История моей жизни

Глава 3. Освободите помещение

Хейзел

Телефон Зои беспрестанно звонил, но поскольку она не могла его найти (опять), мы сосредоточились на сборе вещей. Мероприятие официально закончилось, хотя до сих пор оставалось три-четыре автора с длинными очередями восторженных читателей.

— До сегодняшнего дня я ещё никогда не чувствовала себя настолько вышедшей в тираж.

Зои отрывисто кивнула.

— Вот и хорошо.

— Хорошо?

Она сдула кудряшку с лица.

— Да, потому что я тебя знаю, Хейзел Чёртова Харт. Я знала тебя с третьего класса. Стоит тебе сказать «ты не можешь это сделать», как ты сразу переходишь в полномасштабный режим «так, подержи моё пиво».

Моя улыбка получилась несколько жалкой, но она всё же получилась.

— Ты такая чудачка.

— Вот за это ты меня и любишь. А теперь слушай внимательно. Хватит всего одной книги, чтобы превратить всех этих прекрасных читателей в таких же Дженни и Андреа. Ты крутой автор, рассказывающий изумительные истории. И кто знает, возможно, ты найдёшь и своё «жили они долго и счастливо».

Я выдохнула сквозь стиснутые зубы. В этом-то и дело. У меня был мой шанс на счастливый конец, и всё рвануло мне в лицо. Если что-то я и знала наверняка, так это то, что в любви тебе не давалось безграничное множество шансов. Отсюда и пошли выражения вроде «мой единственный/моя единственная».

Зои расстегнула передний карман чемодана и затолкала туда мои ручки, которые почти не пригодились.

— Ага! Вот ты где, пронырливая маленькая электронная какашка, — произнесла она, выуживая телефон из кармана.

Я покачала головой.

— Ты ходячая катастрофа.

— Но я твоя ходячая катастрофа. А теперь пойдём и пропустим по бокальчику.

— Давай сразу несколько? — парировала я.

— Ещё лучше.

Мы направились к двери, извиняясь, когда пробирались сквозь длинные очереди. Я подняла взгляд и заметила выражение паники на лице симпатичной девушки-автора, когда та посмотрела на количество ждущих перед ней людей.

Телефон Зои снова зазвонил.

— Уф. Это мой босс. Мне надо ответить.

— Отдай мне вещи, а то ты уйдёшь и бросишь все где-нибудь, — сказала я, забирая у неё чемодан.

— Один раз. Ну ладно, хорошо, четыре раза.

Я шугнула её взмахом руки.

— Лоуренс, чем я обязана такой честью в субботу? — сказала Зои в телефон, уходя в сторону двери.

Я снова помедлила и посмотрела на автора. В очереди к ней до сих пор стояло пятьдесят человек, и она выглядела измождённой. Я колебалась почти полную минуту, а потом пошарила в чемодане, пока не нашла искомое. Я прошла к её столику, где измученная ассистентка, контролирующая очередь, подняла руки.

— Прошу прощения, но вам придётся подождать своей очереди с многими, многими другими читателями.

— Я автор, и у меня есть кое-что для… — я посмотрела на табличку. — Сторми Гарзы.

— Только быстро. Мы и так проторчим тут весь час скидок на коктейли, если только менопауза не добьёт меня приливом жара, — сказала она, проводя предплечьем по лбу.

— Вот, возьмите, — я вручила женщине протеиновый батончик и спортивный напиток.

— Ох! Вы чёртов ангел, — прошептала она, затем с отчаянной жестокостью разодрала обёртку.

Я извинилась перед читателями в начале очереди и проскользнула за столик.

— Привет. Я Хейзел, — представилась я, обращаясь к Сторми. — Я подумала, тебе не помешает перерыв на восстановление водного баланса, — я передала ещё одну бутылочку спортивного напитка и поставила на столик перед ней.

Сторми посмотрела на бутылку так, будто готова была расплакаться. Она была симпатичной, фигуристой и такой юной с облачком кудрявых чёрных волос.

— Спасибо, — просипела она.

— Пей, — приказала я. — Ты отлично справляешься. Ты почти закончила, и все очень рады видеть тебя.

— Моё лицо болит от улыбок, и я думаю, моя рука вот-вот отвалится, — призналась она.

— Для этого у меня тоже кое-что есть, — сказала я, подвигая маленькую сумку-холодильник по красивой пурпурной скатерти с её логотипом.

— Это алкоголь? Пожалуйста, скажи, что это алкоголь, — взмолилась Сторми.

— Даже лучше, — пообещала я. — Это ледяная перчатка, наденешь, когда закончишь. Просто засовываешь в неё руку, и это помогает с воспалением. Плюс это сохранит твой напиток холодным, пока ты будешь его держать.

