Княжий отбор

Глава 10

Что им от меня нужно? Я закрываю собой выбранное добро.

Сердце бешено стучит, ладошки вспотели. Не хочу доводить до конфликта, но без боя не отдам. Где нечистая носит Маришку?

Девушки выглядят миролюбиво, но доверия к ним нет. Отбор — это женские войны за лучшее место под солнцем, и вряд ли найдутся те, кто решит найти себе подруг в этом серпентарии. Я уж точно не страдаю иллюзиями.

― Ты тоже догадалась, что задания повторяются? ― спрашивает меня симпатичная брюнетка со вздёрнутым носиком. Она так мило улыбается, что, кажется, освещает всю комнату своей доброжелательностью.

Я лишь киваю, не сводя с неё настороженного взгляда.

― Каждой паре одинаковые задания, ― вторит ей подруга с яркими голубыми глазами и пепельным цветом волос. ― Какое задание у тебя? Платок или рубашка?

Её мелодичный голос напоминает пение соловья. Наверняка она прекрасная певунья.

― Какое это имеет значение? ― с деланным безразличием пожимаю я плечами. ― Вы успели. Пока ещё ткани много и на всех хватит.

Кивком показываю им на стеллаж за ними. Девушки, увидев такое обилие материи, бросаются к полкам, забыв обо мне.

Я лихорадочно соображаю, что же делать дальше. Идеальным вариантом было бы убраться оттуда. Вот только как? Я не унесу это всё с собой, нужна помощница.

И Маришки до сих пор нет. Домовой, что ли, не даёт взять нужный сундук? Оставаться здесь становится опасно. Нужно уходить. Но сделать это не так-то просто. Не попросишь же “маковых” девушек помочь мне дотащить добро до моих покоев.

Из-за двери раздаётся пыхтение. Подружки с любопытством уставились на дверь. Кого там ещё принесло?

Дверь распахивается. Перед нами оказывается зад служанки, которая задом наперёд, пыхтя и сопя, тащит за собой сундук.

― Маришка! ― не удержавшись, вскрикиваю я от радости. ― Ну наконец-то!

Девушка дотягивает до стола сундук и, шумно дыша, откидывает крышку.

― Как приказывали, ― сиплым от напряжения голосом произносит она. ― Выбрала самый маленький.

Да уж, не думала, что самый маленький сундук в княжьем тереме, как самый большой в нашем доме. А ведь нам его ещё как-то надо на второй этаж затащить.

― Ого, сундук, ― суёт внутрь свой любопытный нос брюнетка. ― Пустой. Зачем он тебе?

― Чтобы вы смогли выбрать ткань и нитки спокойно, ― отвечаю я.

― Да мы и не торопимся, ― маняще тянет слова блондинка, не понимая моей подколки. ― Кстати, как тебя зовут?

Укладываю на дно сундука ткань, обёрнутую в платок, чтобы они не увидели цвет. Фух, смогла. Девушкам неинтересно, что я выбрала. Или просто делают вид? В любом случае надо поскорей убираться отсюда.

― Агнией зови, ― отвечаю я, складывая в сундук нитки и ножницы.

Не горю желанием заводить дружбу. И не потому, что девушки мне неприятны, скорее наоборот. Своим тактичным поведением они очень располагают к себе. Просто я здесь ненадолго, так зачем обзаводиться знакомыми.

― Мою подругу зовут Гордея, а меня матушка Забавой кличет, ― представляется блондинка. ― Мы из Арну на западе княжества.

― Я из Волчанска, ― нехотя отвечаю я, только потому, что вижу: они не отстанут.

― Так зачем тебе сундук? ― повторяет Гордея вопрос.

― Чтобы никто не догадался, что я уже взяла материал для заданий, ― отвечаю я приставучим девицам.

Они переглядываются. Что означает их обмен взглядами, я не могу понять.

― Умно! ― выносит вердикт Забава. ― Ты самая сообразительная из всех претенденток.

Такая оценка может нести за собой множество неприятностей. И меня это настораживает.

