История моей жизни

Глава 36. Пердобластер 2000

Кэмпбелл

Подготовка к ужину на кухне моих родителей создавала впечатление, что тут орут четыре Гордона Рамзи, пока на фоне выкипают кастрюльки, ингредиенты швыряются через всю комнату, а собаки превратили в профессиональный спорт свои попытки сделать так, чтобы люди о них споткнулись.

Мы ласково называли это «Голодные Игры».

Сегодня мы собрались в полном составе — папа поменялся вечерней сменой с Коннером, нашим сотрудником на полставки. Дети Лауры тоже были здесь, забив на те социальные планы, что были в их календарях этим вечером. Мамин мясной рулет оказывал такое влияние на людей.

Хейзел и Зои готовили салат и наблюдали за хаосом из безопасного укрытия на барных стульях, попивая вино. Я был по локти в говяжьем фарше, яйцах и панировочных сухарях, что вынуждало меня держать руки при себе. От чего я не был в восторге.

Мама бросила один взгляд на моё лицо, когда я вернулся после слишком быстрой сессии поцелуев с Хейзел, и поручила мне заниматься мясом. Мы так и не поняли, как она могла бросить на нас один взгляд и всё понять, но Пеп Бишоп обладала элитными родительскими инстинктами.

Учитывая драку с Леви и исчезновение Хейзел на весь день, я посчитал, что есть и более важные вещи, чем то, что семья узнала про мои «отношения» с клиенткой.

Но этот разговор придётся отложить, поскольку мне приходилось бороться с сырым мясом, пока Хейзел объясняла, что она подслушала в Доминионе.

— Они же не могут просто поглотить Стори-Лейк, нет? — возмущённо потребовала Зои.

— Формально могут. Это называется аннексия. Но это будет непросто. Должен существовать некий финансовый мотив, и советы обеих сторон должны прийти к согласию. Я не вижу, как это могло бы произойти, — сказал Гейдж, пока он и Лаура чистили картошку.

— Что ж, Нина явно заручилась поддержкой кого-то из наших, — подметила мама, разворачиваясь с блюдом кукурузы. Она резко остановилась и едва не уронила блюдо, когда Мелвин метнулся перед ней. — Ну всё! Дети, выведите собак на улицу и идите почистите кукурузу.

Мои племянники повели собак к двери, а Айла взяла кукурузу.

— Не знаю, что ты сделал с той девочкой, но она точно умеет затаить обиду, — сказал папа, хлопнув меня по спине.

Мы с Хейзел на мгновение встретились взглядами.

— Кэм встречался с Ниной в старших классах и год или два после выпуска, — услужливо подсказала мама, обращаясь к Хейзел.

— Она знает, мам, — раздражённо сказал я.

— Как Нина собирается принудить нас к аннексии? — спросил Леви из-за стола, где он чистил небольшую гору картошки.

— Можно подумать, что ты как кандидат в шефы полиции более хорошо разбираешься в городских секретах, — сказал Гейдж.

— Капец с очистными сооружениями, — объяснила Лаура.

— У нас нет денег, — продолжал папа.

— Дерьмо, — сказал Леви.

— Буквально, — добавила Лаура.

— Так что нам делать? — спросила Зои.

Мама выразительно посмотрела на Хейзел, и та опустила голову.

— Сейчас уже бесполезно смущаться. У тебя есть план, который завтра надо презентовать всему городу.

Хейзел выглядела так, будто хотела блевануть в салатную миску.

— А кто-нибудь другой не может это сделать? Ну то есть, это кажется логичным? Я живу тут всего несколько недель.

— Этому городу нужны свежие идеи, — настаивал папа. — И я говорю это не только потому, что в настоящий момент ты наша самая крупная клиентка.

— Я это ценю, Фрэнк, — сухо сказала Хейзел.

— Каков план, Горожанка? — спросил Гейдж.

Она поколебалась.

— Это скорее идея.

— Месть, — злорадно сказала Лаура.

— Давайте послушаем, — сказал я.

— То есть, по сути, мы будем красть туристов у Доминиона. Тех, кому не нужен оживлённый город, пьяные гонки на катерах и тусовки до рассвета.

— Родителей с маленькими детьми, — сказала Лаура.

— Пар на пенсии, — сказал папа, ущипнув маму за мягкое место, пока он шёл за новой бутылкой пива.