— Ты мой герой, — сказала она.

Я неловко помахала и вышла из-за столика, увозя за собой чемодан.

Это ощущалось как символичная передача факела. Старый скрипучий спортсмен передаёт капитанскую повязку кому-то с более молодыми и свежими мышцами. Я была рада помочь. Но какую-то часть себя я едва узнавала. Ту, которая не была готова просто грациозно сдаться.

Я нашла Зои в атриуме, она прислонялась к стеклянным перилам и смотрела на фонтан в лобби внизу, всё ещё сжимая в руке телефон.

— Мне нужно выпить. А тебе? — сказала я.

— Ага, — ответила она нехарактерно хриплым голосом.

— Что случилось? Сюда залетел голубь? — страх Зои перед птицами служил для меня бесконечным источником развлечений.

Наконец, она подняла на меня взгляд, и в её зелёных глазах стояли слёзы.

— Нет. Меня только что уволили.

— Так вот, судя по всему, сегодня тот день, когда я пообещала понянчиться с Эрлом Виггенсом, — сказала Зои, уныло глядя в свой напиток. Она попросила у бармена тот напиток, который содержит в себе наибольшее количество алкоголя, и он поставил перед ней чуть ли не бочку Лонг-Айленда.

— Того смутно женоненавистнического писателя ужасов, который вечно выдаёт пёрлы в ходе интервью в прямом эфире? — уточнила я, мешая свою воду с содовой с помощью ломтика лайма.

— Он самый. Он один из самых крупных клиентов агентства. У него было запланировано интервью с New Yorker, но его агент уехал на книжную ярмарку в Германию. Я думала, это интервью на следующей неделе. Я неправильно записала это в своём календаре.

— Ох, Зо, — провалы этой женщины с календарём были легендарными.

— Так что он пошёл на интервью один и сказал что-то глупое, — продолжала она.

— Они не могут уволить тебя за то, что сделал вообще не твой автор, — возмутилась я.

Зои сложила руки на барной стойке и опустила на них подбородок.

— Могут, и уже уволили. Лоуренс сказал, что это стало последней каплей.

Я протянула руку и любовно взъерошила её кудряшки.

— Что ты будешь делать?

— Пить. Много, — сказала она барной стойке.

— Позволь мне поддержать тебя в тяжёлый момент, — я подала сигнал бармену, прося ещё по одной порции.

— Я так усердно работаю, чёрт возьми, но я продолжаю лажать. Любой другой взрослый человек на планете способен пользоваться приложением календаря. Но не я. Теперь агентство сглаживает последствия инцидента и… О Господи! Я же подписала отказ от конкуренции, — завыла она. — Я не могу забрать с собой моих клиентов, даже если они были бы готовы закрыть глаза на мои оплошности.

«Вот блин».

Я знала, что в период моего развода у неё возникли некоторые проблемы на работе. Но я погрязла в своём собственном затяжном унынии и не думала о ком-то другом. Это Зои вытягивала меня и подталкивала вперёд. А теперь она потеряла работу, потому что была со мной рядом, когда я нуждалась в ней.

Я взяла её за руку.

— Я знаю, прямо сейчас это ничего не значит, но у тебя есть я. И если я целую вечность не писала новых книг, это не означает, что меня можно выпускать на пастбище или куда там девают старых лошадей.

— На фабрику клея.

— Гадость. Я не пойду на фабрику клея без боя. И ты тоже. Мы переживём это вместе. А потом мы ткнём их дурацкие самодовольные рожи носом в наш успех.

Зои одарила меня слезливой улыбкой, которая даже отдалённо не казалась убедительной. Она мне не поверила. Чёрт, я не могла себя винить. Я не была уверена, что я сама себе верю.

— Спасибо, Хейз. Я ценю тебя, — сказала она, после чего нашла ртом трубочку и принялась пить с таким энтузиазмом, что аж лёд в стакане забренчал.

Я привалилась к стене в лифте своего дома. Но не четыре порции водки с содовой лишили меня желания стоять. А реальность жизни.

На часах было каких-то шесть вечера субботы, а я готова была лечь в постель и не вставать часов двадцать. Мои конечности ощущались тяжёлыми, в голове был туман. Почему жизнь должна быть такой трудной, требовать так много энергии?

Я ткнула в кнопку своего этажа и достала телефон, нуждаясь в отупляющем отвлечении от колоссального поражения, которое представляла собой моя карьера, и чувства вины из-за провала Зои.

Где же эти видео мужчин средних лет, удивляющихся щеночкам в подарок, когда они так тебе нужны?