― Не согласна, ― улыбаюсь я как можно дружелюбней, чтобы снять с себя клеймо самой умной. ― Мы же не знаем, сколько ещё девушек задержалось в пути.

― Нам сказала Милорада, что в отборе участвуют тридцать девушек, ― говорит Гордея. ― Приехало от нас семь, от вас пять, пока ты набивала сундук, прибыло ещё два обоза с невестами.

Тридцать девушек! Боги, как же много!

Тем легче затеряться среди толпы, особенно если постараться быть незаметной.

― О чём задумалась? Считаешь? ― дотрагивается до меня Забава. ― Приехало в первую очередь двенадцать девушек, во вторую — примерно столько же. Значит, ждём ещё шесть.

― Не считаю, прикидываю шансы, ― отвечаю я, мало заботясь, как звучат мои слова.

― Шансы есть только у тех, кто будет давать взятки, ― отмахивается, как от несуществующей проблемы, Гордея.

Значит, девушки богаты и готовы идти напролом к своей цели.

― У твоей семьи есть деньги? ― спрашивает вторая подружка.

Я качаю головой.

― Денег нет, ― с сожалением отвечаю я. И после этих слов они теряют ко мне интерес, разворачиваясь к стеллажу с тканями, ― но я и не выигрывать сюда приехала.

А эта фраза заставляет их с любопытством обернуться.

― Впервые вижу дуру, которая не хочет стать княгиней, ― смеётся Гордея, вот только её взгляд цепко ощупывает меня. Она будто пробует меня на вкус и решает, сожрать или выплюнуть.

А мне от этого взгляда становится неуютно. Хочется сбежать подальше и от них, и с отбора.

― Я просто реально смотрю на ситуацию, ― говорю я, высоко подняв подбородок. ― Я из очень бедной семьи. Наша бедность может сравниться только с древностью рода. Так что сами понимаете, что шансов у меня никаких.

― Чего это ты так разоткровенничалось? ― с подозрением спрашивает Гордея.

― Не хочу, чтобы вы считали меня соперницей, ― честно признаюсь я. ― Против вас я не выстою.

― А против остальных, значит, выстоишь? ― ухмыляется Гордея. ― Одна против двадцати восьми девушек.

Я отмечаю, что себя и Забаву она уже вычеркнула из списка тех, кто считает меня опасной. Отлично, одной проблемой меньше.

― За всех не скажу, но постараюсь. Я оставлю вас, чтобы не мешать, ― говорю я, спеша побыстрее убраться.

― На самом верху лучшие ткани, ― подсказываю им на прощание. Вот дура! Зачем надо было помогать? Теперь они поймут, что я забрала самую лучшую ткань.

Длинный язык всегда приносит проблемы, а я забыла эту мудрость. Монотонная, но тяжёлая работа по доставке сундука к лестнице окончательно выбила из головы ненужные мысли.

Дыхание сбилось, спина болит, в висках молотом стучит кровь.

С каждым шагом тяжеленный сундук, обитый коваными фигурными вставками, для красоты, становится ещё тяжелее.

― Зачем вам понадобился этот сундук, ― не выдерживает Маришка.

― Я же не знала, что он такой большой и тяжёлый, ― огрызаюсь я, понимая, что Маришка права.

Оставив сундук возле лестницы, мы с ней облокотились на перила и закрыли глаза. Надо набраться сил, чтобы затянуть его на второй этаж.

Почему я с таким упорством продолжаю возиться с такой тяжестью, умом не понять, но внутри мне кажется, что он мне ещё пригодится.

― А вот и наша нищебродка, ― раздаётся с верхних ступенек лестницы издевательский голос Драганы. ― Ей даже слуг не выделили, тащит своё барахло сама.

Злые слёзы подступают к глазам. Сжимаю в ярости кулаки. Лицо горит от унижения.

― Вот же подлая тварь, ― вполголоса произносит Маришка.

А я не могу ничего ей ответить, чтобы не расплакаться. Напряжение последних дней грозит выйти нескончаемым потоком слёз. Только бы не доставить ей этого удовольствия.

― В гневе ты ещё красивее, ― шепчет мне на ухо знакомый голос, непонятно как взявшийся в тереме невест.