«Весомый» повод для скандала

Глава 39. Яд за сладкой улыбкой

Элайна

Арманд вернулся раньше, чем мне того хотелось бы, оторвавшись от матери с выражением раздраженной покорности на лице. Не знаю, что они обсуждали, но выглядел граф словно ребенок, которого строго отчитали. Должна признать, это позабавило.

Обменявшись с Люцианом парой прощальных любезностей, мы отошли, но даже на расстоянии я продолжала чувствовать на себе его взгляд — тяжелый, пронзительный, словно физическое прикосновение. Он был моим якорем в этом бушующем море лицемерия.

Мы с Армандом медленно прогуливались по краю поляны, в сопровождении Манон, чутко держащейся на почтительном расстоянии. Время от времени я поглядывала на свою камеристку, проверяя, не отстала ли она.

Арманд, явно не замечающий моего напряжения, без умолку болтал. Его речь была нескончаемым потоком ядовитых сплетен и унизительных комментариев. — Видела старика Хэмилтона? — фыркнул он, кивая в сторону лысеющего аристократа, с трудом взбирающегося на лошадь. — Напоминает ощипанного орла. И зачем тащить его на охоту? Он ведь на ногах едва держится, а все туда же. Я молчала, сжимая пальцы в кулаки и призывала себя к спокойствию. — А леди Бромли! — он снисходительно усмехнулся. — В своем новом алом платье похожа на перезревший помидор. Не знаю, что краснее — щеки этой тетки или бархат. Кстати, заметила? Кажется, ее супруг прикупил себе новую игрушку. — Арманд многозначительно подмигнул. — Вон — блондинка, скромно топчется у экипажа. Юная, а уже такие аппетиты. Наверное, золото старикашки слаще меда. Даже честь свою продать не жалко.

Воздух вокруг меня сгустился, наполняясь ядовитыми испарениями его речей. Каждая клеточка моего тела кричала от омерзения. — Вы закончили этот унизительный парад чужих, как вам кажется, недостатков? — голос мой прозвучал ровно, но с такой раздраженной холодностью, что Арманд вздрогнул и обернулся ко мне. — Или вам доставляет такое удовольствие поливать грязью всех вокруг, что вы не в силах остановиться?

Мужчина нахмурился, изображая на лице наигранную обиду. — Элайна, что на тебя нашло? С чего так завелась? — он развел руками, изображая искреннее недоумение. — Я всего лишь делюсь наблюдениями. У меня вообще ощущение, что тебе не хочется проводить со мной время. Ты казалась мне более мягкой и любезной.

— Разве я не предупреждала? Легко не будет, — парировала я, не смягчая тона. — Обида за один день не забывается. Или вы действительно думали, что пара комплиментов и букет цветов сотрут воспоминания о моем публичном унижении?

— Но мы же договорились попробовать снова! Начать с чистого листа! — в его голосе послышались нотки настоящего раздражения. — А ты ведешь себя так… Так, будто я тебе неприятен! «Ох, Арманд! Да ты, оказывается, проницателен!» — Или, может, дело не во мне, а в ком-то другом? — граф язвительно фыркнул, скривившись. — В герцоге дэ’Лэстере, например? Я видел, как ты на него смотришь. Кокетничаешь со столичным гостем у меня на глазах. Краснеешь, улыбаешься! Со мной держишься иначе.

Внутри все сжалось. Следовало признать, Арманд был прав, и от этого становилось еще тяжелее. Я допустила ошибку, выказав Люциану свое расположение так явно. Моя главная цель — приблизиться к Де Рошам, попасть в их дом. А для этого нужно играть убедительнее, заставлять себя улыбаться и принимать ухаживания этого чванливого отродья.

С трудом перебарывая подступающую тошноту и подавляя брезгливость, я заставила свои губы дрогнуть в смущенной улыбке. — Не будьте таким простаком, граф Де Рош, — сказала я, намеренно смягчив голос и наивно хлопая ресницами. — На самом деле... мне просто хотелось вас позлить. Признаться, приятно осознавать, что я могу вызвать у вас ревность… Это льстит. Ведь столь эмоциональная реакция говорит о том, как важна я для вас. К слову, это поднимает ваши шансы, — сделав паузу, посмотрела на него с поддельной мечтательностью, — ведь я выйду замуж лишь за мужчину, который искренне любит меня.

Эффект был мгновенным, словно я щелкнула выключателем. Напряжение с лица Арманда спало, уступив место самодовольному сиянию. Он тут же забыл о своих подозрениях и возмущениях, распуская хвост, как павлин. — Ты так умна, моя дорогая, — важно произнес граф, снисходительно выпрямляясь. — Умеешь правильно выбирать мужчин. Но лучше не дразни меня, это раздражает, — фыркнул он. — Разумеется, у меня нет сомнений, что я куда лучше и привлекательнее какого-то шута, кичащегося своим положением и личным знакомством с королем. — Несомненно, — поддержав его самолюбование, улыбнулась я. — Знаешь, Элайна, тебе очень повезло, что именно я обратил на тебя внимание. Возможно, ты не понимаешь этого пока, но мне пророчат поистине выдающееся будущее. Так что держись за меня покрепче. Этот дэ’Лэстер… лишь тень. Сегодня вдруг появился, а завтра… Завтра о нем снова все забудут.

Лишь богам известно, с каким трудом я сохранила лицо, не рассмеявшись в голос. Но Арманд этого даже не заметил, строя воздушные замки, от абсурдности и наигранности которых у меня сводило зубы. — Представляешь, мы поженимся, переедем в наш собственный дом, я, кстати, уже присмотрел его. Ты станешь полновластной хозяйкой собственного поместья. Будешь организовывать изысканные чаепития и приемы, а я, получив титул герцога, стану важнейшим человеком во всем Вудхейвене. Меня, конечно, пригласят на прием к самому королю, — он многозначительно поднял палец, — и я, будучи великодушным мужем, возьму тебя с собой. Поверь, драгоценная, у его величества появится для этого очень веский повод.

Мне лишь чудом удалось промолчать, не сказав о том, что я знаю, о каком поводе он говорит. Вот уж точно, владение сапфировым месторождением может привлечь внимание даже монарха. Прикусив внутреннюю сторону щеки, я слушала поток самовлюбленного бреда. В этот момент, словно спасая меня от глупости Арманда, к нам с громкими восторгами подошли Анита и Инесса. — Боги, вы снова вместе! — запищала Анита, хватая меня за руку. — Какое счастье! Это невероятно! Вы так прекрасно смотритесь! Просто идеальная пара! — Безусловно! — подхватила Инесса, со сладкой улыбкой оглядывая нас. — Теперь, надеюсь, наша милая Элайна перестанет быть такой несносной, — подтолкнула локтем подругу моя двоюродная сестра. — А то, знаешь ли, — она с притворным сочувствием наклонила голову, вновь обращаясь ко мне, — после того жуткого падения твой характер сильно испортился. Ты стала колючей, как кактус. Дорогая моя, тебе это совсем не идет.