Красные уведомления о пропущенных звонках и сообщениях привлекли моё внимание, и я шумно показала им язык. Мой день уже не мог стать хуже.

Я нажала на прослушивание последнего сообщения.

— Мисс Харт, это Рэйчел Ларсон, адвокат фирмы «Браун и Хардвик». Я звоню вам, чтобы обсудить условия вашего соглашения при разводе. А именно ваше согласие освободить квартиру моего клиента. Мои данные утверждают, что бумаги были доставлены вам в прошлом месяце. Я должна поговорить с вами…

Очень чопорный голос Рэйчел Ларсон, юриста-адвоката, резко оборвался, потому что я поставила сообщение на паузу, не будучи уверенной, что могу выслушать окончание её предложения.

Двери лифта открылись на моём этаже, и я будто в тумане вышла в некогда роскошный, а теперь по большей части устаревший коридор. Я смутно припоминала, что получила какую-то посылку, за которую надо было расписаться. Но тогда я уже выпила одну бутылку вина, запойно смотря «Город хищниц».

Из квартиры через две двери от меня доносилась музыка и смех. Я не помнила их имена, но там жила пара лет пятидесяти, которая раз в месяц собирала вечеринку за ужином. Я прожила тут три года и только потом поняла, что их гостями были другие соседи по этажу. А нас никогда не приглашали.

Джим говорил, что это потому, что они были плебейскими фантами спорта, которые не узнали бы выдержанное каберне, даже если бы оно с размаху ударило их по вкусовым сосочкам.

А я предполагала, что именно таки фразы и держали нас в списке неприглашённых.

Выудив ключи из сумки, я плечом толкнула дверь квартиры и поспешила внутрь. Я бросила все вещи на пол в гостиной, затем быстро и хаотично просмотрела бумаги на журнальном столике. Я нашла конверт с логотипом «Браун и Хардвик» и разорвала его.

— Чёрт, — я просмотрела титульную страницу толстой пачки юридических документов. — Чёрт. Чёрт. Чёрт.

Не то чтобы я забыла, что в ходе абсолютного избегания конфликта я пообещала съехать через двенадцать месяцев после того, как высохли чернила на наших бумагах о разводе. Скорее дело в том, что я решила проигнорировать этот факт, временно уверенная в том, что я вытащу себя из этой дыры уныния и разберусь с этим бардаком задолго до того, как станет слишком поздно.

«...должна освободить помещение к 15 августа».

— Пятнадцатое августа? В смысле, через пять дней? Нет, нет, нет. Этого не может быть!

Я бросилась к сумке и снова выудила свой телефон, нажав кнопку вызова.

— Да, простите, что беспокою в выходные, но мне нужно поговорить с Рэйчел… как-то там. Это Хейзел Харт, — сказала я, изо всех сил стараясь не вывалить всю панику и раздражение на секретаря, работавшего в выходные.

— Мне сказано перенаправить вас сразу же на мисс Ларсон. А ещё моя мама — большая ваша фанатка, мисс Харт. Она всё время читала ваши книги, — бодро сказал он, будто его фирма вовсе не пыталась оставить меня бездомной.

— Спасибо, — сухо сказала я.

Я расхаживала туда-сюда и кусала ноготь на большом пальце, слушая джазовую музыку и ожидая переключения.

— Мисс Харт, как замечательно, что вы перезвонили, — похоже, Рэйчел «Воровка Домов» Ларсон находилась в разгаре какого-то домашнего атлетического мероприятия.

— Вам за сарказм доплачивают? — потребовала я.

— Мисс Харт, — сказала она тоном «с чудаками вроде вас я разбираюсь с помощью моего безграничного бассейна дорогого терпения». — Я понимаю, что сейчас у вас непростые времена, но мой клиент и моя фирма предоставили вам предостаточно времени, чтобы решить этот вопрос.

— Какой вопрос? Вы вышвыриваете меня из моего дома?

— Формально это дом вашего бывшего мужа.

Я ожесточённо покачала головой.

— Нет. Нет! Он вписал моё имя, когда мы поженились.

— Ещё раз, мисс Харт, согласно нашим данным, он вписал ваше имя как созаёмщика по ипотеке, но не как совладельца квартиры.

— Какая разница? — потребовала я, споткнувшись о стопку библиотечных книг, срок сдачи которых давно прошёл.

— Это даёт вам право владения половиной долга, но не актива.

— Зачем? Зачем? Ну зачем кому-то, кто якобы любит тебя, делать такое?

— Задаваться вопросами о мотивах клиента не входит в мою работу, — на её стороне линии раздался отчётливо слышный свисток и стон толпы.

