История моей жизни

Глава 18. Три горячих парня и я с помятой рожей

Хейзел

НеустрашимыйПареньРепортёр: Новая владелица Дома Сердца монополизирует местную сферу строительства возмутительными планами по сносу исторического дома.

Я как раз пыталась сказать своему стоматологу, что два моих передних зуба выпали и ещё три шатаются, когда меня разбудил непрерывный стук.

Несколько секунд я трогала зубы языком, убеждаясь, что они все невредимы, затем сбросила одеяло и выбралась из кровати.

Я натянула большую футболку через голову и едва не споткнулась об енота в коридоре. Слегка одомашненное дикое животное вопросительно зашипело на меня.

— Ой выкуси, Берта. Ты что, не можешь найти себе новый дом?

Оно попятилось от меня и смылось в бывшую комнату Зои.

Я бурчала всю дорогу вниз по лестницу и распахнула входную дверь.

— Что? — потребовала я.

Все трое братьев Бишопов стояли на моём пороге, выглядя абсурдно привлекательными и бодрыми. Они все не смотрели мне в глаза. Они смотрели на несколько сантиметров выше моей головы. Я похлопала себя по волосам и осознала, что они вырвались из небрежной гульки и превратились в ещё более небрежное птичье гнездо.

— Доброе утро, солнышко, — сказал Гейдж, протягивая стакан кофе. — Меняю кофеин на право входа.

Я чувствовала родство с теми троллями, которые в сказках жили под мостами и старательно трудились, собирая дань с высокомерных прохожих.

— Давай сюда, — я жадными ручонками потянулась к кофе.

Заполучив кофеин, я сделала шаг в сторону и позволила трём высоким красавчикам пройти внутрь. Моя мать открыла бы дверь в сорочке за тысячу долларов. Я же тем временем забыла поставить будильник и выглядела как какой-то болотный монстр, который может открывать лишь один глаз за раз.

Я только начала закрывать дверь, как что-то тяжёлое ударило по ней снаружи. Я открыла дверь и обнаружила Мелвина, гигантского волосатого пса, который, похоже, принадлежал всем разом. В его шерсти запутались листья, а на морде было такое счастливое выражение, от которого становилось ясно, что в его собачьем мозгу мало что происходит.

— Который час? — прохрипела я между глотками кофе.

— Семь, — сказал Кэм, с грохотом опуская на пол две пластиковые сумки с инструментами. — Классная причёска.

— Утра? Да это практически середина ночи, — пожаловалась я. По натуре я была ночной совой. И если я переехала в маленький город, где нет ночной доставки десертов, это ещё не означало, что мои биоритмы адаптировались. Я не спала до часу ночи, писала рассылку для моих читателей о моих первых 48 часах в Стори-Лейке. Я включила фотографии дома и селфи с пластырем на лбу.

— Это место вызывает воспоминания, — сказал Гейдж, восхищаясь чем-то на потолке, но у меня не было энергии на такое, пока количество кофеина в моём организме не повысится.

— Да, — согласился Леви.

Он смотрел на меня так, будто хотел сказать что-то ещё. Наверное, про мои волосы. Или про складки от подушки на моём лице. Но он отвернулся и полностью сосредоточил своё внимание на металлической решётке воздуховода.

Полагаю, что отсутствие интереса к отношениям было плюсом. Мне ни капельки не приходилось стыдиться своего лица сразу после пробуждения. Хотя, может, это не столько свобода, сколько симптом более глубокой проблемы. В моём доме присутствовало трое предположительно свободных и фактически горячих как сам ад мужчин, вооружённых настоящими поясами с инструментами. А я тут стояла и подсчитывала, смогу ли уползти наверх и поспать ещё пару часиков.

— Никому не нравится героиня любовного романа, у которой либидо на нуле, — пробормотала я себе.

— Что говоришь? — спросил Гейдж, глядя на меня так, будто он действительно ожидал повторения.

Упс. Точно. У меня в доме настоящие люди. Я больше не имела возможности шастать туда сюда и бормотать всякое вслух. К этому надо будет привыкнуть.

— Эм, ничего, — прокаркала я.

— Мусорный бак доставят в девять, — сказал Кэм. Я была практически уверена, что он обращается не ко мне.

— Мне в одиннадцать надо будет уйти на встречу. Должен вернуться к часу, — доложился Гейдж.

— Я заканчиваю в четыре, чтобы заступить на смену в магазине, — сказал Леви.

