История моей жизни

Глава 21. Моя шлюпка больше твоей

Хейзел

Я: Что я должна надеть для этой секретной штуки завтра?

Кэм: Мне откуда знать, черт возьми?

Я: Ну, ты мог бы хотя бы сказать мне, куда мы идем.

Кэм: Повторяю. Мне откуда знать, черт возьми?

Я намеревалась сбегать домой, принять душ и переодеться перед встречей с Лаурой, но отрывистые сообщения Кэма раздосадовали меня, и я решила поехать прямиком к её дому. Это, конечно, было ошибкой, потому что теперь я была ещё менее пригодна для появления на публике.

Но что сделано, то сделано.

Я толкала свой байк вверх по подъездной дорожке двухэтажного дома из белого кирпича, с классической структурой и рок-н-ролльными штрихами. Он располагался в причудливом саду на углу, через несколько кварталов от Мейн-стрит. На подъездной дорожке имелось баскетбольное кольцо, с одного из больших окон возле крыльца свисала птичья кормушка, и резиновый дракон выплевывал воду в маленький журчащий водоем.

Я оставила свой велик в траве и потащилась по подъездной дорожке. Готическая пурпурная дверь открылась ещё до того, как я добралась до верхней ступени.

— Привет, — поздоровалась Лаура. она была одета небрежно — шорты, майка и кеды, все черное. Но её макияж смоки-айз, красная помада и платиновые волосы делали её готовой к какой-то съемке для модного журнала.

Я же, напротив, выглядела так, будто мой водный баланс надо было восстанавливать при помощи капельницы.

— Большое спасибо, что предложила поехать на машине, — просипела я. — Я честно не думаю, что смогла бы крутить педали хотя бы ещё один квартал.

— Тебе правда стоит подумать о покупке машины, — заметила Лаура.

— С предыдущей все закончилось не очень хорошо, — напомнила я ей.

— Я видела видео. Думаю, мы обе можем согласиться, что виноват Гусь.

— Да, ну что ж, теперь я эмоционально травмирована.

— Разве не все мы такие? Заходи. Я захвачу свою сумочку, и мы можем отправляться.

Маленькая прихожая переходила прямиком к лестнице на второй этаж. Справа от меня находилась огромная гостиная, а слева маленькая комната, которую как будто переделали в спальню.

Лаура повела в столовую. Я заметила галерею семейных фотографий, которые выглядели застывшими во времени. Лаура и её жених — очень красивый чернокожий мужчина в официальной военной униформе — танцевали под светящимися гирляндами перед музыкальной группой. Я узнала более молодую, но все равно подростковую версию Уэсли, который усмехался в камеру, пока бежал по баскетбольному корту. Гаррисон морщился в камеру, держа внушительного размера рыбу на леске. И девочка, которая, видимо, была их сестрой, смущенно улыбалась со сцены, одетая в колготки и гимнастический купальник.

Столовая переходила в тесную, но аккуратно прибранную кухню. Складной столик вмещал электроплитку и электрический гриль, приставленные к островку вместо барных стульев. Чистая посуда и различные кухонные принадлежности аккуратными стопками лежали на всех свободных поверхностях.

Лаура взяла поясную сумку с крючка на стене и повесила её через плечо.

— Ты хочешь попить воды или, может, немного привести себя в порядок перед уходом?

— Я была бы благодарна и за то, и за другое, — призналась я.

— Я займусь водой. Уборная вон там, — сказала она, показывая пальцем на дверь в стороне от кухни.

— О Господи. Я понятия не имела, что на свете существует столько видов кафеля, — сказала я через несколько часов, привалившись к кожаному сиденью шикарного адаптированного джипа Чероки Лауры. Мы разобрались с кафелем, коврами, обоями, светильниками для кухни и ванной. Я не помнила половину того, что выбрала. — Ты думаешь, кран для ванны в виде головы лебедя — это перебор?

— Да. Именно поэтому он идеален, — сказала Лаура, перебираясь с инвалидного кресла на водительское сиденье.

Она вытянула руку и схватила листовку с лобового стекла. Это была ещё одна листовка «даешь Рамп в шефы полиции», которая обещала строгий контроль высоты травы и запрет на все цвета домов, которые будут сочтены слишком «красочными».

