История моей жизни

Глава 15. Две женщины входят в похоронное бюро

Хейзел

— Мне показалось, или Гейдж уделял тебе особенное внимание? — спросила я Зои, пока растянулась на её кровати и листала её коллекцию импульсивно купленных журналов, а она заканчивала макияж и собирала вещи.

— Я тебя умоляю. Я практически уверена, что Бишопы смотрят только на тебя. Кроме того, этот мужчина — красный флаг, машущий ещё несколькими красными флагами поменьше, — сказала она, аккуратно нанося розовый пигмент для губ перед зеркалом.

Я скептически вскинула бровь.

— У нас с тобой очень разные определения красных флагов.

Она повернулась ко мне, промакивая губы.

— Он явно серийный моногамист, мечтающий запустить свои работяжные щупальца маленького городка в женщину, чтобы она отказалась от своей карьеры, нарожала ему кучу детишек и возила их по тренировкам и секциям. К тому же, он смотрел на тебя, а не на меня. Что делает меня дважды не заинтересованной.

— Так вот почему ты три раза переоделась? — поддразнила я.

Она повернулась обратно к зеркалу и начала собирать свои кудри в пушистый хвостик.

— Прошу прощения, мисс Властный Костюм. Ты не получаешь права осуждать мой процесс выбора нарядов.

— Эй, я тут пытаюсь произвести хорошее впечатление. А у тебя какое оправдание?

— Я выгляжу горячо, чтобы поддержать твоё хорошее впечатление. Ты сегодня написала 257 слов, и это уже больше, чем в последние два года. Если ты хочешь, чтобы этот город тебя полюбил, я их заставлю.

— Ах. И как же мне поможет то, что ты надела бюстье?

— Ты пачкаешь свой костюм шерстью енота, — парировала она.

Я скатилась с кровать и направилась к зеркалу и липкому ролику для чистки одежды. Я выбрала классический чёрный костюм, нарядный топ цвета ржавчины и (поскольку арендованную машину Зои ещё не доставили, и нам предстояло пешком идти на собрание совета) мои самые хорошие кеды. А ещё два слоя дезодоранта.

— Я нервничаю, — объявила я.

Она прекратила свои занятия и присоединилась ко мне у зеркала.

— Почему?

— Потому что все здесь уже меня ненавидят. Это должно было стать свежим началом, возрождением. Я купила дом, я уехала из мегаполиса, я потащила тебя за собой, и всё из-за того, что какая-то старая газетная статья вызвала у меня мурашки.

Она обвила рукой мою талию и сжала.

— Не сбрасывай со счетов мурашки. Никогда не сбрасывай со счетов мурашки.

— Что, если это не сработает, Зои? Что, если это собрание городского совета — первый шаг к более тёмной и более депрессивной наклонной спирали? Я не думаю, что смогу это пережить.

Зои отпустила меня и тут же схватила за плечи.

— Ты Хейзел Чёртова Харт. Ты автор бестселлеров. Ты с помощью роялти от написанных тобой книг обеспечивала себя и своего ехидного муженька с заплатками на локтях в одном из самых дорогих городов мира. Ты знаешь, как это тяжело? Ты знаешь, как много людей пробовали сделать то же самое и потерпели провал?

— Нет, — раздражительно сказала я.

— Десятки тысяч. Может, даже сотни тысяч. Но ты это сделала. И нет причин, почему ты не можешь сделать что-то, на чём ты сосредоточила свой гениальный ум. Включая и завоевание этого странного маленького городка, написание лучшей книги в твоей карьере и зарабатывание целого самосвала «да пошли вы все нахер» денег для нас обеих.

— Да?

Она рьяно закивала.

— Единственное, что тебе нужно сделать — это отпереть кладовку, в которой ты спрятала свою крутизну, и отправиться за тем, чего ты хочешь. Дим (заметь, как я не сказала его настоящее имя) годами пудрил тебе мозги. Я понимаю, что для восстановления после такого требуется время. Но его здесь больше нет. Теперь только ты сама пудришь себе мозги.

Я зажмурилась.

— Больше никогда не выйду замуж, — поклялась я.

— Поддерживаю, подруга, — согласилась она.

— Что, если я не смогу написать историю любви из-за того, как закончилась моя собственная? Что, если я слишком отдалилась от мира свиданий, чтобы написать реалистичный ромком? — спросила я. Что, если я уже недостаточно хороша?

Смех Зои был лишён юмора.