Схватив свой кофе, я решила, что сейчас идеальное время сбежать. Я то ли поползла, то ли посеменила на кухню. Смирившись с тем, что меня официально разбудили, я схватила пепси из холодильника и угостилась ещё одной порцией овсянки, которую оставила после себя Зои.

Пока овсянка булькала и плевалась в микроволновке, я сунула голову под кухонный кран и держала её там, надеясь, что вода и поможет проснуться, и укротит мои волосы.

Вода перестала течь.

— Эй, — возмутилась я.

— Нельзя топиться в первый же день, — Кэм казался раздражённым, что судя по моему опыту, было его нормальной, повседневной эмоцией.

— Я не топлюсь. Я просыпаюсь, — мой голос отразился металлическим эхом от стенок раковины из нержавеющей стали.

Перед моим лицом появилось кухонное полотенце. Я взяла его и по возможности вытерлась, после чего выпрямилась от раковины.

Вода с волос хлынула на пол как Ниагарский водопад. Мелвин причапал на кухню на своих гигантских лапах и принялся слизывать капли.

Я согнулась в талии и повязала кухонное полотенце на свои мокрые волосы. Прямо возле моих босых ног стояли рабочие ботинки и собачьи лапы. Странное семейство ног на кухне одинокой женщины в раздрае.

— Могу я чем-то тебе помочь? — спросила я, выпрямляясь. Он пришёл обсудить моё предложение? Он собирался согласиться? Или он планировал отказаться, заставив меня почувствовать себя идиоткой?

— Просто хотел обсудить план на день, — сказал он.

— О. Окей. Каков план? — я открыла свою вишнёвую пепси.

— Мы занимаемся предварительными планами на кухню и ванные комнаты на втором этаже. Тем временем мы хотим начать демонтаж там, где это возможно. Поскольку ты наверняка любишь иметь работающий водопровод, я посчитал, что мы начнём демонтаж на кухне и в гостевой ванной, а твою ванную оставим на потом.

Этот парень реально ожидал, что я буду высказывать взвешенное мнение насчёт демонтажа?

— Как по мне, звучит нормально, — сказала я как можно увереннее.

— Значит, нам нужно, чтобы ты убрала все вещи, которые положила туда, и ты не сможешь готовить здесь еду, — напомнил он мне.

Моя овсянка выбрала именно этот момент, чтобы взорваться в микроволновке. Мелвин с надеждой рванул к этому изолированному бардаку, нюхая воздух с запахом яблок и корицы.

— Это не должно стать проблемой, — невозмутимо сказала я.

— Хорошо. Вот. Выкинь это, — он передал мне скомканный листок бумаги.

Я нахмурилась и развернула его. Это была агитационная листовка с фотографией неулыбчивого лица Эмилии, обещавшей, что в роли шефа полиции она планирует основать ассоциацию домовладельцев, которая будет регулировать сезонный декор домов по всему городу.

— Вау. Ты где это нашёл?

— На твоей входной двери.

— Эта женщина быстро работает, — заметила я.

Кэм повернулся, чтобы уйти.

— Подожди, — я остановила его, дотронувшись ладонью до его руки. — Что насчёт того, о чём мы говорили… прошлым вечером?

Он изучал меня несколько секунд.

— Всё ещё думаю.

— Кэм! — проорал Гейдж где-то наверху.

— Да иду я, — проорал Кэм в ответ и вышел из комнаты.

Мы с Мелвином посмотрели друг на друга. Пес ободряюще вилял хвостом.

— Я реально настолько ужасна, что ему надо так долго думать о фейковом свидании? — спросила я у своего шерстяного компаньона.

Мелвин приподнял свои собачьи брови и выбежал из комнаты.

Я взяла тостер и посмотрела на своё искажённое отражение в нём.

— Ладно, может, он и прав.

Спасённые остатки своей овсянки я понесла наверх, где я быстро и неуклюже приняла душ в ванне с ножками-лапками. Я пришла к выводу, что выбираться из неё сложнее, чем забираться туда, поскольку я вся была мокрая. Я высушила волосы, придав им некое подобие порядка, и как раз рылась в косметичке, когда раздался глухой удар в дверь ванной.

— Эм. Занято. Я думала, вы не будете трогать эту ванную, пока…

Я открыла дверь и обнаружила Мелвина, выжидающе уставившегося на меня. Я слышала, что братья гремят и орут друг на друга внизу, перекрикивая музыку. Пёс метнулся внутрь, весь такой деловой, проскользнул мимо меня и направился прямиком к ванне. Он поставил передние лапы на край и заглянул внутрь, виляя хвостом.