— Вау, она явно взялась за дело, — заметила я.

Она закатила глаза, начиная деловито разбирать свою инвалидную коляску.

— Она наверняка организовала разброс листовок с самолета-кукурузника. Вот, положи это на заднее сиденье, — сказала она, передавая мне спинку кресла.

Как только кресло было убрано, Лаура захлопнула свою дверцу и посмотрела на свои смарт-часы.

— Не знаю как ты, а я умираю с голоду. Что скажешь, если мы сходим...

— Поесть? Пожалуйста, скажи мне, что ты собиралась предложить поесть, потому что мой желудок уже переварил свою внутреннюю оболочку.

— Тут есть неплохое место в паре кварталов отсюда. Только не говори моим братьям, что я водила тебя туда, — сказала она и тронула внедорожник с места.

— Я бы никогда не предала то доверие, что кормит меня. Хотя ты вроде как пробудила мое авторское любопытство.

— Мы сейчас в Доминионе, — сказала Лаура, будто это все объясняло.

— Ага. Ясно.

Её усмешка зеркально повторяла усмешку Кэма, когда она выехала на дорогу.

— Доминион — это административный центр округа. Мы делим с ними границу. Линия границы пролегает прямо через участок Эмилии Рамп. В Доминионе более крупное озеро, более оживленный город и намного больше туристов, черт возьми. И они ведут себя как мудаки из-за этого, — объяснила она. — Они похожи на крутого, напыщенного парня-качка в старших классах, который думает, что он для всех манна небесная, а Стори-Лейк — это симпатичный чудаковатый задрот, которого заталкивают в шкафчик в раздевалке.

— Уф, я ненавидела таких детей, — сказала я.

— Отношение Доминиона стало ещё хуже теперь, когда нам пришлось пользоваться услугами их полиции. Будет здорово забрать часть власти, когда Леви станет шефом.

Я кивнула на листовку Эмилии.

— Думаешь, он выиграет?

— Лучше бы выиграл, — мрачно сказала она.

Минуту спустя она свернула на главную оживленную улицу. В отличие от Стори-Лейка, здесь было полно машин, воюющих за парковку и сигналящих пешеходам, которые переходили дорогу в неположенном месте, нагрузившись пакетами и упаковками пива. Все витрины были заняты, у большинства имелись неоновые вывески, обещавшие, что жизнь у озера лучше или предлагавшие бесплатные шоты Ягермейстера.

Лаура втиснулась на последнее свободное парковочное место в конце квартала, забитого ресторанами, барами и сувенирными магазинами. Я стояла на страже, ограждая её от нескончаемого парада электрических скутеров, мотоциклов и машин, пока она быстро заново собирала свою инвалидную коляску.

— Мне это не нравится, — сказала я, когда она въехала в поток движения, чтобы воспользоваться пандусом в конце тротуара. Я могла лишь представить, насколько будет взбешен Кэм, если подросток на скутере врежется в его сестру просто потому, что она пыталась накормить меня сырными палочками.

— Я тоже не фанат, — сказала она, когда мы вдохнули выхлопные газы Эскалейда. — Но приходится идти туда, где есть пандусы. Пошли.

К счастью, в самом ресторане перемещаться было проще, хотя деревянные планки пандуса были покореженными и потрескавшимися. Это заставило меня подумать о доступных входах в гостинице и «Анджело». Они были более новыми и находились в гораздо лучшем состоянии.

Все мысли о доступности вылетели из моей головы, когда горячая хостес с брюках провела нас сквозь кучу столиков и людей. Мы потеряли её, когда мне пришлось расчистить путь сквозь скопление шумных высоких столиков, но вновь нашли её — она ждала нас на крытой террасе, где музыка ревела из динамиков над головой. Перед нами простиралось широкое озеро. Там также имелась лестница, которая вела вниз на пристань с гидроциклами и маленькими лодочками.

Это вам не тихие воды Стори-Лейка. Это были весенние каникулы на стероидах, как в Поконос, гидроциклы сновали туда-сюда, лодки с моторами развевали флагами с надписями вроде «Я люблю горячих мамочек» и «Моя шлюпка больше твоей». Понтонные лодки покачивались на следах бурлящей воды. Группы двадцати-с-чем-то-летних людей покачивались на автомобильных покрышках, прикрепленных к барже тики-бара.