— Хейзел, мы читаем ромкомы, чтобы сбежать от депрессивной реальности нашей любовной жизни. Мы либо одиноки и ищем «того самого», но тонем в лихорадочных свайпах вправо, крушащих надежду перепихах на одну ночь и откровенной лжи. Или мы в долгосрочных отношениях, которые зачерствели хуже того пакетика крекеров, который мы нашли под кухонной раковиной. Реализм нам здесь не нужен.

Я фыркнула.

— Боже, и ты ещё меня называешь депрессивной.

Она развернула меня обратно к зеркалу.

— Но хотя бы мы две крутышки, которые ни от кого не терпят всякого бреда и при этом классно выглядят.

Я провела ладонями по своему пиджаку и выдохнула.

— Окей. Давай пойдём и покорим Стори-Лейк, чтобы я могла написать книгу и спасти наши карьеры.

— Это должно быть ошибкой, — сказала Зои, пока мы наблюдали, как горожане один за другим заходят в «Отброшенные Копыта», похоронное бюро на Уолнат-стрит. Их вывеска гласила, что они добавляют веселья похоронам.

(В английском слово «похороны» — это funeral, а fun — это веселье, так что изначально слоган опирался на эту игру слов, — прим)

— Дариус дал мне этот адрес, — настаивала я, прижимая к груди свой блокнот эмоциональной поддержки.

Она покачала головой.

— Он явно подшутил над тобой и отправил тебя в качестве незваной гостьи на чьи-то похороны.

— Ну хотя бы я в чёрном. Пошли. Давай проверим.

Мы вошли через двойные двери, где женщина с косами до пояса, одетая в свободный жёлтый костюм цвета нарцисса, похоже, направляла гостей.

— Добро пожаловать в «Отброшенные Копыта». Вы здесь для собрания городского совета или для прощания со Стюартом?

— Собрание совета, — быстро сказала я.

— Превосходно. Вы в Закатном Зале. Мы лишь попросим вас быстренько заглянуть в Садовую Комнату Собраний и выразить свои соболезнования семье мистера Стюарта. Ему было сто четыре года, и это не очень оживлённое мероприятие, если вы понимаете, о чём я.

— О, ээ. Мы на самом деле не знали мистер Стюарта. Более того, мы только вчера приехали в город, — объяснила я.

— Ах, что ж, в таком случае я вынуждена настоять. Думаю, вид того, как женщина, якобы разом переехавшая и символ нашего города, и приветственный знак, выражает соболезнования, пойдёт на пользу восстановлению вашей репутации, — сказала она, и её сочувственная улыбка теперь выглядела капельку грозной. — Кроме того, за урной есть печенье.

— Мы с радостью выразим соболезнования, — сказала Зои, взяв меня по другу и потащив к тускло освещённой Садовой Комнате Собраний.

— Я не хочу идти на похороны, — шепотом проныла я.

— А я не хотела приезжать в Город, Где Нападают Дикие Животные, но приехала же, — твёрдо сказала она. — Смотри на это как на первую остановку твоего тура извинений.

Мы вошли в Садовую Комнату Собраний через раздвинутые двери-перегородки. Похоже, мы не единственные участники городского собрания, которых загнали сюда. Тут была короткая очередь людей, одетых ну точно не для похорон, которые выстроились в ряд друг за другом и орали соболезнования трём весьма древним с виду людям, которые сидели на складных стульях перед чем-то, что выглядело как огромная банка для солёных огурцов.

— Пожалуйста, скажи мне, что это не мистер Стюарт в банке от огурцов, — прошипела Зои.

— Давай покончим с этим, — я взяла её под руку и повела в переднюю часть комнаты.

— Очень сожалею по поводу мистера Стюарта, — проорал мужчина, одетый во фланелевую рубашку и джинсы, выглядевшие такими же старыми, как и семья, на которую он орал.

— Что вы сказали? — гаркнула женщина, чей хрипящий голос указывал на финальную стадию длительных отношений с ментоловыми сигаретами. Она приставила ладонь к уху и прищурилась, глядя сквозь жемчужно-розовые очки.

— ОЧЕНЬ СОЖАЛЕЮ, — снова прокричал мужчина.

— Когда ужин? — потребовал иссохший, морщинистый мужчина рядом с ней. На нём был костюм, который выглядел так, будто его сшили в 1940-е.

— Я же сказал тебе, мы поедим после этого, — проревел джентльмен справа от него, треснув второго тростью.

— После чего?

Очередь двигалась быстро, скорее всего, потому что семья едва ли понимала хоть слово из того, что говорили посетители.

— Просто постарайся не говорить глупостей, — прошептала Зои, когда мы приблизились к трио старичков.