— Я не знаю, в чём дело. Тебе разрешается так делать?

Мелвин продолжал вилять хвостом и скользнул одной лапой по внутренней стенке ванны.

— Ой, дружок. Подожди. Ты… застрянешь.

Лохматый живот пса лёг на край ванны, задние лапы болтались над полом, а передние не совсем касались фарфорового дна.

Он жалобно заскулил.

— Я не знаю, как тебе помочь. Ты хочешь забраться внутрь или выбраться наружу? А если заберёшься, как я потом буду помогать тебе выбираться?

Мелвин принял решение за меня, заскользив по внутренней стенке ванны передними лапами, пока они не достигли дна. Он принялся слизывать воду у сточного отверстия, пока его бёдра и задние лапы всё ещё свисали через край.

— Я просто… помогу тебе, — сказала я со стиснутыми зубами, пытаясь перевалить собачий зад через край ванны. Но он был слишком тяжёлым, а ванна была слишком маленькой. — Что ты ешь на завтрак? Шары для боулинга?

Мелвин продолжал невозмутимо лакать воду из ванной.

— Ладно, давай подумаем.

Мне потребовалось несколько минут и несколько альтернативных планов. Но я в итоге подползла под задние ноги пса, дав ему опору в виде моей прикрытой полотенцем спины, медленно приподняла его, и в результате он неуклюже приземлился на бок.

— И теперь я вся вспотела. Поверить не могу, что мой душ уже оказался бесполезным, — проворчала я.

Мелвин блаженно вздохнул и плюхнулся на дно ванны. Я глянула на него через край. Его хвост как метроном стучал по чугуну в новом вертикальном положении, и влажная шерсть уже слегка стала волнистой.

Повернувшись спиной к ванне и псу, я решила приложить немного усилий в плане макияжа, раз уж я произвела такое паршивое первое впечатление. Я навела порядок в косметике, а затем продумала наряд, который был бы комфортным, но не слишком неряшливым. Я определённо прокрастинировала. Что, если сегодня слова не придут? Что, если я пойду вниз, и Кэм скажет: «Да, насчёт того свидания для исследования. Я передумал, потому что ты мерзкая»? Что, если я просто останусь в этой комнате с псом и больше никогда ничему не посмотрю в лицо?

Я посмотрела на своё отражение в зеркале. Да, я определённо уже пробовала этот подход как Мёртвая Внутри Хейзел. А это была Новая Приключенческая Хейзел, и у меня имелись обязательства, дедлайны, застрявший в ванне пёс… Хмм. Я снова посмотрела на Мелвина. Ему надоело пить, и он перекатился на спину, наслаждаясь блаженным увлажнением. Если героиня замоталась в полотенце… Нет! В шторку для душа. И привлекательный героический подрядчик был вынужден прийти к ней на помощь, это могло бы… к чему-то привести.

Я сидела на закрытой крышке унитаза и печатала на ноутбуке, всё ещё зажимая полотенце под мышками, и тут мой телефон издал сигнал о новом сообщении. Я потянулась, подняв руки над головой, и размяла плечи. Из ванны донёсся громкий храп. Сколько я тут просидела? Я покосилась на индикатор подсчёта слов и моргнула.

— Срань Господня, — пробормотала я.

Мой телефон зазвонил на бачке унитаза, вызвав лихорадочный лай.

— Алло? — прокричала я, перекрикивая собачью истерию.

— Ну наконец-то она ответила, — пропел изысканный голос Рамоны Харт-Дафлёр-Или-Что-Там-У-Неё-Теперь-Пишется-Через-Дефис. Она вытравила алабамский акцент из своего произношения между мужьями № 2 и № 3.

— Привет, мам, — сказала я в перерывах между отчаянным гавканьем Мелвина.

— Что за шум вообще? Ты как будто в разгаре собачьей драки.

Я пыталась руками успокоить мокрого пса, но Мелвин, похоже, решительно пытался выбраться из ванной.

— Никаких собачьих драк, — сказала я, забираясь в ванну. — Расслабься, дружок! С тобой всё в порядке! Ты заснул в моей ванне, помнишь?

— О божечки. Я чему-то помешала? — ликующе спросила она.

— Не тому, что ты думаешь.

— Ты кажешься расстроенной, дорогая.