— Я три раза пересмотрела «Костюмы в законе», и там всё выглядит так, будто мотив весьма важен, — возразила я.

— Мисс Харт, время споров уже прошло. Вы можете обсудить это с вашим адвокатом, но на данном этапе вам придётся делать это из другой квартиры.

— Во имя любви к последней йоте моего здравомыслия, зовите меня Хейзел. Что, если я куплю эту квартиру?

— Хейзел, — произнесла она. — Это определённо один из возможных вариантов, хотя я не знакома с вашим финансовым положением. Я бы предложила вам проконсультироваться с вашим адвокатом. Но даже если вы выберете данный путь, вам всё равно нужно освободить квартиру к вечеру четверга.

— И куда мне идти? — пискнула я.

— Я уверена, у вас есть друзья или родственники, которые с радостью примут вас у себя до тех пор, пока вы не определитесь с дальнейшим курсом действий. А может, пришло время начать с нуля в другом месте, — сказала Рэйчел с лёгким снисхождением очень важного человека, которого ждали очень важные дела.

Моё фырканье могло бы сравнять с землёй домик одного из трёх поросят.

Начать с нуля? Это должно быть какой-то шуткой? Я коренная жительница Нью-Йорка. Я никогда не жила в другом месте. Даже на Лонг-Айленде. Я была манхэттенкой, которая закатывала глаза всякий раз, когда кто-то говорил, что переезжает из города в дом с задним двором. Кто хотел стричь траву, когда можно пройти один квартал в ту или иную сторону и насладиться брендовым шопингом или эфиопской кухней из мишленовского ресторана?

Нью-Йорк был моим домом. Единственным домом, который я знала. Я родилась тут и ещё семь минут назад вроде как полагала, что умру тоже здесь.

— Я рада, что мы наконец-то смогли связаться. С нетерпением жду мирного разрешения ситуации. Пожалуйста, не стесняйтесь звонить в офис, если возникнут ещё какие-то вопросы по вашему соглашению, — сказала Рэйчел и сбросила вызов.

— Алло? Алло? — драматично заорала я, но связь уже оборвалась.

Я бросила телефон поверх бумаг и начала расхаживать туда-сюда. У меня имелся юрист по контрактам. Но она специализировалась скорее на сделках по изданию книг, а не на разбирательствах с бардаком в моей личной жизни. А мой адвокат по разводу была так возмущена моим патологическим желанием сдаться, что я сомневалась в её желании вновь общаться со мной. Надо было прислушаться к ней. Надо было бороться упорнее. Чем я думала? Неизменно хорошая девочка. Всегда боится поднимать шумиху. Как минимум мне надо было проглотить гордость, позвонить моей матери и умолять об её помощи. Вместо этого я перевернулась на спину и притворилась дохлой, и это обошлось мне дорогой ценой.

— Ты должен был быть моим единственным, — пробормотала я вслух на случай, если дух бывших мужей витал в воздухе. Потерев лицо ладонями, я продолжила расхаживать туда-сюда. Ни один из моих героев не поступил бы так с моими героинями. Но Джим не герой, а я не отважная героиня. Я была депрессивной, разведённой катастрофой средних лет, и мне нужно было решение проблемы.

Прошло много времени с тех пор, как мне приходилось находить креативные решения для проблемы, вымышленной или нет. Такое чувство, будто я мысленно шла вброд сквозь клей Элмера.

(Клей Элмера — это разновидность клея ПВА, того самого, которым пользуются все школьники, — прим).

О Боже. Клей Элмера делался из старых лошадей? Может, первую превращённую в клей лошадь звали Элмер?

Я встряхнула головой, выбрасывая эту мысль.

— Соберись, Хейзел. Думай. Что решает все проблемы?

Вино? Нет. Семья? Определённо нет. Мои ноги резко остановились.

— Деньги.

Я выудила свой ноутбук и отнесла на кухонный стол, будучи слишком на взводе, чтобы садиться. Мне потребовалось три попытки, но я наконец-то вспомнила пароль от своего брокерского счёта и залогинилась.

— Окей. Не ужасно, но и не хватит на покупку квартиры на Манхэттене, — заметила я, глядя на баланс. Благодаря автоматической оплате счетов, нерегулярным поступлениям от продажи книг и моему затяжному периоду горя, стыда и летаргии, я забивала на всё… включая проверку своей финансовой ситуации. Авансов за новые книги не было, поскольку я просирала все свои дедлайны. И судя по всему, роялти за уже изданные книги сократились. Сильно сократились.

Хорошо, что у меня имелся опыт по вытаскиванию вымышленных персонажей с самого дна. Мне просто надо думать как главная героиня.