— Привет, я Хейзел, а это моя подруга Зои. Мы просто хотели сказать, как мы сожалеем по поводу мистера Стюарта, — сказала я так громко, как только осмелилась.

Они все выжидающе посмотрели на меня.

Зои пихнула меня локтем.

— Мы, ээ, не знали его, но я слышала, что он до последнего был как огурчик, — я показала на банку от огурцов.

— О Господи, — едва слышно пробормотала Зои.

Все трое моргнули, уставившись на меня. Мужчина с тростью потянулся к уху и прибавил громкость слухового аппарата.

— Что говорите? — проорал он.

— Я буду жареный куриный стейк, — сказал мне его сосед.

— У вас не найдётся сигаретки? — спросила женщина. — Та женщина, одетая как лютик, забрала мои до конца прощания.

— Мы очень сожалеем, — сказала Зои и вытащила меня из помещения. — Как огурчик?!

По дороге к выходу я схватила печеньку с подноса и сунула её в карман на случай экстренной ситуации.

— Я занервничала. Ты же знаешь, что я говорю неподобающие вещи, когда нервничаю.

— Ну, тебе лучше перестать нервничать, и быстро, иначе к концу дня нас изгонят из города, — сказала Зои, кивнув вперёд.

В Закатном Зале было вдвое больше стульев, чем на прощании со Стюартом. Некоторые стулья действительно были заняты. В дальнем конце комнаты была приподнятая платформа со столом и стульями.

Люди поворачивались и хмуро смотрели на меня.

— Куда нам идти? Где мне сесть? Или мне лучше постоять? — потребовала я, когда тревожность от нового помещения скрутила мои внутренности узлом.

— Давай найдём дружелюбное лицо, — сказала Зои, сканируя помещение.

— Ну удачи тебе с этим, — прошептала я.

— Вон там. Чудо-мальчик мэр, — Зои потащила меня в направлении Дариуса. Он стоял за складным столиком в дальнем конце помещения и разбирался с кассой.

— А вот и самая знаменитая жительница Стори-Лейка, — сказал он. На нём был костюм, кеды, фиолетовая рубашка и такой же галстук-бабочка.

— Скорее уж скандально известная, — сказала я, косясь на толпу.

— Не беспокойтесь об этом. Мы проясним недопонимание, и вам наверняка не придётся беспокоиться о публичном окунании или картофельной прогулке.

— Картофельной прогулке?

— Законная дисциплинарная мера, которая действует здесь почти двести лет. Виновные проходят по парку, пока горожане бросают в них картошку. Выпейте пунша. Мы собираем средства на кружок математики для начальных классов, — он показал на нарисованную от руки вывеску перед столом. «Математики — тоже спортсмены».

(Это наводит на мысль, что ПСК в той листовке, которую Кэм нашёл на двери дома Хейзел, означало «Приносите Свою Картошку», — прим)

— Я не могу это сделать, — прошипела я Зои.

Она достала кошелёк.

— Можешь и сделаешь. Поверь мне. Я не допущу, чтобы тебя обстреляли картошкой.

— Вот ваша сдача, — сказал Дариус.

Женщина рядом с ним с улыбкой протянула два стаканчика.

— Привет, я мама Дариуса, Гарриет. Я большая поклонница.

Дружелюбное лицо. Мне хотелось упасть к её ногам и пообещать дорогой подарок на день рождения.

— Спасибо, — выдавила я. — Куда мне идти? Можно мне спрятаться сзади?

Дариус усмехнулся, закрывая кассу.

— Вы будете на сцене со мной и остальным советом.

— О божечки, — сказала я и сделала глоток пунша. Я подавилась, когда пары алкоголя заструились вверх по горлу и ударили в носовые пазухи.

— Милостивый малыш Иисус, это что такое? — просипела Зои.

— Пунш из водки и фруктов, — сказала Гарриет с улыбкой.

— Мы пришли к выводу, что собрания проходят более гладко, если есть печеньки и бухло. Чем крепче пунш, тем короче собрания, — пояснил Дариус.

— Погодите, — сказала я и залпом выпила пунш. Затем вытащила горсть налички из своего кошелька. — Мне ещё порцию, пожалуйста, — у меня складывалось ощущение, что мне понадобится вся жидкая храбрость, какую я только смогу выхлестать.

Гарриет заново наполнила мой стаканчик.

— Удачи там. Помните, они могут чуять страх.

Я выпила второй стаканчик.

— Спасибо, — просипела я.

Зои показала мне два пальца вверх.

— Срази их намертво. Потому что мы в похоронном бюро.

— Ха, — слабо отозвалась я. Я чувствовала на себе вес нескольких агрессивных взглядов, пока шла за Дариусом в переднюю часть помещения.

