История моей жизни

Глава 22. Славное обеденное забл*дение

Кэмпбелл

НеустрашимыйПареньРепортёр: Новый местный автор создает пробки своими двухколёсными выходками на Мейн-Стрит.

— Я не буду жить с енотом, — проревела Хейзел через плечо, распахивая входную дверь. Она прижимала к левому глазу клочок туалетной бумаги.

— На кого ты орешь? — спросил я.

— На енота, очевидно же, — сказала она.

— Что случилось с твоим глазом?

— Ничего, — упрямо ответила она.

Я отвел в сторону туалетную бумагу.

— Ткнула себя в глаз щеточкой от туши? — предположил я.

— Карандашом-подводкой. Откуда знаешь?

— Мы трое делили одну ванную комнату с Лаурой, пока росли. Я в курсе опасности косметики, — объяснил я, промокая уголок её покрасневшего глаза. — Готова идти?

Её голова мотнулась в кивке.

— Ээ. Ага. Да. Определённо.

— На тебе нет обуви, — подметил я.

— Точно. Потому что обувь у меня в руке, — сказала она.

— Возможно, ты захочешь взять телефон. И сумочку.

— Ой заткнись. Как я выгляжу? Для исследовательских целей, — поспешно добавила Хейзел, надевая сандалии.

Должно быть, она сменила очки на контактные линзы. Мне нравились очки, но макияж со смоки-айз тоже смотрелся хорошо. Платье — или это шорты? — было коротким, без рукавов, с глубоким V-образным вырезом, открывавшим её грудь.

Слава Богу, что мы не решили сделать это в рабочий день, когда один из моих братьев мог бы пускать на неё слюни.

— Ты выглядишь нормально, — сказал я.

— Черт. Я могу переодеться, — сказала она. — Мне просто понадобится ещё двадцать минут. Максимум тридцать.

Она двинулась к лестнице, но я схватил её за запястье и потащил к двери.

— Я голоден.

— Вот так ты начинаешь первое свидание? — пискнула она, когда я закрыл за собой входную дверь и проверил замок.

— Да, когда я голоден.

— Но если я не знаю, что выглядит хорошо, как я заставлю свою героиню выглядеть хорошо?

— Может, твой чертов герой сказал «нормально», потому что твоя чертова героиня выглядит так хорошо, что заставила его забыть весь его словарный запас, — я не мог поверить, что она уломала меня на такое. Слава Богу, что никто в моей семье не знал об этом, иначе мне это вечно припоминали бы.

— Ооо. Вот это здорово. Подожди, — сказала она, покопавшись в крохотной сумочке и вытащив такой же крохотный блокнот. Она зубами стянула колпачок с ручки и нацарапала на странице. — «Забыл весь его словарный запас».

Я даже не потрудился скрыть, что закатил глаза.

— Ты весь вечер будешь так делать?

— Только если ты хорош в свиданиях. Если ты отстой, мне придется пригласить на свидание Гейджа или Леви.

Черта с два она это сделает.

— Я уже это ненавижу, — сообщил я ей.

Парень за стойкой администратора имел тоненькие как карандаш усики, нанес на волосы слишком много укладочного продукта и слишком походил на того ресторанного парня из «Выходного дня Ферриса Бьюллера».

Я был на 90 % уверен, что взгляд, которым он окинул меня с головы до пят, убеждался, что моя бл*дская одежда была бл*дь уместной. Я наградил его взглядом «сунься и узнаешь, бл*дь», отчего он спешно завозился с меню в кожаном переплете, которые были толще, чем мой учебник истории в старшем классе.

Такие места раздражали меня. Я бы лучше нажрался в баре «Рыбьего крючка» или поел бы пиццы с пивом в «Анджело». Но у Хейзел Харт на лбу было написано «чинное заведение».

Администратор повел нас к столику в центре слишком ярко освещенного и слишком людного обеденного зала и чуть ли не локтем отпихнул меня, чтобы выдвинуть стул для Хейзел. Он исчез, показушным хлопком расправив белоснежную салфетку на её коленях, и мы остались смотреть друг на друга.

— Часто здесь бываешь? — спросила она, открывая гигантское меню с винами.

Прежде чем я успел ответить, женщина в жилете, галстуке-бабочке и белом фартуке подошла и стала рассказывать про фирменные блюда этого вечера. Мне стало скучно примерно на трюфелях, а к лососевому муссу она совсем меня потеряла. Когда это фиаско закончится, определённо сожру бургер.

— И конечно же, Совиньон Блан Трех Сестер идеально подходит к нашим гребешкам. Могу я предложить вам бутылку для начала? — предложила официантка. Мой взгляд упал на вино, которое она только что упомянула. При цене триста долларов за бутылку я надеялся, что виноград давила сама Тейлор Свифт, черт возьми.

— Знаете что? Я буду бокал вашего шардоне, — сказала Хейзел.

— Мне пиво. Лагер, если есть.

— У нас есть местный разливной лагер, или я также с удовольствием предложу вам желатиновую закуску из эля. Она подается на дегустационной ложечке под абрикосовой пенкой.

