«Весомый» повод для скандала

Глава 41. Выбор без выбора

Элайна

Воздух, секунду назад наполненный угрозой и хвойной сыростью, застыл, густой и недвижимый. Казалось, даже птицы умолкли, затаившись в ветвях. Я стояла, вжимаясь спиной в колючие лапы елей, чувствуя, как бешено бьется сердце — не от страха перед Армандом, а от яростной, животной радости при виде его унижения. Пронзительный, постыдный визг этого существа еще звенел в ушах, и мне хотелось смеяться, глядя на его перекошенное лицо, выглядывающее из-за дуба.

Ровно до того мгновения, пока не прозвучало предложение Люциана.

Оно повисло между нами спасительным якорем, и все мое существо устремилось к нему, жаждая безопасности, перевешивая все доводы рассудка.

Каждой клеткой своего тела я хотела принять его руку, уйти с этого места, от этого человека, чье присутствие стало невыносимым.

Но я не могла. План. Я должна была помнить о плане.

Сердце болезненно сжалось, протестуя против выбора, который уже был сделан. Я заставила себя выдохнуть, превратив внутреннюю дрожь в холодную маску.

— Благодарю вас за заботу, ваша светлость, — мой голос прозвучал на удивление ровно, хотя губы не желали подчиняться. — Но, полагаю, граф Де Рош сам сопроводит меня к поляне. Ведь именно он мой спутник на этой прогулке.

Я чувствовала, как взгляд Люциана, секунду назад мягкий и готовый к защите, стал пронзительным и тяжелым, будто зимний лед. Мужчина не сказал ни слова, лишь чуть сузил свои холодные голубые глаза, в которых заплясали опасные искорки. Он все понял. Понял мою игру, мой вынужденный отказ. Но это понимание не сделало его снисходительным. Напротив, в напряженной линии скул, в том, как Люциан сжал лук в руке, я прочла яростное, едва сдерживаемое раздражение. Он был зол. Зол на Арманда, на ситуацию, а возможно, и на меня — за то, что я остаюсь.

— Как благородно с твоей стороны, дорогая, — тут же вмешался Арманд, вылезая из-за дерева и демонстрируя оскорбленное достоинство, которое не могло скрыть остаточный страх. Его пальцы все еще дрожали, но тщеславие уже брало верх. Де Рош выпрямился, отряхнув камзол с преувеличенной брезгливостью. — Да, я прекрасно справлюсь. И вообще, герцог, ваше появление здесь более чем неуместно! Вы чуть не убили меня!

Люциан медленно перевел взгляд на него, и в его глазах вспыхнуло такое откровенное, неподдельное презрение, что даже Арманд невольно отступил на шаг.

— Если бы я хотел вас убить, граф, вы бы уже не дышали, — произнес он тихо, но так отчетливо, что каждое слово врезалось в память, как та самая стрела в кору дуба. — Считайте это предупреждением. Не стоит маячить перед охотником. Миледи, — мужчина склонил голову в мою сторону, но его взгляд был уже пустым и отстраненным, будто он смотрел на неодушевленный предмет. — Желаю вам приятно провести время.

Развернувшись, он ушел. Его высокая, широкоплечая фигура мгновенно растворилась в зарослях, оставив после себя звенящую тишину и щемящую пустоту в моей груди.

— Безумец! — выдохнул Арманд, с ненавистью глядя вслед Люциану. — Он… он мог меня убить! Я подам на него жалобу! Это покушение!

— Манон, — позвала я, не глядя на сопровождающее меня ничтожество и чувствуя, как дрожь в коленях сменяется леденящей решимостью. Девушка тут же подбежала ко мне, ее лицо было испуганным и растерянным. — Пойдем. На поляну. Сейчас же.

Я сделала глубокий вдох, поворачиваясь к Арманду спиной.

Его общества на сегодня мне хватило по самое горло.

Вот только уйти от него, конечно же, не удалось. Уже через мгновение я услышала торопливые шаги позади.

— Элайна, подожди! Черт возьми, что за скорость!

Я не замедлила шаг. Только когда мы вышли на окраину поляны, где до нас стали долетать обрывки музыки и смеха, остановилась, поворачиваясь к нему и позволяя всей накопленной ярости, страху и омерзению отразиться на моем лице.