— Пссс!

Я заметила Фрэнка Бишопа, машущего из первого ряда, где он был зажат между двумя красивыми женщинами. Та, что помоложе, была платиновой блондинкой с дерзкой короткой стрижкой и идеальным макияжем смоки-айз. Она занимала инвалидное кресло с краю ряда. Женщина по другую сторону Фрэнка сильно походила на первую, только выглядела как будто мягче.

— Вообще ни о чём не беспокойтесь. Бишопы прикроют вам спину.

— Спасибо, — прошептала я, пытаясь притвориться, будто весь город вовсе не пытался убить меня взглядами.

— Это моя жена, Пеп, и моя дочь Лаура, — сказал Фрэнк, представляя нас.

— Мы говорили по телефону, и я извинилась за поведение моего брата. А ещё я, возможно, принесла шесть твоих книг для подписания, — сказала Лаура.

— Тогда увидимся позже… если меня не прогонит из города толпа с картошкой.

Лаура покачала головой.

— Последние два года мы тут никого не закидывали картошкой. С тобой всё будет хорошо. Мы позаботились о твоей линии защиты. Просто помни, будь агрессивной, а не то они сожрут тебя заживо.

— Спасибо, — у меня складывалось ощущение, что улыбка на моём лице выглядела скорее как боль от запора, но это лучшее, на что я была способна.

Дариус подвел меня к ступеньке для подъёма на сцену.

— Хейзел, это доктор Эйс, Эрлин Дабнер, и кажется, вы уже знаете этого парня, — сказал он, показывая на Кэма. — Эмилия здесь где-то рядом. Все познакомьтесь, это Хейзел Харт, наш новый член совета.

— Приятно познакомиться, — сказал доктор Эйс раскатистым баритоном. Он был очень высоким чернокожим мужчиной с пушистыми седыми волосами и кардиганом, натянувшимся на его немаленьком животе. На кончике его носа примостились очки-полумесяцы. — Я местный ВОП — это врач общей практики, если вы не знакомы с термином.

(Врач общей практики — это что-то сродни участковому терапевту; тот врач, к которому люди идут для первичной диагностики и направления к узкому специалисту по необходимости, — прим)

— Привет, — сказала я, пожимая протянутую им руку. — Хейзел Харт, автор любовных романов и нервничающий новичок.

— Вы отлично справитесь, — пообещала Элин. Она была пожилой белой старушкой с изобилием веснушек, струящимися и седеющими рыжими волосами и не менее струящимся коричневым платьем. Почти на каждом пальце она носила кольца, а на шее у неё висело четыре кристалла.

— Спасибо, — сказала я, отвечая на её улыбку своей, слабой и дрожащей. Я увидела, что перед каждым местом стоят таблички с именами и села за той, что гласила «член совета харт». Дариус занял сиденье справа от меня.

Я заметила Гейджа, подошедшего к Зои и Гарриет за столом с пуншем. Другой брат, Леви, сидел в заднем рядом, низко натянув бейсболку и скрестив руки на массивной груди. С таким же успехом он мог спать.

В помещении было около тридцати человек. Большинство из них держало в одной руке похоронное печенье, во второй пунш, а на лицах было хмурое выражение.

Дариус наклонился к микрофону.

— Давайте начнём это экстренное заседание совета, ребята. У меня утром игра «Подземелья и Драконы».

Шумный рокот усилился, когда люди начали занимать свои места. Члены совета один за другим поднялись на сцену. Кэм был последним. Он наградил меня непроницаемым взглядом, выдвинув стул с краю. Я почувствовала, как к щекам приливает жар, и отвернулась. Фрэнк ободряюще подмигнул мне из первого ряда.

Зои села позади них, Гейдж занял соседнее с ней место. Она положила пальцы на уголки своих губ и приподняла их.

Мои мышцы лица мгновенно отреагировали ослепительной, фальшивой улыбкой. Она дрогнула почти сразу же, когда я увидела женщину, державшую над головой вывеску «Птицеубийца».

Через два ряда позади неё мужчина держал кусок синего постера с надписью «Убийца Бинго».

— Ты на моём месте.

Я подняла взгляд и увидела лицо женщины, которая вчера вечером орала на меня в закусочной.

— О. Эм, простите. Я просто села там, где было моё имя, — сказала я и взглянула на Дариуса в поисках помощи, но он перешёптывался с людьми, напоминавшими квартет барберов. Все они носили соломенные шляпы и футболки «Певчие птицы Стори-Лейка» в красно-белую полоску.

— Пересядь, — бесстрастно сказала моя вражина.

