История моей жизни

Глава 39. Восхищение пенисом

Хейзел

— Так в следующий раз, когда у тебя возникнет желание сделать что-нибудь тупое и раздражающее, ты сначала поговоришь со мной об этом, верно? — пропыхтела я и сжала плечи Кэма мертвецкой хваткой. Сложно было сосредотачиваться, но я не позволю ни одному из нас кончить, пока он не выучит свой урок официально.

Я примостилась на краю кухонного островка, пока мужчина, миф, чинитель проблем занимал всё пространство между моими разведёнными бёдрами. Впечатляющим движением, которое женщины десятилетиями изучали, чтобы проучить своих партнёров, я обхватила ногами его бёдра, ограничивая его движения так, что ни один из нас не был особенно удовлетворён.

Он застонал.

— Иисусе, Проблема. Ты сейчас удерживаешь меня от оргазма?

— О да, чёрт возьми. Работает? — потребовала я сквозь стиснутые зубы.

Он издал сдавленный стон.

— Клянусь всеми свинками в мире, я приду к тебе, прежде чем делать какие-либо ещё объявления о статусе наших отношений.

Я могла бы поиграть в недотрогу, но на позиции высоких моральных устоев не было так много оргазмов.

— Такое меня устроит, — мои бёдра раскрылись как на пружинках.

Но вместо того чтобы полностью погрузиться в меня, Кэм вышел и поднял меня с островка.

— Ты за это заплатишь, — пообещал он, царапнув зубами мою шею.

По моей спине пробежали мурашки предвкушения. Он был прекрасен. Не то чтобы он сам посчитал это за комплимент. Прекрасен как какой-то древний бог, сошедший со страниц скандинавской мифологии, чтобы вторгнуться в моё тело.

Он прижал меня к кирпичной стене между двумя окнами.

Это практически всё, что я успела заметить, потому что мгновение спустя Кэм поднял меня и прислонил к прохладным кирпичам. Наши рты боролись друг с другом.

Его руки не бродили по моему телу, они его завоевывали.

— Бл*дь, я обожаю эту юбку, — сказал он, запуская одну руку между моих ног и с профессорской точностью сдвигая ткань моих трусиков в сторону.

Основанием ладони он надавил на моё естество и резко ввёл два пальца внутрь.

Я не преуспела в своих попытках сдержать крик экстаза. Свинка фыркнула в своём загоне в углу, и я сжала губы. Мои колени подкосились, и Кэм сильнее вжал меня в кирпичную стену.

Я хотела его с таким рвением, которое одновременно ужасало и восторгало меня. Мне было нужно, чтобы он прочувствовал то же рваное желание.

Мы застонали в рты друг друга, когда я схватила его член. На сей раз уже у Кэма подкосились колени. Я поглаживала в одном ритме с толчками его скользких пальцев, и через считанные секунды мы оба задыхались.

Но я хотела от него большего. Всё ещё сжимая его эрекцию, я упёрлась рукой в его грудь и развернула нас так, чтобы его спина оказалась у стены.

— Что ты задумала, Проблема? — хрипло спросил он, снова глубоко толкнувшись пальцами в меня.

— Свожу тебя с ума так же, как ты сводишь меня, — сказала я, отступая за пределы его досягаемости.

Мои бёдра сделались влажными от возбуждения, всё моё тело дрожало от желания разрядки. Но как только я увидела блеск в прищуренных глазах Кэма, когда я опустилась на колени, я перестала беспокоиться.

— Подожди, — приказал он.

Я поджала губы, расположившись между его ног, пока его стояк подрагивал в моей руке.

— Я не думаю, что ты правда этого хочешь, — сказала я, продемонстрировав это сжатием ладони.

Он с шипением втянул вдох сквозь зубы и стянул с себя футболку.

— Подложи под колени, — приказал он.

Даже когда его член находился в считанных сантиметрах от моего рта, Кэмпбелл Бишоп оставался джентльменом. Вроде как.

Я скомкала его футболку и подложила между своими коленями и полом.

— Лучше? — спросил он.

Я ответила самым подходящим способом, который пришёл мне в голову — без предупреждения взяла его эрекцию до самого горла.

— Проклятье, Хейзел, детка, — его кулак шарахнул по кирпичу за его спиной, и если бы его впечатляющие гениталии не занимали мой рот, я бы триумфально улыбнулась.

Он позволял мне играть и лизать, сосать и скользить, пока его челюсти сжимались всё сильнее и сильнее. Его контроль слабел, и я одерживала победу. Я одобрительно замычала, что, видимо, стало последней каплей.

Он сжал мои волосы в кулаке, намотав мой хвостик на руку. Используя свою хватку, он управлял моей скоростью и начал трахать мой рот. Я снова замычала, на сей раз протяжнее, и наградой мне стали тёплые капли предэякулята.

Я решила, что напишу лучшую сцену минета в своей карьере, как только закончу делать лучший минет в моей жизни.

— Бл*дь, бл*дь, бл*дь, — прошипел он.