Лихорадочная энергия вызывала у меня и у моих лишенных дезодоранта подмышках ощущение, что нам здесь не место, но я ослабела от голода и готова была потерпеть немного хаоса, если это будет означать пропитание.

Хостес сказала что-то, что я не расслышала, после чего оставила нас с липкими меню на столе.

— Я знаю фразу «Если слишком громко, то ты просто слишком старый», — прокричала я сквозь музыку. — Но думаю, я слишком старая!

— Уютненько, да? — проревела Лаура в ответ.

— Лучше бы еда была хорошей, — прокричала я.

— Неа. Но ты теперь одна из нас, так что я хотела, чтобы ты увидела, чему мы противостоим.

Мы прокричали наш заказ симпатичному, мальчишеского вида официанту, который не смотрел нам в глаза, потому что он был слишком занят флиртом с барменом, который выглядел таким же симпатичным и мальчишеским.

Я приложила руки ко рту.

— Итак, часто здесь бываешь?

— Нет, если получается избегать, — крикнула она в ответ.

Рядом с нами сидела пара туристов, одетая для какого-то спорта вроде тенниса или гольфа. Мне показалось, что им около шестидесяти, наверняка на пенсии. Они зажимали уши и сердито смотрели на колонку над ними.

Я почувствовала, как телефон завибрировал у моей ноги, и достала его, чтобы проверить сообщения.

Кэм: Ты уже давненько не раздражала меня. Ты всё ещё на двух колесах или валяешься где-то в канаве покалеченная?

Ну вы посмотрите. Здоровяк-подрядчик беспокоится обо мне. Я формулировала остроумный ответ, но тут официант вернулся с нашими напитками.

Я накинулась на огромный кувшин воды, который он оставил на столике, пока Лаура выуживала безбожное количество фруктов из её «Скинни Колады».

— Слава Богу, — сказала она нормальным тоном, когда громкость музыки снизилась.

Я подняла взгляд, что профи-теннисист на пенсии с победоносным видом возвращается к своей жене. Я никогда ещё не была так благодарна за жалобу на шум.

— Эй, что бы ты надела на первое свидание? — спросила я.

Лицо Лауры замкнулось, и она бросила взгляд в сторону озера, где все, похоже, отлично проводили время.

— Не знаю. Я давно не ходила на свидания.

Я мысленно напинала себе. Она явно была замужем. Я видела фотографии. И она носила обручальное кольцо. Но никто не упоминал её мужа. Может, он в командировке или они разошлись? Может, мне стоит больше сосредоточиться на том, чтобы не допускать оплошностей, а не на жизнях практически незнакомых людей?

— А что? — спросила она, взяв себя в руки и для смелости отхлебнув замороженного напитка.

— Я, эм... ну, я пишу новую книгу...

— Давно пора, черт возьми.

— Да, спасибо, Зои Младшая. Ну так вот, я чувствую, что немного заржавела в плане романтики. Я недавно, эм... развелась.

— Окееей, — протянула она. — Ты была частью религиозного культа, где развод наказывается расчленением или типа того?

— Нет. И если бы ты знала мою мать, ты бы понимала, как это смешно.

Телефон Лауры, лежащий у её локтя, сигнализировал о входящем вызове, но она его проигнорировала.

— Просто спрашиваю, потому что ты обернулась через оба плеча, чтобы удостовериться, что никто не услышит, как ты прошепчешь слово на букву Р.

— Я автор любовных романов. Я не должна разводиться.

— Да, что ж, не все складывается в точности так, как нам хотелось бы, — она показала на свое инвалидное кресло.

Я была большой эгоистичной засранкой. Я тут до сих пор ныла в своем «ах бедная я, я развелась» марафоне жалости к себе, когда с более хорошими людьми происходили более плохие вещи.

— Не надо, — она показала на меня обвиняющим пальцем.

— Не надо что?

Экран её телефон снова засветился, и она с раздражением ткнула в кнопку «Игнорировать».

— Не делай это «о, мои проблемы ничто в сравнении с бедной невезучей красоткой в инвалидном кресле».

— Во-первых, я же не говорю таким кислым тоном, нет?

Её пожатие плечами относительно смягчилось легкой кривой улыбкой.

