Княжий отбор

Глава 2

― Ты где была? ― встречает меня у порога отец с розгами.

― Ходила к обрыву, ― дрожащим голосом отвечаю я. Он может выпороть и не посмотрит, что мне уже девятнадцать лет. ― Надо было обдумать ситуацию с отбором и твои слова.

Взгляд отца смягчается, а мать словно отмирает, суетится, накрывает на стол.

― Садись, ― отец показывает на лавку возле стола. ― Поговорим.

Я ополаскиваю руки и сажусь слева от отца, справа присаживается мама.

― Ну и чего надумала? ― не сдержавшись, спрашивает она.

― Я так понимаю, что выхода у меня нет? ― уточняю я, слабо надеясь, что отец смягчится и оставит меня дома.

― Выход один, для всех нас ― твой отъезд на отбор, ― говорит отец и набирает ложкой густую ароматную кашу.

У меня желудок сводит от голода. Последний раз я ела ещё до завтрака, краюху хлеба с солью да квасом всё запила.

― Это отцу заплатили, чтобы он вписал твоё имя в списки, ― говорит мама.

Я обжигаю рот горячей кашей от такой новости.

― Зачем ты это ей говоришь? ― хрипло спрашивает отец, опуская глаза.

― Не хочу, чтобы она думала, что мы настолько подлые, ― отвечает мама, глядя мне в глаза. ― Агния, отца позвал к себе градоначальник и пообещал, что если он не запишет твоё имя, то пойдёт в долговую тюрьму.

― Как же так? А? Мам? Пап? ― растерянно спрашиваю я, переводя взгляд с одного на другую. ― Почему вы мне сразу не сказали?

― Да вот так, дочка, ― папа обращается ко мне, как раньше, когда я была совсем малышкой. ― Будимир выкупил все мои долговые расписки и запретил говорить тебе.

К горлу подступает ком, ни сглотнуть, ни продохнуть. Как же так?

― Настолько не желает он, чтобы ты стала женой Вацлава, что готов на любую низость, чтобы вас развести, ― говорит мне мама.

Что же делать? Как быть? Вацлав же собирается ехать со мной и забрать меня после провала на отборе.

― А если его сын не желает отпускать меня? ― тихо спрашиваю я родителей. ― Что тогда делать?

Папа по-доброму мне улыбается, накрывает мою руку своей ладонью.

― Агния, какая же ты всё-таки наивная, ― говорит отец, а мама качает головой со скорбным видом. ― Вацлав сделает всё, что скажет его отец, потому что хочет богато жить, сладко есть.

― Нет, папа, ты не знаешь его, ― качаю я головой, не соглашаясь с отцом. ― Вацлав любит меня.

― Во всей этой истории хорошо только одно, что ты уедешь из этого городка и с божьей помощью станешь княгиней, ― уверенно говорит мама.

― Вы забываете, что девушки приедут со всей страны, и наверняка найдётся красивее, умнее, находчивее, чем я. Шансов у меня никаких.

― Ну и пусть, ― упрямится мама, ― может, хоть за это время Будимир женит сына, и мы вздохнём спокойно.

― Нет, мама, Вацлава не женят, ― разубеждаю я её. ― Он поедет со мной на отбор. Он обещал ждать меня в столице.

Отец вздыхает, проводит рукой по волосам и говорит:

― Не будем спорить. Завтрашнее утро всё покажет. Иди собирайся.

Глотаю кашу, а у самой сердце не на месте. А вдруг папа прав? Вдруг Вацлаву родители дороже меня? Уже и каша не лезет, и взвар не льётся в рот.

Иду в свою комнату. А в мысли о Вацлаве влазит ещё и князь. Какой он? Людская молва твердит, что красив, но суров.

Мой Вацлав лучше. Вспоминаю его голубые глаза, упрямый подбородок, золотистые волосы и пухлые губы, которые так страстно целовали меня.

Нет, он не способен на предательство. Даже если не придёт завтра утром, это ни о чём не говорит.

Решив для себя, что буду доверять словам Вацлава, я приступаю к сборам.

Гардероб у меня небогатый. Беру несколько чистых рубах, да сарафаны. Их положу в последнюю очередь, чтобы не помялись. Бусы, которые покупал мне отец, и душистое мыло, которое я сделала сама, кладу в вышитый собственоручно мешочек. Травник отправляется на дно небольшого сундука.

Укладываю с собой запас трав, так, на всякий случай. Вдруг понадобятся. Обуви у меня никакой, кроме лаптей, нет. Немного подумав, решаю не брать их собой. Ленты! Как же я могла забыть про ленты.

Пожалуй, возьму с собой ещё и вышивку. Хоть делом займусь. У меня осталась одна незаконченная картина. На отборе и завершу её.

Кажется, всё! Вещей у меня мало, сундук был бы пустым, если бы не запасы трав.

Дверь открывается, и входит мама с полотенцами в руках.

― Возьми, ты и так небогато одета, так пусть хоть твоей вышивке подивятся, ― складывает она стопку полотенец на кровать. Я беру несколько штук и отправляю в сундук, остальные отдаю обратно.

Мама порывисто обнимает меня, и полотенца разлетаются по полу:

― Прости нас, доченька, ― сквозь слёзы шепчет она. ― Поверь, это лучший выход для тебя.

― Нет, мам, не плачь, я скоро вернусь, ― утешаю, как могу я.

― Не приведи, Лада, ― ещё крепче прижимает меня к себе. ― Я буду класть требы богам, чтобы они не забыли о тебе на отборе невест для князя.

Я грустно улыбаюсь. Надежда на благоприятный исход неистребима.

― Мам, я совсем не готова к отбору, ― пытаюсь подготовить её к будущему разочарованию. ― Я настолько бедна, что меня выгонят ещё в первом туре, лишь бы я глаза не мозолила своими заштопанными сарафанами.

Мама обнимает меня за плечи, улыбаясь сквозь слёзы:

― Милая моя, от судьбы не уйдёшь, милого своего не обойдёшь. Ничего не сможет помешать тебе стать княгиней.

― Хорошо, что ты так веришь в меня, но не мечтай о несбыточном, ― убеждаю её я.

― Я не мечтаю, я знаю, ― слишком уверенно произносит мама, смотря мне в глаза. ― Такова воля богов.