— Я в порядке. Просто я воюю с мокрой 50-килограммовой собакой, — объяснила я, пытаясь поймать Мелвина в дружеский захват так, чтобы не потерять ни полотенце, ни телефон.

— Ну, у меня есть новости, которые поднимут тебе настроение. Я помолвлена! Разве не волнительно?

— Поздравляю, — сказала я сквозь стиснутые зубы, когда мне удалось прижать Мелвина к дну ванны. Моя мать меняла мужей так, как другие люди меняли машины.

— Он самый изумительный человек на свете. Он высокий, привлекательный и загорелый. У него прекраснейший дом в Париже и особняк на шесть спален через дорогу от Роберта Дауни-младшего. Он тот самый, — все шесть предыдущих маминых мужей тоже были «теми самыми».

Пока моя мать продолжала перечислять активы своего нового жениха, я привалилась к мокрому запыхавшемуся псу, вставляя «ага» и «звучит здорово» в подходящие места.

— Сколько этому-то лет, мам? — спросила я наконец.

— Он весьма резвый 77-летний мужчина, если ты понимаешь, что я имею в виду.

— Мне не хотелось бы понимать, — ответила я, когда Мелвин наклонился и лизнул моё лицо.

Разница в 19 лет была всего лишь третьей самой крупной разницей для моей матери и её мужей. Она утверждала, что предпочитает мужчин постарше, но я всегда полагала, что она просто пытается пережить одного из них. Вдова всегда получает больше денег, чем разведёнка.

— Ты, похоже, не рада за меня, — надулась мама по телефону.

— Я в восторге, — соврала я.

Мелвин издал собачье ворчание и чихнул.

— Фу. Гадость.

— А когда ты снова вернёшься в игру? — спросила мама. — Ты впустую тратишь свои самые привлекательные годы.

Я посмотрела на своё мокрое полотенце, покрытое собачьей шерстью. Если это мои самые привлекательные годы, то дальнейшее ухудшение будет жутким.

— Я только что развелась, мам.

— Дорогая, это было целую вечность назад. Одиночество никому не идёт на пользу.

Я немедленно оскорбилась от лица всех реальных и вымышленных женщин.

— Не каждой нужен мужчина, — сказала я ей, удобно забыв о том, что двенадцать часов назад сама сделала не самое приличное предложение мужчине.

— Ну, лесбиянкам не нужен, — признала она.

— Мам! — со смехом сказала я. Сколько бы раз она меня ни подводила, сколькими бы способами она меня ни разочаровывала, она всегда могла меня рассмешить.

— Что? У меня есть несколько подруг-лесбиянок, и знаешь что? Они все состоят в браке, — она была убеждена, что истинная безопасность крылась в браке с богатым властным партнёром. Но я пробовала этот ваш брак и в итоге получила столько комплексов, что если когда-нибудь и пойду на настоящее первое свидание, то это должен быть психолог, специализирующийся на работе с парами.

— Я тебе присылала фотографию того, как я прошлым летом проводила свадебную церемонию Тринити и Эвианы? Я была в абсолютно изысканном белом костюме, — продолжала мама.

Только моя мать наденет белый костюм, чтобы затмить невест, чей брак она заключает.

Она ещё пять минут продолжала трещать, после чего её перебил голос на фоне.

— О, Ставрос, ты чересчур. Дорогая, мне надо идти. Ставрос только что преподнёс мне билеты в оперу и новое платье! Я пришлю тебе подробности насчёт даты и места моего бракосочетания! Ещё созвонимся, — она сбросила вызов прежде, чем я успела что-либо сказать.

Я положила телефон на дно ванны. На свете существовало не так много людей, которые были более очаровательны и более небрежно эгоистичны, чем моя мать. После общения с ней я всегда чувствовала необходимость прилечь.

Мелвин поддел меня большим мокрым носом.

— Ладно, хорошо. Давай выбираться отсюда, — сказала я, вставая на ноги.

Я уже перекинула передние лапы пса через край ванны, когда мы запутались в шторке. Материал со смачным треском оторвался от металлических крючков и приземлился на нас с Мелвином сверху, отчего пёс снова зашёлся лаем.

— Прекрати прятаться под моим полотенцем! — взвизгнула я.

— Какие-то проблемы?

Мы с Мелвином на мгновение застыли, после чего я скинула с нас шторку и обнаружила, что двое из трёх братьев Бишопов стоят на пороге.

— Не поможете? — спросила я у Кэма и Леви.