— Во-вторых, я этого не делала, — соврала я.

Она хрюкнула.

— Я тебя умоляю. Да, ты делала. Все так делают. Но угадай что? Худшее, что с тобой случалось, все равно остается худшим, что с тобой случалось. Ты не должна чувствовать себя виноватой за то, что не случилось что-то гораздо худшее. Это пи**ец как глупо.

— Ты была такой мудрой и до инвалидного кресла, или оно дало тебе магические силы понимать смысл вселенной?

Лаура широко улыбнулась.

— Думаю, мы будем хорошими друзьями... ой бл*дь.

— Ой бл*дь что? — потребовала я.

— Нина, — она произнесла это имя так, будто оно было синонимом к убийце маленьких тюленей.

— Кто или что такое Нина? — спросила я, выгибая шею, чтобы осмотреть террасу.

Скандинавской наружности блондинка в секси-костюме и на запредельно высоких каблуках одарила нас улыбкой красных губ. Её кожа была безупречной, макияж — деликатным и элегантным. Ни один волосок не выбивался из её гладкого хвостика с боковым пробором. У неё был калифорнийский загар и осанка, достойная пансиона благородных девиц.

Я в сравнении с ней чувствовала себя куклой тролля, которая слегка оплавилась в микроволновке.

— Лаура, как очаровательно видеть тебя по эту сторону границы, — промурлыкала она.

Мне было наплевать на Нину.

Смешок Лауры был уморительно фальшивым.

— Все та же Нина. Как ваше лето с ароматом топлива от гидроциклов, мадам мэр?

— У Доминиона ещё один успешный год, — сказала Нина с резкой улыбкой. — Мы зарабатываем так много денег, что я просто не знаю, что с ними всеми делать. Но я уверена, что Стори-Лейк в той же лодке.

— Шутки про озера. Как смешно, — сказала Лаура, обнажая зубы в жеманной улыбке.

— Что ж, я бы с радостью осталась и поболтала, но мне надо перерезать ленточку. Заглядывай ещё, и мы попьем кофе. Можешь поверить, что мы открываем четвертое кафе? Передай привет своему брату.

— Которому? Ты со столькими встречалась, — парировала Лаура.

Я взяла свой кувшинчик воды и пила, наслаждаясь остроумной перепалкой. Ах, быть бы такой сообразительной в реальном времени. Мои лучшие оскорбления приходили ко мне несколько часов спустя.

— Ой брось, — Нина отмахнулась от едва завуалированного оскорбления Лауры, и её розовые ногти сверкнули на солнце. — Так здорово видеть, что твое едкое чувство юмора сохранилось даже после всего случившегося.

— Некоторые вещи никогда не меняются. Хотя про Кэма того же не скажешь. Нина, это Хейзел, девушка Кэма. Разве это не великолепно?

Арктически-ледяные глаза Нины наконец-то скользнули ко мне. Она не потрудилась скрыть скептично изогнувшиеся брови. Я приклеила свои ладони к столу, чтобы не попытаться поправить волосы под её пытливым взглядом.

— Че как? — сказала я.

— Как... интересно. Уверена, вы двое будете счастливы вместе. Ну пока-пока!

Я наблюдала, как она удаляется в своем раздражающе стильном костюме с шортами.

— Она похожа на сексуальную злодейку из мультика.

— Че как? — повторила Лаура со сдавленным смешком.

— Заткнись! Красивые и злобные женщины меня пугают.

— Че как! — она гоготала.

— И откуда ты узнала, что я иду на свидание с Кэмом? Он сказал мне никому не говорить!

Она утихла на середине гогота.

— О черт. Ты просто подзуживала её. Ха. Ха. Отлично. Очень смешно. Хочешь выпить? Я хочу выпить. Может, я пойду в бар и закажу.

Рука Лауры устремилась вперед и сомкнулась на моем запястье.

— Никуда ты не пойдешь. Ты встречаешься с Кэмом? В смысле, с моим братом? В смысле, с Кактусом Кэмом Ворчливозавром Рексом?

— Нет! Определённо нет. Ну, не на самом деле. Я просто попросила его помощи с некоторым расследованием.

— Расследованием, которое подразумевает свидание?

