«Весомый» повод для скандала

Глава 17. Верх лицемерия

Элайна

Приглашение из дома Уоткенс прибыло спустя неделю после нашей с Люцианом дэ’Лэстером небольшой прогулки по рынку. В тот день, несмотря на встречу с Инессой, мы очень приятно завершили свой променад по набережной, наслаждаясь теплым осенним солнцем. После, проводив нас с Манон до мастерской миссис Эвет, мужчина со своим подопечным откланялись.

Стоит ли говорить о том, какое неизгладимое впечатление на меня произвел герцо? Весь вечер и следующий день я ловила себя на мыслях о нем, в то время как моя неугомонная камеристка продолжала нашептывать, убеждая в том, что симпатия взаимная. Впрочем, столичный гость этого даже не скрывал, чем еще сильнее подпитывал интерес к его персоне.

Я никогда не считала себя влюбчивой и легкомысленной. Не собиралась кидаться на шею Люциану из-за пары сладких комплиментов, поэтому постаралась выкинуть размышления о нем из головы. Баден был в безопасности, теперь я знала об этом, и пришла пора полностью заняться собой и подготовкой к балу.

Последнюю неделю прожила в каком-то адском ритме.

Каждое утро начиналось с чудовищной борьбы с собственным телом. Привычки прежней хозяйки то и дело давали о себе знать, вынуждая все время контролировать собственный рот и лень. Я заставляла себя снова и снова выбирать на завтрак яйца и творог вместо сладких круассанов, путь в мастерскую к миссис Эвет преодолевала пешком, подстегивая сердце биться чаще, а мышцы ног гореть приятной усталостью. Манон явно была в ужасе от нового режима, но стоически терпела мою прихоть, лишь иногда тяжело вздыхая.

— Миледи, это платье… — наградой моих усилий в один из дней стало замечание камеристки. — Позвольте сказать… Оно вам не совсем подходит. Стало слишком свободным в талии и груди. Я затягиваю шнуровку, а корсет все равно топорщится.

Времени прошло всего ничего, и мои скромные достижения были лишь началом. Немного разбираясь в физиологии и понимая принципы здорового образа жизни, осознавала, что с моего нового тела сошел отек, ну и, возможно, мышцы немного начали приходить в тонус. И все же, смотря на себя в зеркало, я чувствовала, как поднимается настроение. Щеки стали чуть менее округлыми, а в глазах, этих больших зеленых глазах Элайны, появился огонек — не робкая надежда, а твердая решимость и уверенность в себе.

Каждый день мы с миссис Эвет погружались в магию создания платья для бала. Но теперь перед нами встала еще одна срочная задача: мне было все тяжелее подобрать одежду из имеющейся. Именно поэтому, собрав самые добротные наряды, я с лакеем отправила их в мастерскую. И пока портниха колдовала над невероятной красоты лифом, то и дело восхищаясь задумкой, сама принялась за ушивание слишком больших одеяний.

Теперь же я сидела напротив матери и отца, сжимая в руках злосчастное приглашение.

— Уверена, что хочешь пойти? — в очередной раз спросила родительница. — Семья Уоткенс тесно дружит с герцогом Де Рош. Более чем уверена, что эти стервятники посетят прием.

— Пускай, или мы теперь будем избегать мероприятий, если существует риск встретиться? — выгнула я бровь. — Пусть они опускают глаза и избегают нас, а не наоборот. Все-таки это их сын сел в лужу, продемонстрировав перед всем высшим светом паршивое воспитание.

— Моя дочь! — гордо усмехнулся отец Элайны. — Ну вот, Маргарита, а ты боялась. Не накручивай себя, душа моя, наша девочка переступит через всех этих Де Рошей. Подумаешь, нашлись «элита Вудхейвена»!

Пусть я и старалась выглядеть уверенно, на деле все равно не на шутку нервничала. Не из-за встречи с Армандом Де Рошем… Вовсе нет. Напыщенный павлин с ободранным хвостом меня совершенно не волновал, я переживала о другом. Манеры… Дни напролет я проводила в лавке миссис Эвет, а потом до поздней ночи изучала тонкости светского общения и воспитания.

Матушка Элайны немного тревожилась. Она знала, что ее дочь не обладает навыками шитья. Поэтому женщина задавалась вопросом, зачем мне постоянно находиться там. Постепенно подготавливая ее, я уклончиво рассказывала, как меня завораживает работа миссис Эвет…

Этот прием. Наверное к лучшему, что семья Уоткенс решила провести его, ведь в моем понимании он был генеральной репетицией и возможностью испытать себя в среде безжалостных акул. Я надеялась, что справлюсь и не ударю в грязь лицом.

— А еще, госпожа, — расчесывая мои волосы, тихо, словно искусительница, нашептывала Манон, — этот светский раут должен посетить один привлекательный высокий герцог с серебряными волосами и невероятно голубыми глазами…

— Опять ты за свое? — буркнула на нее, встречая в зеркале насмешливый взгляд.

— Попомните мое слово, миледи, — выждав театральную паузу, она улыбнулась, — не пройдет и года, как я буду колдовать над вашей свадебной прической… И в следующий раз жених окажется действительно достойным такой восхитительной невесты.

Тихий стук в дверь привлек наше внимание, и Манон поспешила открыть.

— Девочка моя, — улыбнулся отец. — Выглядишь великолепно, — скользнул он оценивающим взглядом по одному из перешитых нарядов, который я выбрала для приема в доме графа Рольфа. — Надеюсь, не станешь возражать. Я решил лично тебя встретить и сопроводить до экипажа.