— Людей, которые хотят поплавать на каяках и не тонуть в волнах от гидроциклов, — добавил Леви.

— Вот именно, — сказала Хейзел и нервно покосилась на меня, пока я заталкивал последнюю часть смеси для мясного рулета в третью стеклянную форму для запекания.

— Это неплохая идея, — сказал я. Из моих уст это высокая похвала. Лаура швырнула мне в голову соцветие брокколи. — Мам! Лаура кидается в меня брокколи.

— Не трать хорошие овощи на твёрдую черепушку своего брата, Лаура, — машинально сказала мама.

— Это лучше, чем неплохо, — сказал Гейдж Хейзел. — Мы все привыкли, что Доминион выходит победителем. Было бы здорово ради разнообразия отобрать что-то у них.

— Вопрос в том, как? — спросила Зои.

Мы взвешивали и отбрасывали варианты, пока мясной рулет выпекался, а картошка сминалась в пюре. Хейзел выглядела ошеломлённой, но повеселевшей.

— У нас примерно полчаса до того, как ужин будет готов. Кэм, почему бы тебе не устроить для Хейзел экскурсию по ферме? — предложила мама, бросив на меня выразительный взгляд.

Я нахмурился, пытаясь понять её посыл. Но идея провести время наедине с женщиной, которую я пытался убедить вернуться в мою постель, стоила тех трюков, что могла заготовить моя мать.

— Я могу это сделать, — вызвался Леви, бросив на меня самодовольный взгляд.

— Нет, не можешь. Ты будешь слишком занят подстриганием когтей Мелвина, поскольку он только тебе позволяет это делать, — сказал я, соображая на ходу.

— О божечки! Ты убережёшь меня от визита к грумеру и доплаты за то, что он ведёт себя как капризный ребёнок, — воскликнула Лаура, хлопнув в ладоши. — Лучший брат на свете.

Леви сердито посмотрел на меня.

— Если тебе понадобится почка, я делиться не буду.

Я усмехнулся ему, затем схватил Хейзел за руку.

— Пошли.

— Зои, тебе стоит пойти с нами, — выразительно сказала Хейзел. — Ты же любишь... фермы.

Зои выглядела так, будто готова была сорваться к своей машине и на всех парах умчаться обратно к цивилизации.

— Она не может. Потому что ей надо сделать тот важный звонок, — сказал я.

Хейзел нахмурилась.

— Какой важный звонок?

— Тот, о котором она беспрестанно говорила с тех пор, как пришла сюда, — соврал я.

— О, этот важный звонок, — сказала Зои и демонстративно проверила время на наручных часах. — Да, он назначен ровно на 17:19. Спасибо, Кэм.

— Я не помню, чтобы упоминала что-либо о...

Хейзел не представилось возможности закончить предложение, поскольку я уже вытаскивал её за дверь.

— Какого. Чёрта. Кэм? — потребовала она, пытаясь высвободить свою руку, пока мы спускались по пандусу, ведущему от кухни. — Я думала, ты не хотел, чтобы твоя семья знала, что мы занимаемся сексом.

За прошлый день это стало волновать меня намного меньше, но мне не казалось, что сейчас хорошее время, чтобы это упоминать.

— Мы всё ещё занимаемся сексом? — спросил я, уводя её в сторону амбара.

— Я не решила.

— Тогда у меня есть полчаса, чтобы убедить тебя позволить мне вновь увидеть тебя голой, — я повёл её к открытой двери гаража позади амбара. Запахи корма, подстилки и животных напоминали мне о доме не хуже мясного рулета в духовке. — Квадрик или бок-о-бок?

— Это позы для секса? И если да, то можешь описать их в деталях?

— Квадрик или бок-о-бок? — повторил я, указывая на квадроцикл и двухместную УВМ, припаркованные рядом друг с другом.

— Какое разочарование. И поскольку я тебе вообще не доверяю, давай выберем тот, у которого есть ремни безопасности, — решила она.

Я схватил ключи с крючка на стене и бросил их ей.

— Ты за рулём.

— Я? Я никогда не садилась за руль ЭВМ.

— УВМ. Универсальная вездеходная машина, — поправил я её. — Считай это за урок вождения. Тебе нужна чёртова машина. На велике ты летом умрёшь от обезвоживания, а зимой превратишься в кусок льда.