Я была владычицей минетов. Повелительницей отсоса. Оракулом орального секса.

Кэм остановил мою голову, удерживая меня на месте. Его член пульсировал на моём языке и гландах.

— Бл*дь, Хейзел. Мне надо быть в тебе вот так.

— Как? — бескультурно промямлила я с набитым ртом. Моя мать была бы в ужасе.

— Чтобы ничего нас не разделяло. Мне нужно почувствовать тебя, детка.

Моя вагина совершила восторженный кульбит. Я писала такие предложения, но никогда этого не испытывала. Даже в браке я придерживалась мер предосторожности. Кэм выводил мастерство книжного бойфренда на новый уровень.

— Угу.

— Да? — переспросил он.

Я кивнула.

Он совершил победный толчок бёдрами и застонал. Ещё один всплеск солёного жара смочил моё горло. Я сжала бёдра вместе, пытаясь облегчить то давление, что нарастало во мне. Но ничего не помогало.

— Проклятье, — пробормотал Кэм и с чмокающим звуком стащил меня со своей эрекции.

Мне не хватило времени, чтобы смутиться, потому что он уже поднимал меня на ноги, потом подхватил повыше и обвил моими ногами свою талию.

Моя спина врезалась в кирпич, и весь воздух едва не вылетел из моих лёгких. Но мне было плевать, потому что Кэм приставил свою разбухшую головку туда, где я нуждалась в этом сильнее всего.

— Всё хорошо? — прохрипел он.

— Так охеренно хорошо, — я так рьяно кивала, что ударилась головой о стену. — Ой. И ещё предохранение. Я принимаю... штуки, — я не могла думать нормально и уж тем более формулировать внятные слова. Только не тогда, когда обжигающе горячая головка самого идеального пениса в мире была готова вторгнуться в меня.

Я закрыла глаза, боясь того, что он может в них увидеть, если я оставлю их открытыми.

— Открой глаза и посмотри на меня, детка.

Проклятье.

Я открыла один глаз. Кэм смотрел на меня из-под полуопущенных ресниц с таким голодом, который я никогда не видела адресованным мне. Мой второй глаз тоже открылся.

— Хорошая девочка, — одобрительно прорычал он.

А потом он вогнал в меня свой обнажённый член, и я утратила свой проклятый рассудок.

Как будто щёлкнул какой-то биологический переключатель. Я была запрограммирована кончать на обнажённом члене Кэма. Это единственная причина, которой я могла оправдать мгновенный оргазм, прокатившийся по мне подобно приливной волне.

Я кричала, кончая.

Его глаза ожесточились от триумфа, пока он вбивался в меня грубо и жёстко, контролируя мой оргазм одной лишь силой воли. Я наблюдала, как его глаза темнеют от пламени, видела, как напрягаются мышцы его шеи. Он смотрел в самые натуральные глубины моей души, пока стискивал мои бёдра и в последний раз вбился до упора. Со сдавленным криком он испустил первую струю спермы.

Она была обжигающе горячей, заклеймила меня в месте, до которого никто прежде не дотрагивался. Примитивное рычание вибрировало в его груди, но он всё равно продолжал трахать меня. Каждый жёсткий рваный толчок дарил новый, головокружительный всплеск семени.

Я кончала то ли снова, то ли всё ещё. Как будто моё тело вынуждало его отдать мне всё. Наши губы слились, наше дыхание сделалось единым, пока мы вместе переживали разрядку.

— Между нами всё хорошо?

Этот мужчина настоял на том, что подвезёт меня домой. Я настояла, что раз уж он здесь, он может повесить телевизор в моей спальне. И именно так я оказалась голой в кровати, смотря «Бриджертонов» с Кэмом и пинтой мороженого, которое он спёр из собственного магазина.

Мои дамские части всё ещё переживали отголоски парада оргазмов, которым он прошёлся по моему телу, а в углу моей комнаты храпела свинка. В целом я считала это великолепным способом провести вечер.

— Ага, — сказала я, набив рот шоколадным мороженым с зефиром. — Очень хорошо.

Я передала ему банку и ложку.

— Мы можем посмотреть что-то другое, — предложила я, хотя и не искренне.

Он пожал плечами.

— Пф. Мне нравится музыка. И странные волосы королевы.

Из уст Кэмпбелла Бишопа это казалось высокой похвалой.

— Так стоит ли нам поговорить о том факте, что твой грузовик стоит на моей подъездной дорожке, на часах половина одиннадцатого ночи, и ты захватил зубную щётку?

Он неспешно слизнул мороженое с ложки.

— Нет, если ты этого не хочешь.

— К утру весь город будет знать.

— Весь город уже знает, — он бросил свой телефон мне на колени.

На экране был открыт групповой чат.

Ларри: Кэмми удваивает усилия.

К сообщению крепился скрин последнего поста Гарланда в приложении Соседи.

НеустрашимыйПареньРепортер: Похоже, новые голубки Стори-Лейка уже вьют гнёздышко.

