала меня в щёку и поднялась на ноги.

— О Господи, мама. Если ты увидишь возле вертолёта белоголового орлана...

— Присмотри за ней. Она кажется немного обезвоженной, — сказала мама Кэму, направляясь к двери.

— Я уложу её в постельку, — хищно пообещал Кэм.

Мама открыла входную дверь.

— О, ну приветики, — сказала она.

— Кто-то расклеивает листовки «Мы Ненавидим Хейзел»? — пробурчала я.

Вошли Дариус, Гейдж, Леви, Пеп, Эйс, Эрлин, Гатор, Билли и Хана. Они несли сумки-холодильник и складные стулья.

— Что происходит? — ошарашенно спросила я.

— Стратегическое совещание, — объявил Дариус. — Нам нужно многое обсудить, люди. Кэм, ты был прав. Эмилия определённо сговорилась с Ниной. Леви нашёл в багажнике Эмилии пропавшие удлинители и инструмент, который она использовала, чтобы пробурить дырки в понтоне Бето.

— Нина пообещала сделать её заместителем мэра, если аннексия состоится, и Доминион сможет построить поле для гольфа, — сказал Леви.

— Мы сегодня оклеим её дом листовками «Предатели — Отстой» как обоями, — сообщил Гатор.

Дариус хлопнул в ладоши.

— Давайте расставим эти стулья и достанем еду. Сейчас поедим и продумаем следующие шаги.

— Погодите. Вы не сердитесь на меня из-за того, что Летний Фестиваль обернулся эпичным провалом? — ошарашенно спросила я.

— Ты шутишь? — переспросил Дариус. — Сильвия из «Серебряной Гавани» уже написала мне и сказала, что её старички сегодня отлично провели время. Она хочет запланировать ещё одну поездку в следующем месяце.

Мама поймала мой взгляд, стоя у двери. Подмигнув, она послала мне воздушный поцелуй, одними губами сказала «Позвони мне» и удалилась.