— Спасибо, папа… — робко произнесла я.

Мне было еще совестно из-за того, что не рассказала этим людям правду, но с каждым днем я привязывалась к ним все сильнее. Граф и графиня Делакур… Для меня до сих пор было загадкой, как они решились выдать Элайну замуж за Арманда. Эти люди казались поистине светлыми. И они беззаветно любили свою дочь, вопреки общественному мнению всегда оставаясь на ее стороне.

Дальше все было как в тумане. Я боролась с тревогой, вновь и вновь убеждая себя, что готова к встрече со змеиным клубком, гордо называющим себя аристократами.

Сидя в экипаже напротив матери и отца, размеренно дышала, то и дело расправляя несуществующие складки на платье. Впереди показались высокие резные ворота, и карета сбавила скорость, а слуха коснулись приглушенные голоса и музыка.

— Элайна, — накрыла матушка мою руку своей, — все будет хорошо. Если почувствуешь, что больше не можешь, только намекни, мы тут же покинем этот дом.

Экипаж подкатил к сияющему роскошью особняку. Я нуждалась еще в паре мгновениях, но дверца отворилась, лишая такого необходимого уединения.

Слуга в ливрее помог мне выйти на улицу. На мгновение шум мероприятия и яркие огни дезориентировали, но прежде чем успела растеряться, ощутила крепкую руку отца.

— Я в тебя верю! — шепнул он мне, предлагая взять его под локоть.

Мы с мамой обменялись последним ободряющим взглядом и ступили на дорожку, ведущую в сад, увешанный фонариками.

Стоило показаться на глаза гостям, и на нас обрушилась мгновенная тишина. Голоса стихли, а в нашу сторону обратились десятки любопытных взглядов. Я чувствовала их на своей коже — колючие, изучающие, полные злорадства и удивления.

Стоящая ближе всех дама с веером зашептала. Ее голос, донесшийся до моего слуха, показался шипящим и ядовитым: «Смотри-ка, решилась явиться... Бедняжка Элайна, как похудела, должно быть, совсем зачахла от горя...»

Другая, стоящая рядом, фыркнула: «Горе, говоришь? А по-моему, выглядит совсем неплохо, расцвела… Самоуверенности будто прибавилось...»

Чувствовала напряжение отца, невольно замечая, как нервно задергались желваки на его лице. Мать за высокой мужской фигурой разглядеть не получилось, но умом понимала, она тоже возмущена такой реакцией окружающих. Родители были на грани. Могла поклясться, что они готовы прямо сейчас развернуться и покинуть это сборище змей. И все же мне казалось неправильным демонстрировать перед всеми свою слабость. Именно поэтому сделала то, что практиковала в этом мире слишком часто — надела маску невозмутимости. Гордо расправив плечи, я натянула на лицо фальшивую, но холодную улыбку сдержанной учтивости, тем самым демонстрируя полное безразличие к окружающим меня сплетням. И к своему удивлению, осознала, что они меня действительно не заботят.

От толпы глазеющих отделились хозяева вечера. Граф и графиня Уоткенс обменялись с родителями парой дежурных любезностей, и в этот миг, словно из-под земли, передо мной появилась Инесса.

— Элайна, дорогая! — ее голос, как всегда, прозвенел фальшивыми нотами слащавой радости. Она вцепилась мне в руку с силой удава. — Хорошо, что ты приняла наше приглашение! Пойдем в беседку у пруда, там Анита и Агнес! Мы не позволим тебе скучать в одиночестве.

Она резко потянула меня за собой, отделяя от родителей. Мне совершенно не хотелось оставаться в ее обществе, но сопротивляться я не стала, послушно шагая следом. Не имело значения, где именно скоротать время, главное, чтобы я была замечена среди гостей. А это уже случилось.

Инесса вывела меня на тропу, облагороженную цветущими кустарниками, и в этот момент мой взгляд, скользя по лицам гостей, наткнулся на знакомые карие глаза. Мужчина следил за мной с террасы. На его лице не отразилось ни капли стыда или раскаяния, лишь холодное, хищное любопытство и… самоуверенность? Я никогда не видела Арманда Де Рош в реальности, но память Элайны нарисовала его портрет с фотографической точностью.

Он стоял, непринужденно опираясь о колонну, с бокалом игристого в руке. Наши взгляды встретились, и его губы изогнулись в ленивой, самодовольной улыбке. Он оттолкнулся от колонны и, не спеша, направился ко мне.

Первым желанием было развернуться и рвануть как можно дальше, лишь бы эта куча экскрементов не оказалась рядом. Но я заставила себя остаться на месте, равнодушно смотря на его приближение.

— Элайна, — голос Арманда прозвучал низко и нарочито мягко, почти приторно. — Ты выглядишь… свежо. Это платье… мудрый выбор. Скрывает излишки и подчеркивает достоинства, — вскинул он светлую бровь, намеренно опуская взгляд на мою грудь.

Я не сказала ни слова. Просто смотрела на него, пытаясь осмыслить масштаб наглости этого морального инвалида. Он вел себя так, будто между нами не было сорванной свадьбы, публичного унижения и слез, выплаканных моей предшественницей.

— Я давно хотел извиниться за ту… небольшую неурядицу, — продолжил он, сделав легкий, небрежный жест рукой, словно отмахиваясь от назойливой мухи. — Должен признаться, погорячился. Скажем так, немного перегнул палку. Но ты же не из тех визгливых барышень, что устраивают истерики из-за пустяков, верно? Мы оба взрослые люди…