— Я бы не назвала это свиданием. Я практически принудила его шантажом. Он просто сводит меня завтра покушать... наверное. Будем надеяться. Но я беру с собой блокнот, так что это определённо не настоящее свидание. Потому что кто делает заметки на настоящем свидании, я права? И я не должна была говорить кому-либо, и теперь он использует это как предлог, чтобы отказаться, и я никогда не напишу эту книгу.

Лаура сидела молча.

— Что? — потребовала я.

— Я просто ждала, когда ты начнешь задыхаться или потеряешь сознание.

— Ещё не вечер, — пискнула я и закрыла лицо руками. — Почему я так плоха в реальном общении?

— Расслабься, — сказала она.

Я услышала улыбку в её голосе и убрала руки.

— Ты ему не скажешь?

— О, я определённо скажу ему рано или поздно. Я его младшая сестра. Это моя работа — как можно чаще разрушать его в эмоциональном плане. Но я могу подождать.

Мои плечи опустились от облегчения.

— Спасибо. Мне правда нужно это фальшивое свидание.

— С моей точки зрения, похоже, тебе бы ещё не помешал фальшивый секс.

Я покачала головой.

— Это чисто платоническое. Я хочу лишь написать книгу, прятаться в своем доме и завести кошку. Я покончила с отношениями.

— Угу. Конечно. Так что ты наденешь? — спросила Лаура. — Потому что я знаю одно место.

Лаура порвала две листовки «Даешь Рамп в шефы» по дороге к «Дейзи Энджел», хипстерскому бутику одежды в Стори-Лейке, который располагался через две витрины от книжного магазина.

Внутри пахло дорогой смесью эвкалипта и кедра. В магазине были стены сиренево-синего цвета (который я абсолютно точно украду для своей гостиной) и привлекающие внимание витрины со всем на свете. Я сделала два шага по магазину, а уже приметила свитер, декоративную подушечку и брюки с высокой посадкой, которые я возжелала себе.

Зои будет в восторге от этого места.

Женщина с гладкой коричневой кожей, густыми и гладкими черными волосами, собранными на макушке, и в безрукавом свитере цвета маков, вышла из подсобки. На её руке болталось полдюжины браслетов, а ладонь сжимала планшет.

— Привет, Лаур! Как тебе понравились те леггинсы? — спросила она с очаровательно четким британским акцентом.

— Восторг. Ты была права насчет эластичности. Я влезла в них быстрее, чем влезаю в свои джинсы скинни, — сказала Лаура, хватая с ближайшей вешалки искусно потрепанную футболку с эмблемой группы Blondie. — Окей, официально мы пришли за покупками не для меня, но это теперь мое.

— Я отнесу это к новой и улучшенной кассе, — предложила стильная незнакомка.

Лаура подметила длинный невысокий столик цвета слоновой кости, который размещал современный кассовый терминал.

— Доступно и сексуально. Славно сделано.

— Ну, мне надоело говорить с твоей макушкой, когда ты заглядываешь сюда. Так что всегда пожалуйста.

— Хейзел, познакомься с Сунитой. Сунита, это Хейзел, — сказала Лаура, представляя нас друг другу.

Сунита широко улыбнулась.

— Аа, оправданная птицеубийца.

— Я бы предпочла «автор любовных романов», но буду довольствоваться тем, что есть. Приятно познакомиться. Мне нравится твой магазин, Сунита.

— Зови меня Санни. И я бы любила этот магазин ещё сильнее, если бы к нам почаще ступала нога покупателя... или колеса покупателя, — поддразнила она, покосившись на кресло Лауры.

Лаура закатила глаза.

— Санни и я давно дружим.

— Аж со старших классов школы, — дополнила Санни.

— Она одна из немногих людей, которые продолжили выражаться совершенно без фильтра после моего несчастного случая. Мне пришлось успокаивать мою бедную свекровь, чтобы она не сбросилась с метафорического моста, когда меня выписали из больницы, а она предложила «пройтись на улице и подышать свежим воздухом», — объяснила Лаура.

Я поморщилась от неловкости. Я сама могла выдать такое и потом паниковать по этому поводу.

— Что мы сегодня ищем? — спросила Санни.

Лаура подсунула мне безрукавый вязаный комбинезончик в черном цвете.

— Что-то вот такое летнее. Иди примерь.

— Видимо, я пошла примерять, — сказала я.