— Вы слишком далеко зашли, граф! — прошипела раздраженно, и мой голос задрожал уже без всякой симуляции. — Напугали меня. Ваше поведение было грубым, непристойным, унизительным и совершенно неприемлемым. Вы думали только о себе!

— О, полно тебе, Элайна. Не кипятись, — он махнул рукой, пытаясь вернуть себе налет уверенности, но получилось плохо. — Ничего же не случилось! Немного пошалил… Ты сама говорила, что хочешь меня позлить, вот я и решил ответить тем же. Не стоит раздувать из мухи слона. Немного пылкости — разве это преступление?

Он смотрел на меня с искренним недоумением, будто я жаловалась на то, что трава зеленая.

От его слов во мне что-то оборвалось. Терпение, так долго находившееся на пределе, лопнуло.

— Арманд?! Считаете, что не сделали ничего ужасного? — я рассмеялась коротко, безрадостно. — Силой увлекли меня в заросли, проигнорировав мои протесты и предупреждение моей служанки! Вы позволили себе сальные намеки и прикосновения, которые мне неприятны! Поставили мою репутацию под удар, надеясь, что нас увидят! И после этого смеете говорить, что я раздуваю из мухи слона? — я шагнула к нему, заставляя его отступить. Внутри все горело. — Позвольте прояснить раз и навсегда, граф. Жених вы мне или нет, я не позволю никому использовать меня и обращаться со мной как с вещью, не имеющей собственной воли и чувств. Надеюсь, я понятно выражаюсь?

Его лицо исказила гримаса раздражения. Глаза заметались по сторонам, отмечая любопытные взгляды окружающих, которые уже начали перешептываться, пытаясь расслышать хоть слово нашей тихой перебранки.

Среди любопытствующих стоял и Оливер Де Рош, наблюдая за сыном, словно ястреб, что вызвало у меня лишь внутреннее ликование.

«Ну давай! Как ты теперь поступишь, осознавая, что я вновь могу сорваться с крючка?» — усмехнулась мысленно, складывая руки под грудью.

Арманд был загнан в угол, и это рождало в нем не раскаяние, а злость. Осознавая, что не может отступить, что бы я ни сказала и как бы ни вела себя, аристократ стиснул зубы, борясь с клокочущими внутри эмоциями.

— Ах, вот как? — он фыркнул, и в его глазах вспыхнул огонек того самого избалованного мальчишки, который не привык, что ему перечат. — Да я… Просто… просто хотел подтолкнуть тебя! Если не заметила, я пытаюсь ускорить нашу свадьбу, вот и совершаю эти… эти глупости! Разве не очевидно?

Его «признание» повисло в воздухе, такое жалкое и нелепое, что у меня не осталось сил даже на гнев. Внутри сохранилось только усталое, всепоглощающее отвращение.

Я хотела было что-то ответить, но мой взгляд непроизвольно скользнул по поляне. И застыл.

Неподалеку, у края рощи, стояли Люциан и очаровательная девушка.

Шарлотта Лакруар. Хрупкая, изящная блондинка в платье небесного цвета — словно фарфоровая статуэтка. Она что-то говорила, запрокинув голову и глядя на собеседника снизу вверх, а ее тонкие пальчики легким, почти невесомым жестом касались его руки. Люциан улыбался... Не той холодной, вежливой улыбкой, что я видела в роще, а мягкой, снисходительной. Он что-то ответил, девушка засмеялась, и этот смех, серебристый и легкомысленный, казалось, долетел до меня сквозь шум толпы.

И в этот момент мужчина, будто почувствовав внимание, повернулся в мою сторону. Наши глаза встретились всего на долю секунды. В его взгляде не было ни злости, ни упрека — лишь легкое, отстраненное любопытство, прежде чем он снова перевел его на Шарлотту, наклонившись к ней, чтобы лучше расслышать ее слова.

В груди у меня что-то едко кольнуло. Горячее, ядовитое, знакомое и до боли неприятное. Ревность. Глупая, несправедливая и неконтролируемая. Мне вдруг страстно захотелось подойти и оттащить эту девицу прочь от него.

— Элайна, ну хватит дуться, — голос Арманда вернул меня в реальность. Он смотрел в мои глаза с настойчивым раздражением. — Успокойся уже. Подумаешь, немного ошибся. Теперь, расстрелять меня, что ли?