Я знала, что должна быть агрессивной, но эта женщина выглядела так, будто могла расколоть меня как орешек.

— Эмилия, так мы не привлечём новых жителей в город, — укоризненно сказал Эйс.

— Чем быстрее ты уберёшься с моего места, тем скорее мы сможем добиться правосудия для Гуся, — гаркнула Эмилия.

— Правосудие для Гуся! — это скандирование распространилось как лесной пожар и заглушило призывы Дариуса к тишине.

Пробормотав извинения, я спешно забрала свою табличку с именем и блокнот. Когда я в прошлом входила в комнату с людьми, пришедшими увидеть меня, реакция была значительно теплее. Чёрт, да я входила в книжные магазины, и читатели ликовали. Это было новым и неприятным. Я почувствовала, как моя крутизна запирается в кладовке на засов.

Стоя на сцене и сжимая свои вещи, я чувствовала себя так, будто наяву проживаю один из тех снов-кошмаров, где ты пришёл в школу голым. Я не знала, куда идти. Мой паникующий взгляд упал на Кэма, который, не глядя на меня, ботинком пихнул пустой стул рядом с собой.

Испытывая благодарность уровня «получить жизненно важный орган для пересадки» или «быть спасённой из-под колёс автобуса», я заняла предложенное место.

— Спасибо, — прошептала я.

Кэм хмыкнул, затем наклонился к микрофону.

— Все сели, чёрт возьми, и заткнулись нахрен, чтобы мы могли покончить с этой ересью.

Комната притихла как класс детсадовцев, на которых только что наорали. Фрэнк и Пеп показали Кэму большие пальцы как гордые родители из первого ряда. Симпатичная чернокожая женщина в задних рядах открыла пакетик Skittles, как будто пришла в кинотеатр.

— Спасибо, Кэм, — сказал Дариус в свой микрофон. — Я официально объявляю это собрание открытым.

Он показал на группу барберов. Они вместе принялись с энтузиазмом мычать что-то в микрофон.

— Славные жители Стори-Лейка, сегодня мы собрали экстренное заседание совета… и прощание с мистером Стюартом. Спасибо тем из вас, кто его посетил. А теперь у нас на повестке дня пара вопросов, так что давайте к ним перейдём. Первым делом я хотел бы представить вам всем нашего нового члена совета, Хейзел Харт, — объявил Дариус.

Скудные аплодисменты Зои и Бишопов заглушились улюлюканьем толпы.

Кэм рядом со мной вздохнул. Его колено столкнулось с моим под столом. Я была уверена, что это получилось нечаянно, но я смаковала это прикосновение как дружеское объятие. «Блин, мне реально нужно перепихнуться».

— Хейзел — автор любовных романов-бестселлеров, которая только что приобрела Дом Сердца. Уверен, она найдёт немало вдохновения в нашем изумительном городе, — продолжал Дариус, будто не слышал улюлюканья.

Наш юный мэр одарил меня извиняющейся улыбкой, затем повернулся и опять обратился к толпе.

— Тогда ладно. Переходим к следующему пункту повестки, убила ли Хейзел Харт нашего дружественного символа, белоголового орлана Гуся?

Освистывание под предводительством Эмилии становилось ещё громче. Среди зрителей появилось ещё больше плакатов.

— Кто-то раздаёт плакаты и фломастеры? — поразилась я вслух.

На сцену перед столом с громким стуком упала картошка.

— Я бы хотел напомнить всем, что бросание картошки строго запрещено, если на него не было дано официального разрешения, — сказал Дариус.

Зои во втором ряду выглядела так, будто была готова махать кулаками. Вместо этого она схватила вывеску «Держи Свои Вертолёты Подальше От Наших Орланов» из рук женщины в ряду позади неё и порвала надвое. Гейдж быстро усадил её обратно на её место.

Это абсолютная катастрофа. Я не привыкла иметь дело с неприязнью. Я привыкла к умеренному обожанию в лучшем случае и полной невидимости во всех остальных случаях. Что бы сделала моя героиня? Что бы сделала Прежняя Хейзел?

Кэм протянул руку и нацарапал что-то внизу страницы моего блокнота.

«Ты должна постоять за себя, бл*дь».

Я нахмурилась.

— Но я хочу им понравиться.

— Ты никому не понравишься, если они не будут тебя уважать, — заметил он.

Я посмотрела на написанные им слова. Они выглядели так, будто им место на одном из тех непристойных вдохновляющих постеров для крутых офисов, типа «Встань и вкалывай, мудила» или «Держись… или сдохни».

Я втянула вдох и схватила микрофон.