Я подавил желание побиться башкой о стол.

— Во имя всего святого. Я буду просто нормальное пиво, которое льется из нормального краника, — с отчаянием сказал я.

Официантка исчезла, и Хейзел бросила на меня взгляд поверх меню.

— Ты всех водишь на свидание в место, где подают перепелиные яйца?

— Нет. Я привел сюда тебя.

Она с хлопком закрыла меню.

— Ты должен был сводить меня на свидание Кэмпбелла Бишопа.

— Свидание Кэмпбелла Бишопа сводится к тому, что как мне кажется, понравится моей спутнице, — и теперь она заставила меня называть себя полными именем в третьем лице. Эта женщина сведет меня либо с ума, либо в раннюю могилу. Возможно, и то, и другое одновременно.

— Кэм, ты видел, как я взрываю овсянку быстрого приготовления в микроволновке, и решил, что мне понравится «тщательно подобранная микрогастрономия из ламинарии и куркумы»? — сказала она.

— Откуда мне знать, что тебе нравится, черт возьми? Я тебя встретил пять секунд назад.

Её карие глаза прищурились, и она задрала подбородок.

— Ты нарочно запарываешь это свидание!

— Зачем мне это делать? — уклонился я.

— Божечки, ну давай посчитаем. Чтобы я больше не просила тебя о помощи. Чтобы я оставила тебя в покое, и ты перестал бежать ко мне на помощь. Чтобы ты мог отказать мне, не задев мои чувства и не поставив под угрозу работу, — она откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди. — Это та же ситуация, когда парень просит женщину погладить его рубашку, потому что «у тебя лучше получается, а я только все испорчу». Ты применяешь ко мне вооруженную беспомощность.

Я точно знал, о чем она говорит, потому что будучи подростком, пытался провернуть эту штуку с моей мамой в отношении грязного белья. Сработало ровно ноль раз. Более того, я месяц стирал вещи весь семье, пока не выучу основы, поскольку маме не казалось правильным выпускать меня в мир без знания того, как управляться со стиральной и сушильной машинами.

Женщина, которая видела твое вранье насквозь — это и благословение, и проклятье.

— Слушай, ты не можешь просто ожидать, что я буду Джейком, — сказал я, отчаянно ища выход. Я просчитался, пытаясь выпутаться из ситуации, и теперь страдал от последствий.

— Судя по всему. Мои герои намного лучше понимают героинь, чем ты. Это было ошибкой. Я не должна была... погоди-ка. В смысле, «Джейком»? — спросила она.

Я сделал то, что надо было сделать ещё десять секунд назад, и заткнулся.

Официантка вернулась с нашими напитками.

— Могу я заинтересовать вас в пробиотиковом нейтрализаторе вкуса перед едой, приготовленном из ферментированной капусты и бобов мунг? — спросила она.

— Не можете, — сказала Хейзел, не разрывая зрительного контакта со мной.

— Нам нужна ещё минутка, — сказал я. Она ушла бесшумно, как ниндзя в фартуке. А я взял запотевший бокал пива.

Хейзел подалась вперед.

— Ты имеешь в виду Джейка Китона, и если ты имеешь в виду Джейка Китона, означает ли это, что ты прочел «Всего лишь летняя интрижка»?

Я вздохнул и, не видя легкого выхода, пожал плечами.

— Слушай, мне нравится читать, и я хотел увидеть, в какую новую чертовщину ввязываюсь.

— Ты прочел мою книгу, — вид у неё был одновременно шокированный и триумфальный.

— Я ещё не дочитал, — уклонился я. — Только вчера начал.

На самом деле, я заглотил уже больше половины этой чертовой книги. я начал её прошлым вечером и не спал до двух, переворачивая страницы, но делиться этим мне не хотелось. Я решил отложить книгу, когда у меня случилась очень яркая физическая реакция на первую сцену почти-секса. И этим я совершенно точно делиться не буду, черт возьми.

— Ты понял, во что ввязываешься? — спросила она, подняв свой бокал вина.

— Я думал, это должно быть свидание. Разве мы не должны вести светские беседы о хобби и питомцах? — я ушел от ответа.

— Ты прав. Я забыла. Так ты одолжил книгу у сестры или скачал электронную копию, чтобы никто не узнал, что ты читаешь?

— Эта овсянка с фонтиной и улитками звучит... хорошо, — сказал я, демонстративно изучая меню.

— Уф, нет, не хорошо. Кому нравятся сырные улитки?

— Я большой фанат, — соврал я. — У меня над кроватью висит баннер сырных улиток, подписанный шеф-поваром.

Она издала хрюкающий смешок.

— Врешь как дышишь.

— Что скажешь про погоду?

— Давай ты не будешь смущаться, Кэм? Многие мужчины читают любовные романы.

Она слишком наслаждалась моим дискомфортом.

— Для галочки, я не смущаюсь. Я читаю все подряд. Включая любовные романы.