— Этот пункт есть в моём списке, — сказала она, обходя меня за километр и приближаясь к грязной водительской дверце вездехода на две персоны. Корпус уже был сплошь покрыт вмятинами от почти десяти лет фермерской жизни.

Я сел на соседнее сиденье и пристегнул свой ремень.

— Ключ вставляется в замок зажигания. Газ, тормоз, переключение передач, всё как в машине. Постарайся ни во что не врезаться.

Её сердитый взгляд был испепеляющим.

— Пошевеливайся, Проблема. Я не буду пропускать мясной рулет.

Она проворчала себе под нос несколько нелестных фраз, но всё же сумела завести вездеход.

— Педаль газа немного...

Мы вылетели через открытые ворота в поле прежде, чем я успел договорить своё предупреждение. Тюк сена, который лежал в вездеходе за нами, улетел прочь. Хейзел ударила по тормозам, едва не наградив нас хлыстовой травмой шеи, когда мы быстро остановились.

— Заткнись, — сказала она, опередив меня.

— Давай попробуем ещё раз, — ответил я, пытаясь сделать так, чтобы моя хватка на поручне вовсе не выглядела убийственно крепкой.

На сей раз она плавно нажала на педаль газа, и я даже не прокусил язык, когда мы тронулись вперёд.

— Поезжай вокруг и придерживайся дороги, — направил я её. — И не газуй возле дома, а то мама будет беситься из-за пыли.

Прикусив нижнюю губу зубами и вцепившись в руль так, будто она его душила, Хейзел аккуратно следовала моим указаниям. Коровы и ослиха Дива уже выстраивались вдоль забора, чтобы их отвели к амбару для ужина.

— Паркуйся, шумахер, — сказал я, похлопав её по бедру.

Она остановилась со скрежетом гравия, и я выпрыгнул.

— Ты что делаешь?

— Кормлю девочек, — сообщил я через плечо. — Готовы ужинать, дамы?

Три коровы голштинской породы замахали хвостами. Самая крупная, Бэмби, испустила нетерпеливое «мууу». Дива попинала землю, затем издала пронзительное «иа».

Я распахнул ворота выгона, затем отступил к воротам пастбища.

— Готовься преследовать беглянок, — поддразнил я.

— Ты шутишь? — пискнула Хейзел за рулём.

— Расслабься. Они знают, где дом, — я открыл ворота пастбища и хлопнул всех трёх коров по заду, пока они парадом шествовали во двор. Дива пошла за ними, сделав паузу, чтобы я почесал ей шею. Я достал их корм, проверил воду в корытах, и после того как Бэмби меня любовно боднула, я закрыл ворота и забрался обратно в вездеход.

— Твои родители живут в контактном зоопарке, — заметила Хейзел.

— В контактном зоопарке для брошенок. Раньше мы держали молочных коров и выращивали кукурузу. Но папа после инсульта не справлялся с таким трудом. Теперь мы просто хобби-ферма для спасённых животных.

— Люди приезжали бы. Сюда, имею в виду, — сказала она. — Они платили бы деньги, чтобы увидеть спасённых вами животных. Послушать их истории. Они бы жертвовали деньги, чтобы вы могли спасти ещё больше животных.

— Ты хочешь сказать, туристы приезжали бы в Стори-Лейк и платили деньги, чтобы погладить Пердобластер 2000? — я показал на корову поменьше, которая высунула голову из-за забора и пыталась получить от меня ещё немножко почёсывания.

— Пожалуйста, скажи мне, что Пердобластер 2000 — это твоё прозвище, — произнесла она с невозмутимым лицом.

— Мои родители совершили роковую воспитательную ошибку и позволили детям Лауры целый год выбирать имена для спасённых животных, — объяснил я.

Хейзел покачала головой.

— Что? — спросил я.

— Парень, с которым я сплю, только что устроил его коров и ослика на ночь. Иногда мне кажется, что мне просто снится затяжной бредовый сон, и я проснусь на Манхэттене.

— Ты этого хочешь? — я жестом показал ей ехать вперёд.

— Прямо сейчас я больше заинтересована в том, чтобы надрать задницу Доминиону, — сказала она.

Я направил её на запад, к солнцу.