Санни показала мне в сторону примерочных вдоль дальней стены.

Комбинезон обнажал ноги и грудь сильнее, чем я привыкла. Но Лаура заверила меня, что это идеально подходит для исследовательских целей, и кто я такая, чтобы в ней сомневаться? Я также купила строгие брюки, которые мне некуда было надевать, укороченный белый свитерок, выглядевший так, будто его сделали из набивки для плюшевых мишек, две пары джинсов, которые волшебным образом делали мою задницу сногсшибательной, и мотоциклетную куртку из зеленой замши.

Лаура в итоге купила три футболки и «вареные» джинсы — я пожалела, что не увидела их первыми.

Пока Санни пробивала наши покупки, дьявольская Лаура повернулась ко мне с коварной улыбкой.

— Знаешь, тут неподалеку есть очень крутой мебельный магазин. Готова поспорить, мы найдем там какие-то сокровища для твоего дома.

Не успела я оглянуться, как купила пару прикроватных тумбочек, мягкую оттоманку с баклажанно-фиолетовой обивкой и белый как зефир диван, который мог бы комфортно проглотить шестерых человек. Продавец уже говорил по телефону с водителем насчет доставки, когда я вышла оттуда как оглушенная.

Моя голова с гулким звуком стукнулась о подголовник в машине Лауры.

— О Боже. Мне определённо придется вписать в эту книгу шопинговый забег. Может, тогда я отработаю хоть часть покупок.

— Ты отлично справилась, детка. Открывала кошелек как чемпионка, — бодро сказала Лаура.

— В последний раз я потратила столько денег на покупки за один день... да никогда такого не было. А однажды я пошла покупать туфли, напившись безлимитной мимозы.

— Я посчитала, что не помешает купить твое расположение... раз ты встречаешься с моим братом и все такое.

— Ха-ха.

— О Господи, — она драматично вздохнула, глядя в телефон.

— Что случилось?

Она бросила мне свой телефон и пристегнулась.

— Вот тебе забавное чтиво на время поездки обратно.

Мессенджер был открыт на групповом чате «В этом чате есть мама и папа, будьте паиньками».

Кэм: Есть сообщения об авариях «велик vs машина» или «велик vs орлан» сегодня?

Леви: Беспокоишься о Хейзел на велике?

Мама: Я говорю это вовсе не как женоненавистнический стереотип, но я уверена, что на велике она держится лучше, чем за рулем.

Папа: Я сегодня видел, как она просвистела мимо магазина так, будто участвует в Тур де Франц. Ты беспокоишься?

Кэм: Франс, пап. И нет. Просто завел разговор.

Гейдж: Я уверен, она в порядке. И ещё, я печатаю это с дисклеймером, что никто не должен паниковать или спешить с выводами, но Лаур не ответила на уморительный мем, который я прислал ей два часа назад, и на последующее сообщение тоже.

Леви: Она не ответила, когда я звонил сегодня после обеда.

Папа: Она сегодня должна была повезти Хейзел покупать отделочные материалы. Если они обе пропали, то они наверняка вместе.

Кэм: Да поможет нам всем Господь.

Мама: Я схожу к ней домой.

Гейдж: Я прокачусь по улицам и посмотрю, не припаркована ли где её машина.

Кэм: Я спрошу у детей и охвачу северную часть города.

— Вау, — я передала ей её телефон, чувствуя себя одновременно ужаснувшейся и польщенной.

— Стоит угодить в один ужасный несчастный случай на пробежке, и твоя семья никогда этого не забудет, — проворчала Лаура. Она ткнула в кнопку видеозвонка.

— Ты где была, черт возьми? — прорычал Кэм спустя секунду.

— Что-то случилось? Экстренная ситуация? — потребовала Пеп, мама Лауры.

— Хейзел с тобой? — спросил Леви.

— Я же говорил, она в порядке, — сказал Фрэнк одновременно с ним.

— Давайте все успокоимся, — перебил Гейдж.

— Слушайте меня, созависимый цирк. Мы две взрослые женщины, которые делают взрослые женские вещи. Вот вам доказательство жизни, — сказала она, наводя камеру на меня. Я помахала рукой. — А теперь возьмите себя в руки, и никому не разрешается звонить или писать мне в следующие двадцать четыре часа.