— Интересно, — сказала Хейзел, забавляясь и наблюдая за мной поверх кромки своего бокала.

— Нет. Не интересно, — возразил я.

— Не соглашусь. Либо ты нервничал по поводу этого нашего маленького свидания и хотел узнать, чего ожидать, или ты думал, что прочтение одной из моих книг сделает тебя более полезным. В любом случае, это ход, достойный книжного бойфренда.

Я поерзал на жестком пластиковом стуле.

— Что я хочу знать, так это когда ты решил запороть свидание — до начала чтения или после? — спросила она.

— Я не решал запороть свидание, — настаивал я. Окей. Ну может, я рассматривал идею создать между нами немного дистанции. Но это не было официальным решением или планом действий... помимо выбора ресторана, который, как я думал, создаст раздражающую и сбивающую с толку обстановку за ужином.

— Слушай, если ты не хочешь это делать, значит, ты не хочешь это делать. Согласие очень важно, особенно для авторов любовных романов. Прости, что вызвала у тебя ощущение, будто ты не можешь отказать, — сказала Хейзел, запуская руку в свою крохотную сумочку.

Черт. Я не этого хотел. Ну, формально этого, но теперь я чувствовал себя засранцем.

— Хочешь уйти отсюда? — спросил я.

Она наградила меня взглядом «ясен пень», достав несколько купюр.

— Я этим и занимаюсь. Я готовлюсь демонстративно вылететь за дверь.

— Ты платишь за наши напитки и потом вылетаешь за дверь? Ты не думаешь, что в духе главной героини будет вылить твой напиток мне в лицо и заставить меня платить?

— Я собиралась залпом выпить вино и вальяжно удалиться, как леди. На данном этапе я не особо рассматриваю твои правки.

Я впечатленно наблюдал, как она осушила бокал и поставила его обратно на столик. Изысканно рыгнув, она отодвинула стул от столика, кивнула мне и ушла.

— Бл*дь, — пробормотал я.

Я заменил её двадцатки двумя своими и пошел следом.

Хейзел Харт делала невыносимой задачу не проникнуться к ней симпатией. Поверьте, я старался.

Я настиг её у двери и схватил за запястье.

— Ты портишь мой оскорбленный уход, — пожаловалась она.

— Я говнюк.

— Ты ожидаешь возражений? — с неверием переспросила она.

— Просто констатирую факты.

Администратор наградил меня чванливым административным взглядом. Я почесал нос средним пальцем.

— Давай. Пошли отсюда.

— Кажется, ты не знаешь, как надо «вылетать за дверь», — пожаловалась она, пока я наполовину вел, наполовину вытаскивал её за дверь.

Я одной рукой ослабил свой галстук, пока мы шли к грузовику.

— Я просто вызову такси, — настаивала Хейзел, пытаясь высвободиться из моей хватки.

— У нас тут нет такого, — соврал я.

— Тогда позвоню одному из твоих братьев.

Я разблокировал двери и открыл одну перед ней.

— Этого определённо не будет.

— Ты защищаешь свою семью от меня? — потребовала она, возмущенно ахнув, когда я услужливо затолкал её в машину.

— Неа. Я защищаю себя от моей мамы. Если она услышит, что я веду себя как говнюк, то сделает мою жизнь несчастной на следующие два-три месяца. Ну или до тех пор, пока один из моих братьев не сделает что-то ещё более тупое.

Я захлопнул дверцу перед её лицом, и просто чтобы она не выпрыгнула и не убежала на этих высоченных каблуках, я заблокировал дверцы кнопкой на брелке.

Я обошел капот, разблокировал дверцы и сел за руль. Она не выглядела готовой дать деру, но и счастливой не казалась.

— Держи, — сказал я, сунув ей деньги обратно.

Она презрительно посмотрела на банкноты и снова отвернулась.

— Нет, спасибо. Я плачу. Это ради исследования. Рабочие расходы.

Я начинал раздражаться.

— Это свидание. Если ты думаешь, что какой-то мужчина, заслуживающий твоего внимания, позволит тебе оплатить счет на первом свидании, то ты встречалась с неправильными мужчинами.

— Какое громкое заявление, — произнесла она едва слышно.

— Ты не будешь платить, когда ты на свидании со мной.

— Я не «на свидании» с тобой. Я в машине с анонимным незнакомцем, который повезет меня домой, где я с удовольствием смою два килограмма макияжа с лица, надену пижамные штаны и наемся консервированного супа.

— Мы едем не домой, — сказал я, когда мы выехали с парковки.

— Ты не можешь меня похитить. Я пожалуюсь твоей матери.

— Я задолжал тебе свидание. Настоящее.

— Я больше не заинтересована. Проведу свое расследование так же, как делают все остальные — полазаю на Реддите и Скролл Лайф.

— Брось. Ты должна быть голодна, — настаивал я, везя нас в направлении дома.

Хейзел открыла рот, чтобы все отрицать, но её желудок именно в этот момент решил выразить голодное негодование.

— Я так и думал, — я самодовольно глянул на неё, на что она ответила сердитым взглядом.