— О Господи. Твоя мать только что написала в чат и сказала: «Ваш брат всегда в хорошем настроении, когда он сексуально удовлетворён». Теперь твои братья и сестра шлют блюющие смайлики.

— Это ты виновата, потому что ты такая привлекательная, одинокая и заинтересованная в том, как я машу молотком. Я практически как тот стереотипный садовник, только строитель, — сказал Кэм.

— Уф, — простонала я. — А когда интерес начнёт стихать? Мне комфортнее быть интересующейся, а не объектом интереса.

Кэм взъерошил мои волосы.

— Когда кого-то из моих братьев застукают с кем-нибудь, — предсказал он.

Я стащила мороженое обратно.

— Можно я сведу Леви с Зои? Ему понадобится хороший агент, если он хорош в писательстве.

— Во-первых, из них получится ужасная пара. Зои нужен тот, кто может позаботиться о ней так, чтобы она не знала, что он о ней заботится. Во-вторых, не начинай играть в сводницу в реальной жизни просто потому, что тебе нужно вдохновение на вторую книгу.

Я ахнула.

— Да я бы никогда.

— Сказала женщина, которая сделала мне непристойное предложение для исследования. Теперь мы голые в кровати, едим мороженое и смотрим, как этот виконт притворяется, будто честь ему важнее ситуации в его штанах.

— Они не могут просто завязать отношения. Это привело бы к последствиям, которые разрушили бы всё для их семей, — настаивала я.

— Да, ну что ж, так случается. Даже с хорошими людьми.

Что-то в том, как Кэм сказал эти слова, врезалось в мой мозг. Комментарий был небрежным, но там жила боль. Острая и настоящая.

— Не такие слова хотелось бы услышать автору любовных романов, — сказала я, выбирая пренебрежительный тон.

— И как закончилась твоя попытка создать «долго и счастливо»?

— Да, да, я знаю. Мой «единственный» оказался пустышкой. Но это не означает, что это применимо ко всем «единственным».

Кэм бросил на меня долгий, холодный взгляд.

— Пустышка? Проблема, этот мудак годами обсирал твою работу, публично критиковал в журнале тебя и твоего издателя. И ты называешь его всего лишь пустышкой?

— Ты игнорируешь мой великолепный посыл о том, что другие отношения не такие ужасные.

— А ты игнорируешь мой более великолепный посыл о том, что твой бывший — двуногая свинья.

— Ты и половины не знаешь, — я потянулась к своему прикроватному блокноту, чтобы записать «двуногая свинья».

— Расскажи мне, — потребовал Кэм, перекатившись на меня сверху и пригвоздив мои руки над головой.

Я издала хрюкающий смешок.

— Ты и твои братья были готовы поехать к нему в квартиру и побить его, когда он сказал вроде-как неприятные вещи обо мне в журнале. Я не дам тебе ещё больше вооружения, когда мы могли бы вместо этого заниматься сексом, — я недвусмысленно поёрзала бёдрами под ним и упивалась тем, как потемнели его глаза.

— Ты ненасытная, — сказал он, убирая мою чёлку с лица.

— Это же у тебя орудие мощи между ног.

Он закатил глаза.

— Я вижу, что ты устала. Твои описания пениса начинают скатываться псу под хвост.

— Описания — да. Но моё восхищение вышеупомянутым пенисом никогда не ослабевает.

Он опустил голову и поцеловал меня в нос. Это было так мило и неожиданно, что я запаниковала и решила испортить момент.

— Кэм?

— Ммм?

— Что случилось с мужем Лауры?

Он вздохнул, но я почувствовала, как его мышцы напряглись, будто прогоняя невидимого врага.

— Я... я собиралась спросить у неё или погуглить, но я подумала...

— Он умер, — сказал Кэм, слезая с меня и плюхаясь на спину.

— О боже. Это ужасно.

— Да, — ровно ответил он.

Я буквально прикусывала себе язык, чтобы не задать ещё один вопрос. Это не материал для персонажа. Это реальная душевная боль, и это не моё дело.

Кэм привлёк меня к себе и устроил мою голову на его плече.

— Он был на пробежке с ней, когда их сбили. Молодой водитель. Отвлёкся. Солнце светило… ну да ладно. Миллер попытался оттолкнуть Лауру в сторону. Он умер ещё до того, как они добрались до больницы.

Слеза стекла по моей щеке на тёплую и твёрдую грудь Кэма.

— Вы были близки?

— Он был моим лучшим другом с начальной школы. Не считая того времени в двенадцатом классе, когда я узнал, что они с Лаурой тайком встречаются за моей спиной, и мы целую неделю выбивали друг из друга всё дерьмо. Я любил его. Мы все любили.

— Мне очень жаль, — повторила я.

— Он был хорошим парнем. Хорошим отцом. Хорошим мужем. Хорошим другом. Жаль, что хорошее не может длиться вечно.

Я слушала размеренное биение сердца Кэма и жалела, что задала этот вопрос, что копнула глубже.