— Гейдж живёт в той стороне, за холмом. Он переделал старый амбар и превратил его в дом.

— Буквальный амбар? Что ж, вот и провалился мой дьявольский план свести его с Зои, чтобы ей пришлось переехать сюда на постоянной основе.

Я закатил глаза. Она должна думать о том, чтобы впустить меня обратно в её постель, а не о том, как затащить её подругу в постель моего брата. Чтобы напомнить ей об этом, я небрежно положил свободную руку на её плечи. От моего прикосновения она дёрнула руль, отчего мы съехали с дороги, затем чересчур скорректировала направление и съехала с дороги уже в другую сторону.

— Почему ты и я — единственные, кто присутствует на этом уроке вождения? — спросила Хейзел, пока мои кости дребезжали от езды поперёк колеи.

— У мамы есть свои причины. Не то чтобы она ими с кем-то делилась. Я практически уверен, что она знает про нас.

— Сначала Леви, а теперь твоя мама? Это означает, что к утру весь город будет обсуждать наши прошлые оплошности?

— Во-первых, никто не говорил, что мы закончили оплошничать, — парировал я.

— Мой редактор докопалась бы до этого слова.

— Во-вторых, между семейными сплетнями и городскими сплетнями есть большая разница. Когда мы вернёмся туда, все будут знать, что мы занимались сексом? Определённо. Но они не станут болтать об этом в городе.

— Почему ты не расстроился сильнее? Это же ты не хотел никому рассказывать о нас, и всё же ты сидишь тут и хмуришься на своём обычном уровне.

— Может, я пересмотрел своё мнение.

— Может? — она посмотрела на меня, когда мы поднялись на вершину небольшого холма, и по обе стороны от нас простирались пастбища.

Я схватился за поручень за долю секунды до того, как Хейзел въехала в выбоину размером с машину.

— Тебе не обязательно въезжать в каждую выбоину, которая попадается тебе на дороге, — сказал я ей.

— Я не могу разговаривать и одновременно вести машину. Слишком много всего, на чём надо сосредоточиться.

— Если ты можешь писать книгу в доме, полном шумного ремонта, то ты можешь разговаривать и вести машину.

— Почему ты, может, пересмотрел своё мнение? — спросила Хейзел, резко вильнув, чтобы избежать ещё одной кочки.

— Не знаю, и я не настолько переживаю об этом, чтобы размышлять. Мне нравится то, что мы делаем. Может, когда я увидел тебя на публике, смеющейся с моим придурком-братом, я подумал, что это выглядело как хорошее времяпровождение.

— Ты вёл себя как идиот, — подметила она.

— Я знаю.

— Я не знаю, хватит ли цветов, импровизированной сессии поцелуев и экскурсии по контактному зоопарку, чтобы вернуть моё расположение. И даже если хватит, я не знаю, готова ли я к чему-то публичному.

— Хейзел, мы взрослые люди, которые хорошо проводят время. Иногда просто нужно сказать «Нахер всё», — я не знал, почему настаивал на этом. Почему я хотел быть тем, кто ходит с ней куда-то в городе, делится с ней секретами и напитками. Но нет смысла препарировать это желание. Я хотел этого и потому стремился к этому.

— И под «на хер» ты имел в виду меня на твой хер.

Я одарил её самоуверенной усмешкой, затем повернул её подбородок так, чтобы она смотрела на дорогу.

— Если ты ищешь поэзии и романтики, то сошлась не с тем парнем.

— Я целыми днями пишу любовные романы. Что мне надо, так это мужчина, который не будет закатывать истерику всякий раз, когда я сделаю что-то, что ему не понравилось.

— Я сведу истерики к минимуму, если ты постараешься быть прозрачнее в общении.

— Поверить не могу, что из всех людей именно ты думаешь, что мне не хватает навыков общения, — пожаловалась Хейзел.

— Представь, насколько ты плоха в этом, если даже я поднимаю эту тему.

— Ладно. Я подумаю об этом, — ответила она.

— Я лишь об этом и прошу.

Мы приближались к изгибу дороги.

— Сбавь скорость, — посоветовал я. — Тебе не обязательно гнать на максимальной скорости, чтобы добраться до места назначения.

Хейзел фыркнула, но послушалась.

— Это такая типичная для маленького городка реплика.